Глава 52 - Внутри траектории
В день соревнований, открывающий взрослый сезон на Lombardia Trophy, утро встретило мягким рассеянным светом и влажным, почти тёплым воздухом.
Бергамо просыпался неторопливо и уверенно, как город, привыкший к своему ритму, узкие каменные улицы ещё хранили ночную прохладу, из открытых дверей баров тянуло свежесваренным кофе, а голоса итальянцев сливались в непрерывный, живой поток, звучащий не как шум, а как музыка, в которой не бывает тишины.
Киара стояла у окна гостиничного номера и смотрела вниз, на маленькую площадь перед отелем. Люди шли по делам, кто-то спешил с ноутбуком под мышкой, кто-то неторопливо доедал корнетто прямо на ходу.
А у неё сегодня первый взрослый старт.
Не контрольные прокаты.
Не юниорский финал.
Lombardia Trophy. Бергамо. Первый официальный шаг во «взрослый» мир.
Внутри было тихо. Не пусто, а собранно.
— Ты уже собралась? — раздался за спиной голос Лоры.
Киара обернулась. Лора сидела на кровати, собираясь на соревнования.
Это и ее первый взрослый старт.
— Да, пошли на завтрак.
Холл арены в Бергамо гудел по-особенному. Это не был юниорский шум, радостный, местами хаотичный, с визгами и смехом. Здесь гул был плотный, взрослый. Разные языки, флаги сборных, строгость в жестах тренеров, усталость и концентрация в лицах спортсменов.
Академия Хартманн прибыла почти полным составом. Майкл Ферри остался в Лондоне.
Луиза в тёмно-синем пиджаке, собранная, с папкой и неизменным планшетом. Саймон Холден в чёрном свитере и в тёмных джоггерах, с бейджем на шнурке и планшетом в руках.
Старшая группа академии Хартманн прибыла в составе четырёх фигуристок: Клара Уинстон, Мэйв О'Коннор, Лора Рид и Киара Далтон.
Глаза у всех разные, но в одном схожие, эта та самая лёгкая тяжесть, которая появляется, когда на кону новый сезон. Для Клары и Мейв это уже второй взрослый сезон, но для Киары и Лоры это новое и свежее начало.
Разминка прошла по привычной схеме, зал, лёд, растяжка, проверка ботинок, финальный взгляд Луизы и короткие инструкции от Саймона.
Всё то же самое, что и на любом турнире.
И всё же не совсем.
Когда Киара вышла на основной каток во время официальной разминки короткой, ощущение было другим с первых секунд.
Прожектора светили ярче.
Трибуны казались ближе.
Тишина перед включением музыки резала сильнее.
— Дыши, — сказал Саймон, стоя у борта, его руки сжимали пальцы Киары. — Просто дыши и слушай, как лёд отвечает. Сделай красиво, как ты умеешь.
Она кивнула.
Вдох и выдох. Первый толчок и всё лишнее, как всегда, ушло в сторону.
Короткая программа.
Тёмно-синее платье, почти чёрное, с тонкими прозрачными рукавами и рассыпанными по лифу кристаллами, будто звёзды в ночь.
Киара вышла на лёд уверенным шагом.
Руки спокойно рядом с корпусом.
Взгляд чуть выше судейской бригады.
Объявление имени с итальянским акцентом прозвучало мягко, но гулко.
Она заняла стартовую позицию, подняла подбородок.
Внутри щёлкнуло и она включилась.
Музыка началась.
Тройной аксель, полёт чистый, уверенный.
Тройной флип, переходы, с поворотом корпуса, без «страхующей» дуги. Выезд чуть в диагональ, с лёгким наклоном корпуса, как будто продолжение фразы музыки.
Комбинация тройной лутц плюс тройной Риттбергер было тем самым местом, где взрослые судьи начинают по-настоящему слушать. Заход с характерным для программы напряжением, смена рёбер, короткий поворот, резкая смена направления.
Лутц взлетел высоко.
Риттбергер чисто.
