Семейка

Афина проснулась утром от какого-то гомона. В нос ударил приятный запах жаренного мяса. Шашлык. Стоп. Шашлык? Откуда?

Она резко поднялась с кровати и осмотрелась, обстановка была незнакомой, такой… Восточной что-ли?

Она вскочила на ноги, сон как рукой сняло. Где она? Последнее, что она помнила – это ночь в гостиной, доска Виджи, Бруня, нищеброды… И печеньки. Господи, что вчера вообще произошло? Осмотревшись ещё раз, Афина поняла, что находится в какой-то комнате. Простой, но с шиком. Стены были украшены коврами, повсюду валялись подушки, а в центре стоял низкий столик с подносом, на котором возвышалась гора свежеиспеченных лепешек.

Выглянув наружу, она увидела знакомые лица. Иноске, Кенто, Юко и Мия сидели вокруг костра и уплетали шашлык за обе щеки. Иноске что-то оживленно рассказывал, размахивая руками, а остальные смеялись. Но самое странное было то, что они были одеты в какие-то диковинные наряды, словно сошедшие со страниц восточной сказки. На Афине же была надета легкая шелковая туника и широкие штаны, расшитые золотом.

– Эй, соня, проснулась! – крикнул Юко, заметив её. – Иди сюда, тут шашлык отменный!

Афина, все еще не до конца осознавая происходящее, вышла из домика и направилась к костру. — "Что за карнавал?" - пронеслось у нее в голове. Ноги будто сами несли ее к этому странному сборищу. Подойдя ближе, она заметила, что обстановка вокруг тоже изменилась. Вместо привычного пейзажа мелкого леса и стен поместья, её окружали горные массивы, сочная трава, где-то вдалеке блеял горный баран, свистел ветерок.

– Где мы? – только и смогла выдавить из себя Афина, оглядываясь по сторонам.

— В Ереване. — ответила Иноске с жадностью жуя шашлык.

Афина вытаращила глаза. – Мы в Армении?! Как мы сюда попали?! И почему мы все одеты как… как Али-Баба и сорок разбойников?

Ребята переглянулись и пожали плечами. – Понятия не имеем, – ответил Кенто, отряхивая штаны от крошек шашлыка. – Проснулись тут, и все. Но шашлык реально вкусный, не парься.

– Да ладно тебе, Афина, – добавила Мия. – Приключение же! Хуже не будет, чем было. В конце концов, не каждый день оказываешься в Ереване, одетый как восточный шейх.

— Да вы вы смеётесь?! Что я родителям скажу?! Они, блин, себе места наверное не находят! — вскрикнула Афина пытаясь сдержаться чтобы не упасть в обморок. — Чьих это рук дело?! Признавайте, иначе всех вас убью, сдам на органы и на эти деньги улечу обратно в Японию.

Иноске отложил шампур и многозначительно посмотрел на небо. – Бруня! – заорал он, запрокинув голову. – Это ты нас сюда закинула, да? Печеньки были вкусные, но ягод до сих пор не видел!

Все замерли, ожидая ответа. Тишина нарушалась только треском костра и блеянием баранов вдалеке. Внезапно откуда-то сверху раздался тихий, но отчетливый голос: «ПРИВЕТИК. Я РЕШИЛА СДЕЛАТЬ ВАМ НЕБОЛЬШОЙ СЮРПРИЗ. ЯГОДЫ ПОТОМ, СНАЧАЛА НУЖНО ВЕСЕЛЬЕ!»

Афина схватилась за голову. – Брунгильда, да ты просто королева пранка! Верни нас обратно немедленно! – взмолилась она.

Но Бруня, похоже, не собиралась сдаваться. «НЕА. МНЕ ТУТ НРАВИТСЯ. ШАШЛЫК, ГОРЫ, ВОСТОЧНЫЕ НАРЯДЫ… КРАСОТА! ДА И ВАМ ПОРА РАЗВЛЕЧЬСЯ. ВЫ ТАК ЗАЦИКЛЕНЫ НА СВОЕЙ ЯПОНИИ, ЧТО ЗАБЫЛИ, КАК ЖИТЬ ПО-НАСТОЯЩЕМУ. ПОЭТОМУ, НАСЛАЖДАЙТЕСЬ!» И с этими словами голос стих.

— Доска, офигела?! — вскрикнула Афина махая кулаками в воздух. — Нет, я просто так это не оставлю!

Афина опустила руки, осознавая, что спорить с доской Виджи бесполезно. Она обвела взглядом своих друзей, на лицах которых читалось смесь изумления и… восторга? Кажется, идея внезапного отпуска в Армении в компании сумасшедшего духа никого особо не расстроила.

