Глава 50 - До конца
Холл академии гудел иначе, чем последние дни. Не громче, а плотнее.
Возвращение полного состава тренеров всегда чувствовалось сразу, в воздухе появлялась собранность, даже шаги по резиновому полу становились чётче, будто все невидимо выравнивались.
На льду уже были почти все старшие, кто раскатывался, кто делал первые прыжки с места, кто стоял у борта и слушал указания.
Киара вышла на лёд одной из первых.
Чёрные леггинсы, тёмно-серый облегающий лонгслив, волосы туго собраны, ни одной выбившейся пряди. Всё чётко и организовано.
Она двигалась так, будто каждая минута сегодня будет использована до конца.
Луиза и Саймон появились почти одновременно.
Сначала Хартманн.
Она прошла вдоль борта, окидывая взглядом лёд, быстро, точно, мгновенно выхватывая детали.
Холден шёл чуть позади.
Он не суетился, не искал никого взглядом, просто оказался на своём месте, будто и не уезжал.
Киара уже делала прокаты под свою музыку программы.
Чётко входила в музыку, сжимала пространство, словно подчиняя себе лёд.
Руки точные, линии вытянутые, корпус собран.
В связках она была острой, почти колючей, не позволяя ни миллиметра лишнего воздуха между движением и замыслом.
Это было сильно.
Очень сильно.
Но между бортом и льдом чего-то не хватало.
Обычно Саймон Холден стоял где-то рядом, сейчас он раздавал указания другим фигуристам, он всегда следил за дыханием, за микро-паузами, но сейчас ничего.
Киара взглянула на тренера, проезжая мимо и вдруг ловит себя на неожиданной мысли.
Два дня не виделись и даже «привет» не прозвучало.
— Далтон, сюда!— голос Луизы резанул по катку.
Она стояла у тренерской скамейки, руки скрещены, на лице то самое выражение, после которого никто не пытался шутить.
Рядом сидел Майкл Ферри, смотря в даль и отдавая указания кому-то на другом конце катка.
— Резче, резче!- крикнул он,— Прям сильнее отталкивайся!
Чуть дальше, опершись плечом о стекло, стоял Саймон Холден. Капюшон тёмной толстовки был скинут назад, волосы чуть растрёпаны, взгляд намеренно направлен на лёд.
Киара подъехала, сняла одну перчатку, и аккуратно опёрлась пальцами о борт.
Дыхание всё ещё тяжёлое после попытки четверного сальхова, щёки чуть розовые, хвост выбился, пара прядей прилипли к вискам.
— Что это сейчас было? — спросила Луиза.
— Четверной сальхов.
— Что-то не похоже на это.
Майкл чуть сдвинулся, но не вмешался.
Киара выдержала паузу, будто проверяя саму себя.
— Я разогналась слишком сильно, — сказала она.
— Хорошо, что хоть сама это видишь, а что с переходом, почему нога не вытянута? Почему движения не в такт мелодии? — спрашивает Хартманн.
Тренер подалась чуть вперёд.
— О чём ты вообще думаешь, Далтон? Ты словно вообще другое катаешь. Меня не было два дня и ты совсем расслабилась. Что это такое?
Киара отвела взгляд на лёд.
— Я работаю.
— Нет, — отрезала Луиза. — Когда ты «работаешь», у тебя не рвётся темп, не сносятся шаги, и дорожка не выглядит как попытка через хореографию убить всю программу.
Где-то за спиной кто-то из девочек упал на лёд и Майкл Ферри сорвался с места, чтобы проверить.
— Ты сегодня либо врываешься в элемент так, будто это последний прыжок в жизни, — продолжила Луиза, — либо летишь через него без тела. Связка шагов сорвана. Дважды уже.
Киара сжала пальцы сильнее, костяшки побелели.
— Я не...
— Только не начинай, — перебила Луиза. — Я достаточно давно на этом катке, чтобы видеть, когда человек работает на льду, а когда начинает лениться.
Она перевела взгляд на Майкла Ферри, когда он возвращается.
— Ложная тревога, Клара просто зацепилась зубцом.— сказал Ферри, после чего Хартманн кивает и снова переводит взгляд на Киару.
— Хорошо. Что скажешь, Майкл? — спрашивает Хартманн.
— Постарайся расслабить тело, вчера всё получалось, — спокойно ответил он.
Это прозвучало мягко, но точно.
Саймон направлял Эмили и Лору по программе, не участвуя в разговоре.
В какой-то момент он всё-таки посмотрел на Киару мимолётно, так быстро, почти незаметно, и тут же снова отвёл взгляд на других фигуристов.
— Я хочу понять одну вещь, — сказала Хартманн уже чуть тише, но жёстче. — Почему ты сегодня вообще вышла на лёд, если работать не намеренна?
— Я очень стараюсь.