Пируэты чёткие, на центрах, спиральные и сложные позиции, которые они с Саймоном вытачивали месяцами. Вращение, мягкая смена положения с красивой линией спины.
Дорожка шагов шла по диагонали, как нервная линия.
Тройки, смена рёбер, быстрая смена направления.
Руки не украшали, а вели рисунок, будто рисовали невидимую сетку на льду.
В этом было что-то очень «не юниорское», никакого излишнего милования, только работа, стиль, внутренний конфликт, который читается без слов.
Финальное комбинированное вращение, она сделала как подпись. Чётко, уверенно, с фиксацией центров, с последним взглядом в потолок.
Музыка завершилась, зал вдохнул.
На секунду тишина. Потом аплодисменты.
Уважительные.
Киара скользнула к середине, как делала всегда, опустилась, мягко коснулась ладонью льда и едва заметно прижала пальцы.
Не театрально, а как личный ритуал.
За бортиком лежала плюшевая игрушка, кто-то из зрителей забросил её первой.
Она подняла её, чуть улыбнулась, помахала, поблагодарив трибуны.
После поклона, она направилась в сторону Kiss & Cry.
Сегодня их было только двое, она и Саймон.
Луиза осталась у борта с Лорой, её прокат был чуть позже.
Киара, не думая, практически влетела в него с объятиями.
Она прижалась крепко, быстро, но честно, чувствуя, как его руки на секунду обнимают её в ответ сильнее, чем обычно.
— Очень красиво, — сказал Холден, надевая ей куртку, аккуратно проверяя, чтобы волосы не попали под воротник. — Чисто. Зрело. Тот самый уровень, который тебе нужен здесь.
Она посмотрела на него, ловя его улыбку, не сдержанную, а по-настоящему гордую.
И поймала себя на том, что задерживает этот взгляд на долю мгновения дольше, чем это уместно.
Они сели.
Саймон поставил локоть на спинку дивана так, что его рука почти касалась её плеча, но не дотрагивалась.
Ожидание оценок немного затянулось.
Сначала табло моргает, Киара смотрит на баллы за технику, после чего за компоненты, только потом смотрит на сумму.
67.73 далеко выше «проходного» уровня, достаточно для третьего места после короткой.
Мэйв О'Коннор стала первой.
Лора Рид вторая.
Киара Далтон третья.
Очень достойное начало.
День произвольной.
Платье для произвольной было их с Саймоном отдельной историей.
Красный основной цвет. Глубокий вырез на спине, подчёркивающий линию позвоночника. Впереди плотный лиф с асимметричными красными вставками, будто мазки кисти. От талии градиент, чёрное медленно растворялось в насыщенно-красное, словно ткань окунали в краску снизу вверх. Юбка тонкая лёгкая, при каждом вращении вспыхивала красным пламенем.
Не «сексуальное» в прямом смысле.
Скорее, взрослое.
Опасное.
Уверенное.
За бортом, перед разминкой, все шумы сливались в одну гулкую волну.
Киара стояла у борта, аккуратно пружиня коленями.
— Слушай только своё дыхание, — сказал Саймон, стоя рядом. — Всё остальное оставляй на фоне.
— Я не нервничаю.— ответила она.
— Я это вижу, — кивнул он. — Но это всё равно твой первый взрослый турнир. Твоё тело может вести себя, как всегда, а голова попробовать придумать лишнее.
— Не получится.— спокойно ответила она. — Я слишком долго сюда шла.
Объявили последнюю разминку.
Она оттолкнулась от борта, не глядя ни на кого.
Разминка шла как по нотам.
Чистый тройной аксель.
Хороший четверной лутц.
Пара быстрых заходов на комбинированные вращения, проверка центров.
В какой-то момент она поймала краем глаза Лору, та кивнула ей, не останавливаясь.
Киара ответила тем же кивком, коротким, но понятным.
Когда объявили её имя, она стояла уже готовой.
Лёд под ногами чуть «остыл», мышцы начали терять разогрев.
Киара пару раз легко ударила кулаками по мышцам бёдер, не сильно, а на тонус.