– Ладно, – вздохнула она, – раз уж мы здесь, надо хотя бы попытаться получить удовольствие. Иноске, где ты взял этот шашлык? Может, Бруня еще и кредитку нам подкинула?

Иноске пожал плечами и указал на пасущихся неподалеку баранов. – Ну, там костер горел, шампура валялись… Бараны сами напросились.

Афина закатила глаза. Отлично, начало приключения уже многообещающее. Но, с другой стороны, когда еще ей выпадет шанс попробовать настоящего армянского шашлыка, не беспокоясь о счетах и домашних заданиях?

– Так, ладно, – Афина попыталась взять себя в руки. – Паника не поможет. Надо как-то выбираться из этой передряги. Для начала, нужно понять, как эта доска вообще умудрилась нас сюда затащить. И почему именно в Ереван?

— Может, у Бруни какие-то связи с армянской мафией? — вкинула Мия.

Кенто пожал плечами. – Может, она просто любит армянскую кухню?

— А может хочет выйти замуж за богатого о Армянина? — робко предположил Юко.

– Да какая разница?! – Афина зарычала. – Главное – вернуться домой. А для этого нужно придумать план. Кто-нибудь знает армянский? Или хотя бы английский?

— А ты не знаешь армянский? — вдруг спросил Юко посмотрев на Афину.

Афина выгнула бровь. — Нет. Откуда мне его знать?

Юко пожал плечами. — Просто ты выглядишь как армянка.

Афина опешила. – Я? Армянка? Да я японка до мозга костей! — и тут случилось неожиданное. То, что не случилось под многочасовым рассматриванием себя в зеркале, не в тишине гостиной и не на улице с друзьями. Случилось осознание.

Афина замерла, уставившись на Юко. Она никогда не задумывалась о своей внешности в таком ключе. Всегда считала себя типичной японкой, ну, может, с чуть более выразительными чертами лица. Но сейчас, оглядывая себя в зеркальной глади горного озера, она видела нечто иное. Темные, почти черные волосы, густые брови, большие карие глаза, чуть смугловатая кожа… Да, что-то в этом было.

Она собрала остатки самообладания. – Ладно, плевать на мою родословную. Главное, как нам отсюда выбраться. Есть идеи? Может, попробуем связаться с Бруней ещё раз? Иноске, ты же с ней на короткой ноге.

Иноске пожал плечами. — Да скорее на коротком поводке. Она вроде как обиделась, что я сразу про ягоды спросил. Надо было сначала печеньем накормить.

– Отлично, – вздохнула Афина. – Значит, у нас есть два варианта: либо мы тут устраиваем гастрономический тур по Армении в надежде задобрить доску Виджи, либо пытаемся найти способ связаться с внешним миром и попросить помощи. Что выбираем?

— Давай её призовем, — предложила Мия поглотив мясо. — может сможем договориться?

Афина задумалась. Призывать Бруню снова казалось немного безумной идеей, но, с другой стороны, что они теряли? Хуже уже точно не будет. – Ладно, уговорили, – сказала она, – но если эта доска опять начнет нести чушь про веселье и горы, я её лично на щепки сдам, вместе с армянской мафией.

Ребята оживились. Кенто вызвался найти какую-нибудь подходящую поверхность для сеанса связи, Юко достал из кармана туники какую-то непонятную тряпицу, явно собираясь использовать её в качестве скатерти. Иноске же, как обычно, просто стоял и ухмылялся, предвкушая очередную порцию хаоса. Мия тем временем доела свой шашлык, облизывая пальцы.

Через несколько минут они уселись вокруг низкого столика, на котором красовалась «импровизированная доска Виджи» – камень с нацарапанными буквами и цифрами. Афина тяжело вздохнула, положила пальцы на камень и закрыла глаза. – Бруня, если ты нас слышишь, ответь, – произнесла она дрожащим голосом. – Мы хотим домой. Пожалуйста.

Несколько секунд тянулись мучительно медленно. Тишина была такой, что слышно было, как бьются их сердца. И вдруг, камень под их пальцами дрогнул. Он медленно пополз по буквам, складывая слова: «НУ… ЕСЛИ ОЧЕНЬ ХОРОШО ПОПРОСИТЕ… И НАКОРМИТЕ МЕНЯ ЧЕМ-НИБУДЬ ВКУСНЕНЬКИМ"

Афина закатила глаза. – Могу тебе предложить кабана в жертву. — девочка, не оборачиваясь указала большим пальцем на Иноске за своей спиной.

Иноске недовольно экнул. — А почему я?!

— Потому что тебя не жалко — сказала девочка обернувшись к нему в пол-оборота.

