Тень площади Гриммо и ритуал Древних
Переезд из пахнущей выпечкой и полевыми цветами «Норы» в мрачный, пропахший сыростью и старым злом особняк на площади Гриммо, 12, произошел внезапно. Дамблдор настаивал, что это «ради безопасности», но Гарри чувствовал — его просто переставили с одной шахматной клетки на другую. Однако в доме Блэков было то, чего не было в «Норе»: древняя, нефильтрованная магия рода, которая не подчинялась министерским декретам и не признавала директорских манипуляций.
Пока миссис Уизли пыталась отмыть кухню от вековой пыли, Гарри и Гермиона проводили часы в библиотеке Блэков. Гермиона изменилась — в её глазах больше не было слепого почтения к авторитетам. Она находила книги, от одного вида которых у обычного мага пошли бы мурашки по коже.
— Смотри, Гарри, — она положила перед ним массивный том, переплетенный в черную кожу с серебряными застежками. — Это «Кодекс Неотвратимого Возмездия». Блэки были темными магами, да, но они знали толк в справедливости, когда дело касалось их крови.
Она указала на пожелтевшую страницу, где описывался "Суд Истока" .
— Министерство веками вымарывало упоминания о нем из учебников, — голос Гермионы дрожал от ярости. — Они хотят, чтобы маги думали, будто закон — это Фадж и его бумажки. Но Магия — это живая стихия. И если её сосуд, то есть ты, подвергается пыткам, ограничению силы и предательству, она имеет право на самозащиту. Тебе не нужно обвинять их словами, Гарри. Тебе нужно лишь открыть свою память и позволить Магии увидеть всё самой.
Дом Блэков обладал странным свойством — звуки в нем разносились причудливо. Однажды вечером, используя удлиненные уши, которые близнецы оставили в спальне, Гарри и Гермиона услышали разговор в столовой.
— Альбус, он стал слишком замкнутым, — донесся до них голос Молли Уизли. — Почти не ест, шепчется с Грейнджер. Ты уверен, что зелье «Вечного Доверия» работает? Рон говорит, что Гарри начал задавать слишком много вопросов о своих сейфах.
— Молли, дорогая, — раздался мягкий, паточный голос Дамблдора. — Подростковый возраст всегда труден. Мы увеличим дозировку мягко, через утренний чай. Гарри должен верить нам. Это необходимо, чтобы он принес себя в жертву в нужный момент. А что касается денег... Гринготтс получил подтверждение, что я являюсь временным хранителем ключей до его совершеннолетия. Эти средства идут на нужды Ордена, а значит — на его же защиту.
— Но Рон жалуется, — проворчала Молли. — Он считает, что за такую «дружбу» и постоянный риск жизнью ему полагается больше, чем просто новый гардероб и карманные деньги.
Гарри почувствовал, как внутри него что-то с треском лопнуло. Каждый обед, каждая улыбка Рона, каждое объятие миссис Уизли теперь казались ему липкой, ядовитой паутиной.
В ту же ночь Сириус нашел Гарри в библиотеке. Блэк выглядел изможденным, но его глаза горели ясным, холодным блеском. Он подошел к родовому древу и указал на выжженное пятно, где когда-то было его имя.
— Гарри, этот дом ненавидит меня, но он признает тебя. Знаешь почему? — Сириус усмехнулся. — Твоя бабушка была Дореей Блэк. В твоих жилах течет не только свет Поттеров, но и яростная тьма моего рода. Блэки никогда не позволяли помыкать собой.
Сириус достал из тайника за камином старинный стилет с навершием в виде ворона.
— Дамблдор думает, что он великий гроссмейстер. Но он забыл, что на Суде Магии не существует титулов. Я подслушал Грюма — они обсуждали, как Августа Лонгботтом годами обивала пороги Министерства, требуя забрать тебя к себе. Она крестная твоей матери, Гарри. Она имела на тебя все права. Но Альбус лично наложил вето, заявив, что ты «в безопасности» у маглов.
Сириус положил руку на плечо крестнику.
— В зале суда они будут ждать сломленного мальчишку, который будет оправдываться. Вместо этого — стань их судьей. Не бойся своей ярости. Твой отец никогда не прощал предательства, а я... я буду стоять за твоей спиной, даже если мне придется сжечь это Министерство дотла.
Последнюю ночь перед судом Гарри провел в подземелье дома, которое Гермиона защитила десятком заглушающих чар. Она стояла в центре круга, начертанного солью и пеплом.
— Теперь, Гарри. Не пытайся колдовать палочкой. Палочка — это фильтр. Тебе нужно убрать его. Вспомни всё. Вспомни чулан под лестницей, холод, голод. Вспомни, как Седрик падал на траву, а Дамблдор в это время думал лишь о том, как сохранить свою репутацию. Вспомни, как те, кого ты считал семьей, обсуждали цену твоей жизни за обеденным столом.
Гарри закрыл глаза. Гнев, копившийся годами, начал подниматься из глубины его существа. Воздух вокруг него загустел, стал тяжелым, как свинец. Свечи в подвале вспыхнули зеленым пламенем и погасли. В абсолютной темноте кожа Гарри начала светиться призрачным, белым светом. Это не было заклинанием. Это была сама Магия, которая признала своего наследника и готовилась к выходу.
— Я готов, — прошептал он, и его голос прозвучал как раскат грома в горах.
Утром, когда он спускался к завтраку, он выглядел как прежде — худой мальчик в очках. Но когда он мимоходом взглянул на Рона, тот невольно вздрогнул и выронил ложку. Рон еще не знал, что его «золотой билет» только что превратился в пепел.