Потом встала в стартовую позу, корпус слегка изогнулся назад, плечи ушли, рука вниз и в сторону, взгляд в глубину арены.
Музыка ударила с первых нот.
Четверной лутц первый, заход не был длинным. Напротив, плотная подготовка, два шага, смена рёбер, резкий толчок. Взлёт высокий, почти вертикальный. Повороты в воздухе собраны, без развала.
Приземление легкое и уверенное, с небольшим прогибом в колене, выезд через диагональ, корпус чуть впереди, атака, не осторожность.
Трибунa взорвалась.
Комментаторы где-то наверху повысили голоса, это чувствовалось по общей вибрации.
Четверной флип плюс тройной Риттбергер, комбинация, требующая не только физики, но и головы. После четверного мозг часто пытается «вздохнуть».
Она не дала себе этой паузы.
Выезд с лёгкой дугой, как будто она вписывала этот элемент в линию музыки, а не наоборот.
Хореографическая дорожка это был момент, когда Саймон, возможно, любил её программу больше всего.
Она словно переставала быть спортсменкой и становилась живой, скользящей линией.
Корпус ломался и выпрямлялся, руки проходили через все уровни, от земли до воздуха.
Мелкие акценты кисти, наклоны головы, почти невидимые паузы на долю секунды, когда глаза «играли» с залом.
В этом было что-то очень личное.
Два тройных акселя в середине программы.
Первый чёткий, возможно, самый чистый за всю карьеру.
Второй с микро-борьбой, но в стойке, с выездом, который она почти превратила в хореографический момент, прикрыв напряжение движением руки по линии корпуса.
Остальные элементы не фон, а логика.
Каскад тройной лутц плюс тройной тулуп, после тройной флип, плюс еулер, плюс тройной сальхов, чувствуется немного борьбы, идеальные приземления, она тянула до конца, не бросая линию.
Отдельный тройной лутц в конце словно точка.
Не отчаянный, а уверенный: да, я всё ещё здесь, я держу высоту и в конце.
Вращения, как подпись к тому, что это не случайность, центры, контроль, позиции.
Дорожка шагов четвертого уровня высшей сложности. Именно там её артистизм «взрослой» фигуристки проявился больше всего.
Она резала лёд, тройки, контр-вращения, быстрое смещение корпуса, работа колена и рёбер настолько плотная, что казалось, будто она танцует не поверх льда, а внутри него.
Музыка взлетела к финалу и она вместе с ней.
Последнее скольжение.
Последняя остановка.
Плавный выдох.
Финал.
Киара подняла голову.
Зал частично встал, кто-то поднял флаг Британии, кто-то хлопал с такой силой, будто пытался достучаться до мыслей Киары.
Киара стояла, чувствуя, как грудь тяжело вздымается, а ноги наливаются ватой.
Это был один из тех прокатов, после которых не нужно спрашивать, получилось или нет.
Ты уже и так знаешь.
Она поклонилась во все четыре стороны, послала улыбки и воздушные поцелуи во все камеры и поехала к борту по привычной траектории.
Там, на лезвии остановки, снова опустилась на одно колено и коснулась льда ладонью.
Поцеловала его через кончики пальцев.
Ритуал тот же, но символика другая.
Теперь это был поцелуй не только благодарности, но и признания.
Я здесь и это мой лёд.
На борту уже лежало несколько игрушек и букеты цветов. Кто-то не добросил до льда.
Она подняла одну мягкую игрушку у калитки, и только потом увидела, как Саймон протягивает ей руку.
Она взялась за его ладонь, крепко, словно не планирует ее больше никогда отпускать.
Но когда надела защиту на коньки, она позволила себе ещё один шаг.
Просто шаг вперёд, но ближе.
И обняла его.
На этот раз он тоже не удержался и прижал её к себе сильнее и дольше, чем вчера.
— Ты была великолепна, — сказал он тихо в её волосы. — Просто... идеальная.
Она почувствовала, как эти слова проходят через неё, как ток.
