8. Друзья
Звонок в дверь будит Эвелину. Она дёргается всем телом, будто её выдернули из сна резко и грубо. Глаза открываются с трудом, веки тяжёлые, липкие. Она поднимает голову, несколько секунд просто тупо смотрит в стену, не понимая, где она и что происходит. И тут доходит... Мама! Она проспала всё на свете!
Эвелина таки спилила себе ногти, думала, полежит пару минут и пойдёт мыть голову, но случайно уснула. Глаза тогда слипались и предательски тянуло в сон. Сердце резко ускоряется. Это, наверное, Адель. Конечно, Адель. Кто ещё?
А она… она же вообще не привела себя в порядок. Боже, какой кошмар. Надо было лечь спать нормально. Надо было. А Адель ведь писала… предупреждала!
Она ведь просто хотела полежать пару минут. Всего пару. После того, как спилила ногти. Думала — сейчас встанет, пойдёт мыть голову, и в итоге уснула.
Вскочила с кровати, почти запуталась в одеяле. Подлетела к зеркалу. Первым делом она заметила растрёпанные волосы. Какой ужас! В этой рубашке глупой. Глупая, мятая, съехавшая набок, так что плечо видно. Но звонок опять начал давить на голову. Да какая разница уже-то, Адель ждёт! Она вылетела из комнаты, сердце бешено колотилось в груди. За секунду оказалась у двери и открыла её.
Стоит перед ней как дура. В одной длинной рубашке. Босая. Сонная. Растрёпанная. Без макияжа. Полное фиаско. Земля, пожалуйста, разверзнись, закрой Эвелину от этого позора!
Адель не просто смотрит — проходит взглядом сверху вниз. Медленно. Внимательно. Будто оценивает. Будто запоминает.
Или Эвелине кажется из-за стыда за это. Она же сейчас не будет смеяться... да? Вместо этого, на славу всем богам, темноволосая улыбнулась и даже хохотнула.
— Я так и думала, что ты ещё спишь.
Хочется провалиться под пол, хотя реакция Адель нормальная, даже милая. Она резко отводит взгляд. Щёки горят. Стыдно до чёртиков. До неприятного жжения где-то внутри.
— Я случайно… оно само…
Голос тихий, почти мурлыкающий, как у провинившегося котёнка. Глупо. Очень глупо.
— Лина, я знаю, что ты любишь поспать.
Она улыбается ещё шире. Эвелина хлопает глазами, как дурочка. У Адель красивая улыбка, такая хитренькая, будто она каждый раз что-то задумывает. И глаза у кучерявой добрые, от этого она выглядит очень мило. Блондинка очухалась в конце концов и пропустила Адель в квартиру.
Эвелина резко «очухивается», будто кто-то щёлкнул перед лицом.
— Проходи…
Она отступает в сторону, пропуская её.
— Думаю, ты помнишь, где мыть руки и где кухня.
Адель кивает, вновь одаривая Эвелину своей лучезарной улыбкой. На кухне блондинка ставит чайник. Она напрочь забила на свой внешний вид. Уже как-то спокойнее. Она обернулась, посмотрела на Адель, которая уже сидела на стуле. Как она так тихо прошла? И почему она так внимательно рассматривает Эвелину? Словно запоминает каждую деталь. Кажется, в эти моменты Лина перестаёт дышать.
Эвелина сглатывает. Сухо. Тяжело.
«Всё нормально. Всё нормально. Это просто взгляд. Просто взгляд…» — пытается мысленно успокоиться.
— Это… Деля, ты будешь чай?
«Какое “это”! Нельзя нормально сказать? Эвелина, дура ты», — вновь мысленно ворчит сама на себя она.
Адель отводит взгляд, как будто её тоже поймали. Глаза бегают по кухне, потом она смотрит в окно. Слишком быстро. Слишком явно. Словно она тоже растерялась.
— А? Чай… да, если можно… буду.
Ответ чуть сбивчивый. Но собранный. Эвелина кивает, делая вид, что всё нормально.
