Поколение пекла♤

От лица Киры

С каждым днём становилось всё тяжелее.
Не из-за ноги.
Она почти перестала болеть.
Не из-за шрама.
Я уже почти перестала замечать его в зеркале.
Болело совсем другое.
То, что не мог вылечить ни один врач.

Петя словно исчезал.
Физически он жил в той же квартире.
Но будто перестал быть её частью.
Утром, когда я выходила из комнаты, его уже не было.
Флора Борисовна только тяжело вздыхала, ставя на стол ещё тёплый чай.
- Опять убежал... - тихо говорила она, поправляя полотенце на плече. - Даже не позавтракал.
Я лишь молча кивала.
Хотела спросить куда.
Но не спрашивала.
Потому что знала ответ.
К Жигалинским.

Возвращался он поздно.
Иногда в десять.
Иногда ближе к полуночи.
Входная дверь тихо открывалась.
Я невольно прислушивалась.
Слышала его шаги.
Он проходил по коридору.
Даже не заглядывая на кухню.
Не здороваясь.
Не спрашивая, как прошёл день.
Щёлк.
Замок.
Дверь комнаты закрывалась.
Каждый раз этот звук больно отзывался где-то внутри.
Будто не дверь закрывалась.
А ещё одна возможность хоть немного побыть рядом с ним.

Сначала я стучала.
- Петя...
Тишина.
- Ты есть хочешь?
Несколько секунд молчания.
Потом короткое:
- Нет.
- Может, чай?
- Не надо.
- Хорошо...
Я ещё пару секунд стояла возле двери.
Потом уходила.

Через несколько дней перестала стучать вообще.
Если человек не хочет тебя видеть...
Наверное...
Не стоит навязываться.
Иногда он всё-таки выходил.
Ненадолго.
Попить воды.
Или взять сигареты с полки.
Именно в такие моменты я особенно боялась сказать что-нибудь не так.
- Привет...
Я осторожно улыбнулась, когда однажды вечером встретила его на кухне.
Он молча открыл холодильник.
Достал бутылку воды.
- Привет.
Даже не посмотрел на меня.
Я замялась.
- Как дела?
Он сделал несколько глотков.
- Нормально.
И снова тишина.
Она стала такой привычной...
Что начинала пугать.

- Мы сегодня с Юрой придумали картину для музея...
Я сама не понимала, зачем продолжаю говорить.
Наверное...Надеялась.
Что он заинтересуется.
Хотя бы спросит.
Но он только закрутил крышку бутылки.
- Угу.
- Если получится...Может, её действительно повесят...
- Хорошо.
Я улыбнулась.
Хотя уже понимала.
Он меня даже не слушает.

Он развернулся.
И пошёл обратно.
- Спокойной ночи... - почти шёпотом сказала я ему вслед.
- Ага.
Дверь снова закрылась.
Щёлк.
Я ещё долго стояла одна на кухне.
Смотря в кружку с уже остывшим чаем.
Хуже всего было тогда, когда он срывался.
Это происходило редко.
Но происходило.
И каждый раз неожиданно.
...
- Петя, тебе Флора просила передать...
- Кира.
Он резко повернулся.
В глазах читалось раздражение.
- Можно хотя бы дома пять минут побыть спокойно?
Я растерянно замолчала.
- Я просто...
- Просто что?
Он устало провёл ладонью по лицу.
- Можно без вопросов?Без разговоров?
Без всего этого?
Я медленно кивнула.
- Прости...
Он ничего не ответил.
Развернулся.
И ушёл.
А я ещё долго стояла посреди коридора.
Не понимая...
Что опять сделала не так.
Ночью уснуть не получилось.
Я лежала лицом в подушку.
Чтобы никто не услышал.
И тихо плакала.
Слёзы сами катились по щекам.
В голове крутилась одна и та же мысль.
"Наверное, это я всё испортила..."
"Может, я слишком навязчивая..."
"Может, ему стало со мной скучно..."
"Может..."
Я крепче зажмурилась.
Нет.
Не думать.
Только не сейчас.
Но мысли не уходили.
Они становились всё страшнее.
"Если бы тогда не села в ту машину..."
"Если бы вообще никогда не познакомилась с ним..."
"Ему было бы легче..."
Я резко села на кровати.
Нет.
Хватит.
Так нельзя.
Но сердце почему-то всё равно болело.
Потому что...
Я любила его.
По-настоящему.
А он с каждым днём становился всё дальше.