В Kiss & Cry они сели очень близко.
Не демонстративно, так получалось.
Камеры со всех сторон.
Саймон положил руку на её плечо, легко, почти невесомо. Когда объявляли технические баллы, он чуть сжал пальцами ткань куртки подсознательно.
Она это почувствовала. И не отодвинулась.
Сумма была высокой.
Выше, чем она могла себе позволить ожидать на первом взрослом турнире.
Её имя зазвучало в списке лидеров, первое место в произвольной, первое место в сумме.
Впереди ещё прокат Лоры и Мейв.
Она закрыла лицо руками на секунду, не от шока, а от остроты момента.
Саймон тихо рассмеялся, притянул её ближе и, отворачивая к себе, едва заметно коснулся губами верхней части её головы, чуть в сторону, не по центру, будто целуя не её, а сам момент.
— Вот теперь да, — сказал он. — Это начало сезона.
Она улыбнулась шире, чем за весь турнир.
Киара Далтон заняла первое место. Мейв О'Коннор на втором, Ю Джи Ким, кореянка, заняла третью позицию. Лора Рид оказалась четвёртой...
Награждение было почти снежным комом событий.
Подиум, флаги, гимн.
На шее золотая медаль, чуть тяжёлая, слегка прохладная.
В руках букет, который чуть больше её самой, белые розы вперемешку с красными, зелень, перевязка лентой.
Луиза с приятной улыбкой на лице смотрела церемонию награждения. Саймон смеялся над чем-то, стоя рядом с другом-тренером корейской сборной команды.
Когда церемония закончилась, Киара стояла у борта с букетом, который закрывал ей пол-лица, и смотрела на тренерский штаб поверх цветов.
— Удачи, — сказала она Саймону. — Я это всё не дoнесу.
Саймон только закатил глаза.
Он берет под подмышку гигантскую плюшевую панду, подарочные пакеты в одну руку и цветы.
Пресс-конференция была отдельным миром.
Три стула за длинным столом.
Киара в центре.
Справа от неё Мейв, слева Ю Джи Ким.
Перед ними лес из микрофонов, диктофонов, камер.
Первый вопрос был классическим.
— Киара Далтон, поздравляем с победой. Это ваш первый взрослый старт и сразу золото. Как вы оцениваете своё выступление?
Она чуть подалась вперёд.
— Спасибо, — сказала спокойно. — Для меня это не столько «золото», сколько точка входа. Я очень рада, что смогла показать здесь тот уровень, который мы с моей командой готовили. Конечно, есть детали, которые можно улучшить, но в целом... я чувствую, что сделала то, за чем приехала.
— Вопрос для Ю Джи Ким. Вы второе место, ваша произвольная программа была очень эмоциональной. Довольны ли вы?
Она слегка наклонила голову.
— Я рада, что смогла собраться после неидеальной короткой. Cегодня была очень сильной, и это было хорошим вызовом. Мне есть над чем работать, я всё ещё восстанавливаюсь после травмы, поэтому я очень счастлива сегодня быть на подиуме.
Мейв поправила микрофон, готовясь ответить.
— Я не совсем довольна своим прокатом. Короткая программа получилась намного лучше. Мне хотелось бы сказать, что всё получилось, но не всегда всё идёт так, как хотелось бы.— сказала Мейв.
— Киара, в вашей произвольной мы увидели два чистый четверных и два тройных акселя. Означает ли это, что вы находитесь в своей лучшей форме? И как вы оцениваете себя на первом взрослом старте?
Она на долю секунды задумалась.
— Мне кажется, я в хорошей форме, — ответила Киара.— Но я никогда не говорю в «лучшей». Всегда есть куда расти. Четверной лутц и аксели это часть моей работы. Если я чувствую стабильность на тренировках, если команда одобряет, то я выхожу и делаю. Я очень усердно работала, чтобы показать именно такой прокат и я рада, что всё задуманное вышло именно так, как хотелось.
Ещё один вопрос.
— У вас есть своя фирменная традиция, поцелуй льда после проката. Что он значит для вас сегодня, здесь?