Глаза оставались спокойными, но под этим спокойствием чувствовалось напряжение, сухое, жёсткое.
— Хорошо, — кивнула Луиза. — Тогда ответь мне вот на что, что поменялось со вчерашнего дня? Почему вчера проблем не было, как говорит Ферри, а сегодня их полно?
Пауза.
Лёд трещал где-то вдалеке, другой фигурист ставил тройной. Весь звук катка сузился до этих четырёх человек у борта.
Киара сглотнула.
— Ничего, — сказала она. — Просто... много...
Луиза чуть приподняла бровь.
— «Много» чего?
— Ничего,— оборвалась Киара,— Я буду работать.
— На нагрузку ты не жаловалась ни разу, — жестко отрезала Луиза. — Даже когда еле стояла после травмы или сборов... Знаешь, чем это отличается от сегодня? Тогда ты не ломала дорожку шагов посреди музыки.
Тишина между ними натянулась.
— Если ты хочешь поговорить, то говори, — сказала Луиза. — Если не хочешь, то закрой всё, что лишнее, и катай. Но вот это, — она коротко махнула в сторону льда, — «ни здесь, ни там» нас не устроит.
Киара подняла взгляд. В нём мелькнуло что-то вроде злости, не наружу, а внутрь.
— Простите, я буду работать.
Луиза какое-то время всматривалась в её лицо, словно проверяя, не врёт ли.
Потом кивнула, сделав шаг назад.
— Начинай с первого каскада программы, — сказала она. — Если ещё раз размажешь дорогу, я сниму тебя с прокатов в конце недели. Ты меня знаешь, я не шучу.
— Хорошо.
— Тогда вперёд, чего стоишь?
Киара чуть оттолкнулась от борта.
На долю секунды её взгляд всё-таки скользнул к Саймону, коротко, быстро, почти автоматически.
Тот, казалось, в этот момент как раз повернулся к Майклу, что-то спрашивая про расписание, и их взгляды не встретились.
От этого стало хуже.
Она развернулась и ушла в разгон.
Киара шла по льду как по линии, глухой толчок, резкий вираж, корпус вперёд на дробный ритм.
Хореография, которую они с Саймоном выстраивали неделями, поднялась из тела сама, мягкое плечо на затакт, резкий сброс запястья, перелив через центр тяжести в длинное, тянущее скольжение.
Степ-секвенс шёл плотный, тройки, «карлинг», контр-вращения, быстрая смена рёбер на диагонали. Она ввалилась в него почти зло, колено прижато, корпус низко, руки не просто рисовали линию, а резали воздух, как будто что-то отбрасывали назад.
Прыжки пошли один за другим.
Тройной аксель, чуть напряжённый вход, но сухой, без лишней дуги. Выезд жестковатый, но стоящий.
Четверной лутц в каскаде, чёткий щелчок, будто щёлкнуло что-то в голове.
Луиза Хартманн следила, не моргая.
Майкл коротко что-то помечал в планшете.
Саймон Холден стоял чуть дальше, руки в карманах, взгляд прикован к середине дорожки, но каждый раз, когда Киара подъезжала ближе к борту, он как будто намеренно отъезжал в сторону, чтобы уделить внимание кому-то другому, словно смотрел на любую точку, лишь бы не на неё.
Дорожка шагов, та самая, проблемная, подступила незаметно. Музыка входила в более плотную фазу, бит словно сжимал воздух.
Первые шаги легли чётко, смена рёбер, виндмилл, короткий каскад поворотов.
Потом, тот самый момент, где она «потерялась».
И в этот момент она подумала.
Не о том, куда ставить конёк.
Не о душе.
О том, что он всё так же не смотрит на неё.
Связка поехала на долю секунды позже.
Колено пошло чуть выше, чем надо.
Плечо на миллиметр назад.
Этого хватило.
Ритм разъехался, как плохо сложенный пазл.
— СТОП! — голос Луизы ударил в голову.
Музыка оборвалась.
Киара резко затормозила, лёд крошками ушёл под лезвиями.
— Что за детский сад, Далтон?! Мы где, на утреннике? Ты прекрасно знаешь эту дорожку! Тебе самой не стыдно?
Киара стояла, опустив руки, дыхание сбивалось чаще, чем требовал прокат.
— У тебя нет права срывать шаги, — продолжала Луиза. — Не на этой стадии. Ни одного. Ты не юниорка, которую ещё можно пожалеть, потому что «нервы».
Она махнула рукой в сторону центра льда:
— Иди делай. С самого начала! Какой позор!
Киара покорно кивнула, развернулась и подчинилась.
После ещё одного рабочего круга Луиза жестом позвала её к борту.
— У тебя со слухом всё хорошо?
На скамейке теперь сидели все трое тренеров, Луиза, Майкл и Саймон.
Луиза по центру.
— Давай, я слушаю.— сказала Луиза, когда Киара подъехала.