И тут до Эвелины дошло: нужно сменить тему, потому что в комнате будто витало странное напряжение. Висело, давя на обеих, как будто стены сейчас начнут сдвигаться.
— Ты что-то рассказать хотела.
— Я?
Ответила Шайбакова, хлопая глазами. Тишина повисла на пару секунд.
— А… точно, про Алису.
Эвелина отворачивается, достаёт заварку.
— Сахар сыпать?
Адель кивает. Рассеянно. Пальцы начинают крутиться, будто она не знает, куда их деть. Нервничает. Она нервничает, почему? Адель выглядит так, словно сейчас скажет что-то самое важное в жизни.
— Одну ложку.
Эвелина обернулась обратно. В глаза смотреть Адель — страшно. Как будто между ними что-то не так. Но они же друзья?.. Эвелина ненавидит это слово. «Друзья»… Как будто это клетка. Адель, может, и считает Лину своей подругой, но Лина её… нет. Всё, хватит. Просто привязалась. Надо забыть и забить на это.
— В общем, никогда мне не нравилась Рыжая.
Что? Как? Но… они же встречались? Тогда зачем? Кто для неё Алиса?
— Ты же…
— Котя, подожди.
Как давно Адель так её называла. Почему «Котя»? Потому что фамилия Котова, и Адель всегда считала Лину похожей на котёнка. Но, честно, от этого начинает приятно биться сердце. Эвелине это нравится, это звучит по-особенному…
Эвелина медленно садится рядом, ставит чай.
— Давно всё началось. Мне нравится одна девочка. Ещё с седьмого класса. Я столько делала… она никак.
Другая?... И этого достаточно, чтобы всё понять. Иначе быть не могло. Где Эвелина, а где Адель…
— Когда я поняла это, рядом появилась Алиса. Я стала с ней встречаться. Хотелось вызвать ревность…
Она усмехается слабо, словно смеётся над собой.
— Но ей, кажется, было всё равно.
Что-то внутри Эвелины, такое тихое, ломается. Как будто в сердце просто вошла пуля. Холодная и чёткая. Адель любит другую. Даже не Алису. Другую. Всё намного хуже, чем хотелось бы.
Лучше бы это была Алиса. Тогда хотя бы было понятно. А сейчас — кто-то неизвестный. Кто-то, у кого есть всё, чего нет у неё, а главное — любовь Адель.
Значит, шансов нет. Теперь точно конечная точка поставлена перед Эвелиной. Они просто подруги. Ничего больше. Адель — просто хорошая подруга.
— А почему ты с ней не говорила? Может… получилось бы…
Голос звучит нормально, как будто это не ей хочется скулить, подобно собаке, от безнадёжности.
— Лин, её никто не привлекает. Вот как тебя.
Эвелина махнула головой. Хотелось поддержать Адель, но самой было не очень хорошо от мысли, что Адель любит другую. Вернее, даже очень плохо. Ком моментально попал в горло, чем-то царапающим душу, болящим. Таким противным, давящим.
— Дель… если так вышло… значит, так нужно. Ты обязательно найдёшь своего человека.
Адель улыбнулась. И по ней видно — ей правда уже легче. Она пережила. Может, и не до конца, но ей легче. Это и саму Эвелину радует. Адель ведь подруга, верно? Тогда пусть она будет счастлива, пускай даже если Эвелине придётся страдать.
Болтали они ещё часа два. Кажется, они вдвоём могут обсудить всё на свете! А потом… Адель ушла на тренировку. Эвелина сама не понимала, какая часть её мозга не дала ей заплакать. Но как только Адель вышла за дверь, вся её выдержка пропала. Она упала на кровать и разрыдалась, скуля, как брошенная собачонка.
Внутри словно рвёт, кажется, что выворачивает наизнанку. А в голове мысли о том, что Эвелиныны мечты останутся лишь мечтами.
———
Дальше вас ждёт кое что очень интересно. Спойлер: готовьте платочки для соплей