Киара улыбнулась.
— Это благодарность, — сказала. — Лёд очень честная вещь. Он показывает всё и когда ты готов, и когда ты врёшь себе. Для меня важно в конце сказать ему «спасибо» за то, что выдержал, и за то, что показал, где ещё нужно доработать. Сегодня этот поцелуй был... немного громче внутри.
Журналисты смеялись, кто-то что-то записывал, и вспышки камер мигали.
Последний вопрос был с акцентом.
— Считаете ли вы, что сегодня сделали заявку на то, чтобы стать одной из лидеров взрослого женского катания?
Она не стала уходить от прямоты.
— Я считаю, что сегодня сделала свою работу, — сказала Киара. — Лидеры определяются не одним стартом, а сезоном, даже годами. Если я смогу и дальше держать этот уровень и расти, возможно, когда-нибудь вы зададите этот вопрос ещё раз и я смогу ответить более однозначно.
И только когда пресс-конференция закончилась, фигуристки встали из-за стола, сфотографировались, ещё раз поздравили друг друга и направились к своим тренерам.
Отель встретил их тишиной коридоров.
Лора вышла на прогулку, чтобы поговорить с мамой. В итоге в номер первой вошла Киара с медалью на шее и c букетами цветов.
Через пару минут в дверь тихонько постучали.
— Можно? — раздался голос Саймона.
— Конечно,— откликнулась Киара.
Он вошёл боком, держа в руках два огромных пакета с плюшевыми игрушками и ещё один букет, перевязанный ленточкой.
— Твои фанаты решили, что ты можешь открыть свой магазин, — сухо прокомментировал он, ставя пакеты у стены.
— Я не жалуюсь, — ответила она, указываю пальцем на букеты. — Смотри, какие красивые.
— Да, очень красиво.— он поставил букеты на подоконник.— Я сказал на ресепшене, чтобы тебе занесли вазы, поэтому к тебе должны будут постучать.
— Спасибо.— сказала Киара, оглядывая цветы.
Красный, белый, розовый, в свете заходящего солнца всё это выглядело почти нереально.
Саймон между делом поправил один из пакетов, чтобы он не съезжал, движение простое, бытовое, но в этом было что-то странно интимное, редкий момент, когда он делал что-то для неё вне льда.
— Где Лора? — спросил он.
— Должна уже скоро вернуться, — ответила Киара. — Она сказала, что поговорит с мамой.
Киара развернулась к нему, медаль на шее чуть звякнула о застёжку.
— Ты доволен? — спросила она указывая на золотую медаль.
— Тобой? Всегда.
Она чуть приподняла бровь.
— По шкале Холдена это сколько?
Он усмехнулся.
— По шкале Холдена это значит, что если ты завтра скажешь «мне всё равно, я больше не хочу кататься», я буду долго сидеть в углу и переосмысливать свою жизнь.
Она рассмеялась.
— Не скажу, — ответила она. — Никогда такого не скажу.
Она сняла ленту и протянула медаль тренеру.
Он не дотронулся, но быстро осмотрел.
Киара вдруг почувствовала его дыхание, не запах, не пульс, просто присутствие.
Здравый смысл включился почти с криком.
Она отступила на шаг, всё так же удерживая медаль, но уже чуть выше.
— Тяжёлая, — сказала она, будто переводя разговор. — Прямо, как первая.
— Ты её заслужила, — ответил он.
Голос был ровным, но в нём было слишком много того, что он не произносил.
Пауза повисла между ними, не неловкая, а слишком насыщенная.
— Спасибо, — вдруг сказала она. — За программу. За то, как ты поверил в... в меня.
— Это моя работа. Да и музыку ты сама нашла, поэтому это общая заслуга.
Она покачала головой.
— Нет, — мягко сказала Киара. — Ты сделал гораздо больше.
Они посмотрели друг на друга.
Где-то в коридоре хлопнула дверь, раздался смех, чьи-то голоса на английском, чьи-то на итальянском.
Мир напомнил о себе.