* * *

На следующий день
Дом культуры встретил меня привычным запахом старого дерева, масляной краски и кофе.
Стоило переступить порог мастерской, как внутри стало легче.
Будто здесь можно было хотя бы ненадолго забыть обо всём.
- Доброе утро! - Юра поднял голову от огромного холста и широко улыбнулся. - Ну наконец-то.
- Привет. - Я поставила сумку на стол и сняла шарф. - Давно пришёл?
- Минут двадцать назад.
Он отступил на пару шагов назад, оценивая набросок.
- Ну как?
Я подошла ближе.
На холсте уже вырисовывались знакомые очертания зимнего города.
Дом культуры.
Старая площадь.
Фонари.
Первый снег.
- Красиво...
Юра довольно усмехнулся.
- Я же говорил.Теперь твоя очередь.

Я взяла кисть.
Обмакнула её в краску.
И вдруг впервые за долгое время почувствовала настоящее спокойствие.
Здесь никто не заставлял улыбаться.
Никто не задавал лишних вопросов.
Можно было просто рисовать.
Молчать.
И этого было достаточно.
...
Дверь мастерской тихо скрипнула.
- Разрешите?
На пороге появился Родион.
Высокий.
Худощавый.
В чёрной короткой вязаной шапке, натянутой почти до бровей.
На нём были широкие вельветовые брюки, тяжёлые чёрные ботинки, тёплый тёмный свитер крупной вязки и длинное серое пальто, небрежно наброшенное на плечи.
В одной руке он держал книгу.
В другой - кружку с кофе.
- О, библиотекарь пришёл. - улыбнулся Юра.
Родион усмехнулся.
- А художники опять решили весь Дом культуры краской провонять?
- Это запах искусства. - важно заявил Юра.
- Конечно.
Родион сделал вид, что задумался.
- А я-то думал, растворителя.
Я тихо рассмеялась.
Рядом с ним почему-то всегда становилось легко.
Он никогда не говорил громко.
Не спорил.
Не пытался казаться кем-то другим.
Просто... был собой.

Он подошёл к картине.
Долго рассматривал её, засунув руки в карманы пальто.
Потом неожиданно тихо произнёс:
- Знаете...Мне вчера ночью строчки в голову пришли.
Юра сразу оживился.
- Опять стихи?
- Угу.
- Читать будешь?
Родион смущённо улыбнулся.
Потёр затылок.
- Только не смейтесь.
- Не будем. - Юра положил кисточку в банку с водой и повернулся к нему. - Давай.
Я тоже заинтересованно посмотрела на Родиона.
Он был странным.
Но... в хорошем смысле.
Тихим.
Спокойным.
Словно жил немного в другом мире.
Мире книг, старых пластинок и потрёпанных тетрадей со стихами.
Родион медленно снял чёрную шапочку.
Провёл ладонью по совершенно лысой голове.
Неловко усмехнулся.
- Всегда перед стихами так делаю.
- Что именно? - не поняла я.
- Волнуюсь.
Мы с Юрой переглянулись.
- Тогда начинай уже. - Юра улыбнулся. - Пока совсем не передумал.
Родион глубоко вдохнул.
Закрыл глаза.
И тихо начал читать.
- В старой мастерской под самой крышей,
Где пахнет краской, снегом и дождём...
Где каждый день становится чуть тише,
Мы почему-то всё ещё живём.
Он сделал короткую паузу.
В мастерской стало настолько тихо, что было слышно, как потрескивает батарея.
- Здесь кисти помнят каждое касанье.
Холсты умеют слушать и молчать.
Здесь можно потерять своё дыханье...
И снова научиться им дышать.
Я медленно опустила кисть.
Сама не заметила, как перестала рисовать.
- Здесь каждый цвет становится надеждой.
А белый лист не требует чудес.
Он просит только - оставайся прежним.
И честно говори, что есть.

Последние слова прозвучали совсем тихо.
Родион открыл глаза.
Несколько секунд никто ничего не говорил.
- Ну... - он неловко почесал шею. - Вот.

Юра первым нарушил тишину.
- Красиво...
Он сказал это настолько искренне, что Родион даже смутился.
- Правда?
- Правда. - Юра кивнул. - Очень даже.
Я тоже улыбнулась.
- Мне особенно понравились строки про белый лист.
Родион облегчённо выдохнул.
- Я боялся, что получится слишком... странно.
- Наоборот. - Я покачала головой. - Будто про это место написал.

Он посмотрел по сторонам.
На наши холсты.
На баночки с кистями.
На недопитый чай.
И тихо сказал:
- Так и есть.
...