Тон был уже не криком, а стальной.
— Я не знаю, почему не получается.
Хартманн усмехается с её ответа.
— Как это не знаешь? Раньше получалось, а теперь нет? О чём ты вообще думаешь?
Где-то в глубине катка послышался смех, парни отрабатывали хореографию.
Сразу стихли, почувствовав взгляд Луизы.
— Я работаю, — повторила Киара, слова стали почти мантрой. — Даю максимум.
— Максимум чего? — спросила Луиза. — Злости? Паники? Чего?
Майкл убрал планшет на секунду.
— Луиз, — тихо сказал он, — возможно, стоит...
— Нет, — жёстко прервала она. — Сейчас не время для «возможно». У нас через две недели контрольные прокаты. Через месяц первый взрослый сезон, твой, Киара, если ты вдруг забыла.
Она в упор смотрела на Киару.
— Ты вообще хочешь здесь быть?
— Да, — без раздумий ответила Киара.
— Тогда веди себя так, будто хочешь. А не так, будто одновременно пытаешься сбежать и удержаться.
Пауза повисла на вдохе.
Киара сжала губы.
— Иди работай,— Луиза чуть ли не кричит. — Последний шанс. Если сорвешь, то сразу иди домой, не трать наше время.
Хартманн повернулась к Саймону.
— Что-нибудь добавишь?
Вопрос прозвучал не мягко. Почти обвиняюще.
Саймон посмотрел на Киару. Взгляд короткий, профессиональный, без лишнего тепла.
— Полностью согласен с тобой, надо накатывать. Вперёд, Далтон! — ровно произнёс Саймон, после чего встал и уехал на другой конец катка.
***
Киара встала в стартовую позу, привычное положение корпуса, рука чуть вперёд, взгляд в точку над дальним бортиком. Внутри всё наконец стало... не тише, а яснее. Как в начале сложного задания, к которому ты всё равно приступаешь.
Музыка пошла.
Она рванула с места, как по команде.
Первые шаги резкие, рубленые, в характере программы.
Корпус работал на контрасте, то будто ломался в сторону, то выстраивался в почти балетную линию. Руки уходили в сторону, возвращались к центру, каждый жест не украшал, а подчёркивал ритм.
Тройной аксель, вход чёткий, без лишней дуги.
Взлёт высокий.
Выезд с лёгким привкусом борьбы.
Следом лутц, каскад, вращение, смена центра, чёткая ось.
И дорожка.
На этот раз она вошла в неё, как в конфликт и не убегала от него.
Плечи вниз, колено пружинит, конёк резко режет диагональ.
Повороты, один в другой, без пауз.
Смена рёбер на пределе, но она держит линию.
Руки, не лебеди, не драматичные взмахи, а жёсткие, почти угловатые движения, как будто отталкивающие то, что пытается зацепиться изнутри.
В середине, тот самый момент, где раньше она проваливалась.
Сейчас она просто не дала себе подумать.
Не дала ни одной мысли стать громче музыки.
Ни одному взгляду, важнее льда.
Просто шаг за шагом, поворот за поворотом, до самой концовки, где дорожка замыкается в длинное, выдыхающее скольжение.
Когда музыка затихла, воздух стал плотнее.
Кто-то из младших мельком посмотрел в её сторону.
Там, у борта, Луиза медленно выдохнула.
— Вот, — сказала она. — Это уже лучше.
Киара не улыбнулась. Только кивнула коротко в сторону тренеров и поехала заново.
После тренировки в раздевалке было тише обычного. Усталость выжимала разговоры до коротких фраз.
— Жёстко, — сказала Лора, расстёгивая ботинок. — Хартманн сегодня на всех была злая.
— По делу ведь,— отозвалась Ребекка. — Но да, неприятно.
Эмили покосилась на Киару, которая аккуратно убирала коньки в чехлы, чуть дольше обычного поправляя лезвие.
— Ты выдала прокат, — сказала она. — Луиза довольна. По её меркам это почти праздник.
— Какой это праздник? Я сорвала кучу элементов сегодня, какой позор.— пробормотала Киара.
Она застегнула сумку, поднялась.
— Ты устала, — констатировала Эмили уже в коридоре.
— Раньше и через усталость катала хорошо, не понятно, что сегодня произошло.— ответила Киара.
Они вышли из раздевалки.
— Завтра будет лучше. Ты домой? — спросила Эмили.
— Да, — кивнула Киара. — Душ, еда и спать, лягу сегодня пораньше.
— Да, будет полезно.— сказала Эмили спокойно.
Киара чуть улыбнулась.
— Да, тоже так думаю.
На лестнице, уже у выхода, она всё-таки оглянулась на каток через стекло.
Лёд был пустой.
В тренерской темно.
И от этого внутри стало одновременно легче и странно пусто.
Она глубоко вдохнула, поправила лямку сумки и вышла на улицу.