Саймон медленно выдохнул.
Чуть отступил, возвращая то самое безопасное расстояние, о котором они говорили.
— Завтра домой, — сказал он уже по-деловому. — Потом выходной, отдохни хорошенько.
Киара кивала головой, всё те же держа в руках медаль, не отрывая от него взгляда.
Он кивнул.
— Если что-то нужно будет, — добавил Саймон, глядя чуть в сторону, — Я на связи.
— Знаю, — тихо сказала она.
Раздался щелчок в дверь и на пороге появилась Лора.
— Здравствуйте, — сказала она, проходя внутрь номера и закрывая за собой дверь.
Лора выглядела уставшей, но по-хорошему.
Куртка была расстёгнута, волосы собраны небрежно, на лице ещё держалось то особое выражение после старта, когда напряжение уже отпускает, а эмоции не успели улечься.
Саймон кивнул ей коротко и отступил на шаг, словно возвращая пространству привычные границы.
— Спокойной ночи, — сказал он, обращаясь сразу к обеим. — Отдыхайте. Выезд в восемь утра.
Он задержался на мгновение, будто хотел добавить что-то ещё, но передумал. Просто кивнул и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Лора подождала, пока шаги в коридоре стихнут, и только потом прошла к окну. Она прислонилась плечом к стене, скрестив руки, и несколько секунд молчала, глядя на огни Бергамо.
— Всё хорошо? — спросила Киара первой.
— Да, — ответила Лора. — Просто... странный вечер.
Она повернулась к Киаре и вдруг усмехнулась, уже с другим выражением лица, более лёгким, почти шутливым.
— Ну, — протянула она, — Саймон Холден, конечно, красавчик.
Киара подняла на неё взгляд.
— В каком смысле?
— В прямом, — пожала плечами Лора. — Высокий, спокойный, уверенный. Такой... типичный тренер, по которому половина фигуристок в академии тихо сохнет.
Фраза была брошена будто между делом, но в воздухе она повисла тяжело.
— Лора, — сказала Киара резко. — К чему ты это?
— Я не говорю, что у вас что-то есть, — сразу отмахнулась та. — Расслабься! Да даже если и есть, я никому не скажу. Со стороны просто выглядит немного напряжённо.
— Что? Нет ничего между нами! Что ты придумываешь? — тон Киары слегка поменялся.
Лора пожала плечами, но уже внимательнее следила за реакцией.
— Ну, ты рядом с ним всегда такая... расслабленная, свободная. Не как на тренировке, а будто всё время себя контролируешь, и он... — она замялась, — работает с тобой очень плотно.
— Он мой тренер! Ты вообще о чём? — отрезала Киара. — Это его работа.
— Я знаю, — спокойно сказала Лора. — Я не обвиняю. Просто говорю, как это выглядит со стороны.
— Это бред, — сказала она жёстко. — И мне неприятно, что ты вообще об этом говоришь.
Лора подняла руки в примирительном жесте.
— Окей, окей. Я просто... предупредила. Ты же знаешь, как люди любят додумывать. Особенно когда тренер молодой и, ну... не страшный.
— Перестань, — резко сказала Киара. — Он профессионал.
Повисла пауза.
— Я не хотела тебя расстроить, — уже тише сказала Лора. — Честно.
Киара глубоко вдохнула и отвела взгляд.
— Закрыли тему, — сказала Киара. — Полностью.
Лора кивнула.
— Хорошо. Закрыли.
Она встала, потянулась, словно сбрасывая напряжение.
— Я за водой и спать. Завтра рано вставать.
— Спокойной ночи, — сказала Киара и почти сразу ушла в ванную, закрыв за собой дверь чуть резче, чем хотелось бы.
Злость поднималась не вспышкой, а медленно, вязко. Не на Лору, та сказала это без злого умысла, почти шутя. И не на слухи, которых ещё даже не было. Киару злило другое, то, что слова попали в точку. То, что она сама слишком много думала о том, о чём не должна была думать вообще.