После этого разговаривать стало легче.
Юра снова принялся за эскиз.
Я вернулась к своей части картины.
А Родион сел возле окна.
Достал потрёпанную записную книжку.
Что-то быстро записал карандашом.
- Опять стих? - спросил Юра, не поднимая головы.
- Нет.
- Тогда что?
- Мысль.
- Какая?
- Если сразу не записать - убежит.
Юра тихо рассмеялся.
- Ты точно ненормальный.
- Возможно.
- Это диагноз.
- Спасибо.
Мы невольно улыбнулись.

За окном медленно кружился снег.
Белые хлопья ударялись о стекло.
Во дворе Дома культуры дети пытались кататься с небольшой горки.
Кто-то падал.
Кто-то смеялся.
Всё выглядело удивительно спокойно.
Я вдруг поймала себя на мысли...
Что впервые за долгое время чувствую себя почти счастливой.
Здесь никто не кричал.
Не стрелял.
Не выяснял отношения.
Не говорил о разборках.
Только запах красок.
Тёплый чай.
И разговоры о картинах.

- Кир.
Я подняла голову.
Юра показывал на мой холст.
- Смотри.
Я подошла ближе.
Он уже почти закончил прорисовывать старый фонарь возле заснеженной улицы.
- Красиво...
- Думаешь?
- Конечно.
- А мне кажется, перспектива хромает.
Я присмотрелась.
- Есть немного.
- Вот.
- Но исправить можно.
- Тогда садись.
Мы почти двадцать минут спорили.
Где добавить света.
Где убрать тень.
Каким должен быть снег.
Родион всё это время молча наблюдал.
Потом неожиданно сказал:
- Можно совет?
Мы одновременно повернулись.
- Конечно.
Он подошёл ближе.
Долго рассматривал картину.
Потом аккуратно указал пальцем.
- Здесь слишком правильно.
- В смысле? - не понял Юра.
- Настоящий снег никогда не бывает одинаковым.
Он взял тонкую кисточку.
Совсем осторожно добавил несколько хаотичных мазков.
И вдруг...
Картина будто ожила.
Мы с Юрой одновременно удивлённо переглянулись.
- Ничего себе... - тихо сказал он.
Родион смущённо улыбнулся.
- Иногда беспорядок красивее идеала.
...

Часы показывали почти пять вечера.
Юра потянулся так сильно, что захрустела спина.
- Всё перерыв.
- Поддерживаю. - Я положила кисть.
Родион уже собирался уходить.
Но вдруг остановился возле двери.
Несколько секунд молчал.
Потом негромко спросил:
- Кир...
- Да?
- Можно личный вопрос?
Я удивлённо посмотрела на него.
- Попробуй.
Он немного замялся.
- Ты... в последнее время грустная.
Я опустила глаза.
- Не показалось?
Юра тоже перестал улыбаться.
- Всё нормально.
- Нет. - Родион покачал головой. - Когда человеку нормально, он не смотрит каждые пять минут в окно так, будто кого-то ждёт.

Я ничего не ответила.
Потому что он был прав.
Каждый вечер...
Я всё равно ждала.
Что Петя вдруг зайдёт сюда.
Как раньше.
Скажет что-нибудь колкое.
Начнёт спорить.
Или просто сядет рядом.
Но он не приходил.
Ни разу.
Юра тяжело вздохнул.

- Они опять поругались.
Родион медленно кивнул.
Будто многое понял без лишних слов.
- Иногда...
Он задумчиво посмотрел в окно.
- Люди специально делают больно тем, кого любят больше всего.
Я резко подняла голову.
- Это ещё почему?
- Потому что думают, что так смогут защитить.
- Глупость.
- Возможно.
Он грустно улыбнулся.
- Но люди вообще редко поступают умно.
Я молчала.
Внутри всё неприятно сжалось.
А вдруг...
Нет.
Нет.
Если бы Петя действительно...
Я тут же оборвала эту мысль.

Я крепче сжала кисточку.
Так сильно, что пальцы побелели.
Юра заметил это первым.
- Кир...
Я быстро натянула улыбку.
- Всё нормально.
Он явно не поверил.
Но больше ничего не спросил.
За окном продолжал медленно идти снег.
А где-то совсем недалеко...
Петя в этот самый момент даже не подозревал, что каждым своим холодным словом всё сильнее разрушает не только её сердце, но и своё собственное.

______________________________________

1626 слов.

Как то так...Петя с каждым днём становится холоднее.
Может проучить его?)

Ставте звёздочки ☆☆!