Её раздражало, что она позволила себе быть заметной. Что кто-то увидел напряжение, которое она считала внутренним и контролируемым. Что даже после принятого решения отложить, убрать, не трогать, мысль всё равно жила где-то глубже, чем ей хотелось признать.
Она сжала пальцы в кулак сильнее, чем нужно, потом разжала пальцы, словно напоминая себе, где реальность.
Киара умылась, приняла вазы от работника отеля, позаботилась о цветах, налив воды и поставила их вдоль стены.
Она легла на кровать и уставилась в потолок. Сердце билось ровно, без истерики, но внутри было тесно, как в комнате, где слишком долго не открывали окно.
Телефон вдруг завибрировал на тумбочке.
Киара ответила на сообщения мамы, после чего увидела, как сообщения посыпались одно за другим: чаты команды, поздравления от фигуристок, тренеров младших групп, друзья из школы, знакомые из академии.
Несколько непрочитанных уведомлений от иностранных пабликов по фигурному катанию.
Эмили : «ЖИВАЯ?»
Следом сразу ещё.
Эмили : «ТЫ ВООБЩЕ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ТЫ СЕЙЧАС СДЕЛАЛА?»
Ещё одно, без паузы.
Эмили: « ЧЕТВЕРНОЙ ЛУТЦ И ЧЕТВЕРНОЙ ФЛИП, ДВА АКСЕЛЯ! КИАРА, ТЫ ВООБЩЕ НОРМАЛЬНАЯ??»
Киара улыбнулась краешком губ, устало, но по-настоящему и ответила не спеша, будто выравнивая дыхание.
Kиара : «Спасибо! Всё под контролем :)»
Ответ пришёл почти мгновенно, будто Эмили держала телефон в руке и ждала.
Эмили : «Я сейчас ору на телевизор в Лондоне»
Эмили : «Соседи ненавидят меня, но любят тебя»
Эмили : «И да, вы с Холденом в Kiss & cry смотрелись... очень уверенно. И не начинай оправдываться.»
Киара задержала взгляд на последней строке дольше, чем собиралась.
Потом просто отправила смайлик и маленькое красное сердечко.
Подробные разговоры потом.
Если вообще.
Следом высветилось новое имя.
Лила: «Я СМОТРЕЛА!!!»
Лила : «Ты была как огонь и лёд одновременно, если это вообще возможно»
Лила: «И это красное платье...»
Лила: «Мама сказала, что если ты ещё раз так всех доведёшь, нам придётся открыть музей твоих костюмов.»
Киара рассмеялась.
Киара ответила, что скучает и скоро приедет, и только после этого позволила себе выключить свет и попытаться заснуть.
Мышцы приятно ныли, в руках ещё чувствовалась память о последнем вращении, а в груди всё ещё жила та самая вибрация, когда музыка внезапно совпадает с тобой настолько, что мир снаружи перестаёт существовать.
Она снова вспомнила, как он стоял в номере, немного чужой в этом слишком уютном пространстве отеля.
Как подхватывал игрушки, опирая их на плечо, пока освобождал ей руки.
Как привычно поправил ей воротник, будто это ничего не значило.
«Если что-то снова начнёт мешать, то поговори со мной. Не закрывайся».
Он сказал это исключительно спокойно. По-деловому. Так, как говорит тренер, который хочет сохранить сильную рабочую связь.
А ей почему-то казалось, что за этой спокойной интонацией очень аккуратно спрятано то, о чём они оба договорились не говорить.
Она провела ладонью по колену, будто стирая ненужную эмоцию.
Ты сама поставила границы.
Ты сама настояла.
Ты только что выиграла первый взрослый старт с четверным лутцем.
Не время думать о том, как он держал тебя за плечо в Kiss & Cry секундой дольше нормы.
Киара не была влюблена. По крайней мере, она не позволяла себе так думать.
Она была спортсменкой, которая только что ворвалась во взрослый сезон так, как планировала два года. С четверными, с акселем, с программой, которую они с ним выстраивали до скольжения, до пальцев рук.
Она закрыла глаза.