Камень снова задвигался: «ХМ… КАБАН ЗВУЧИТ ИНТРИГУЮЩЕ. НО Я ХОТЕЛА ЧЕГО-НИБУДЬ БОЛЕЕ… ЭКЗОТИЧНОГО. УДИВИТЕ МЕНЯ!»

Афина в отчаянии схватилась за голову. Экзотика? Где они возьмут экзотику в армянских горах? Разве что выловят йети и скормят его доске Виджи. – Ладно, Бруня, дай нам время подумать, – сказала она, стараясь сохранять спокойствие. – Мы что-нибудь придумаем. Обещаю, будет вкусно.

Камень замер. «ХОРОШО. У ВАС ЕСТЬ 24 ЧАСА. ИНАЧЕ… ИНАЧЕ Я ОТПРАВЛЮ ВАС В СЕВЕРНУЮ КОРЕЮ!». После этих слов камень замер окончательно.

Афина откинулась на подушки, чувствуя себя совершенно разбитой. – Ну что, господа путешественники, – произнесла она, обводя взглядом своих друзей. – Кажется, у нас появился квест. Найти что-нибудь экзотическое для капризной доски Виджи. Иначе нас ждет встреча с Ким Чен Ыном. Юко, ты же у нас вроде как повар, что скажешь? Есть идеи?

— Афина, Ким Чен Ын ещё не правит. — сказала Мия скрестив руки.

— Завали хлебало. — заткнула её Афина смотря на Юко.

Юко почесал в затылке. – Экзотика, говоришь? Ну, тут надо подумать… Может, долму попробуем? Или хаш? Хотя, вряд ли Бруню этим удивишь. Надо что-то по-настоящему необычное. Что-то такое, чего она никогда в жизни не пробовала.

Все замолчали, погрузившись в раздумья. В голову лезли только стандартные блюда армянской кухни, которые вряд ли впечатлили бы всемогущую доску Виджи. Афина уже начала представлять себе суровые будни в Северной Корее, как вдруг Кенто хлопнул себя по лбу.

– Стоп! А что, если…? – начал он, загадочно улыбаясь. – Помните, когда мы проходили мимо той пещеры? Там какие-то странные грибы росли, светящиеся. Вдруг они съедобные, да еще и с галлюциногенным эффектом? Для Бруни самое то!

Идея казалась безумной, но в текущей ситуации любые варианты стоили рассмотрения. Афина посмотрела на Юко, ожидая его вердикта как "эксперта" по выживанию.

– Ну, если они светятся, это не очень хорошо, – сказал Юко, нахмурившись. – Но с другой стороны, если правильно приготовить, можно попробовать. Главное, чтобы никто не отравился.

– Отлично! – воскликнула Афина, чувствуя, как в ней просыпается азарт. – Тогда выдвигаемся на поиски светящихся грибов! Иноске, ты у нас лучший следопыт, веди! Авось, Бруне понравится наша экзотическая жертва, и она смилуется над нами, грешными. И, надеюсь, нас не ждет потом групповой бэд-трип.

Иноске, довольный тем, что ему поручили важную миссию, радостно зарычал и побежал в сторону пещеры, размахивая руками. Остальные, полные надежд и опасений, поплелись за ним.

Афина шла скрестив руки в замок и что-то тихо бормотала.

— Молитвы не помогут, брат. — наигранно грустно произнёс Кенто похлопав её по лопатке.

— Я за упокой. — ответила девочка посмотрев на Кенто.

Подойдя к пещере, Иноске остановился, оглядываясь по сторонам. Внутри было темно и сыро, но вдалеке виднелись слабые зеленоватые огоньки. – Вперед! – крикнул он, бросаясь вглубь пещеры. Остальные последовали за ним, стараясь не отставать.

Внутри пещера оказалась довольно просторной, а стены и потолок были усыпаны теми самыми светящимися грибами. Они источали мягкий, неземной свет, создавая жутковатую, но завораживающую атмосферу. Юко осторожно подошел к одному из грибов, рассматривая его со всех сторон. – Хм… интересный экземпляр, – пробормотал он. – Но я все равно не советую их есть сырыми. Мало ли что.

Собрав достаточное количество грибов, они вернулись к костру. Юко принялся колдовать над импровизированной кухней, стараясь приготовить грибы как можно более безопасно. Он варил их в нескольких водах, добавлял какие-то травы и специи, надеясь нейтрализовать возможные токсины.

Через час на столе красовалось странное, но аппетитно пахнущее блюдо из светящихся грибов. Афина с сомнением посмотрела на него. – Ну что, господа, кто первый попробует? – спросила она, стараясь скрыть волнение. Иноске, не долго думая, схватил полную пригоршню грибов и закинул их в рот. – Вкусно! – прохрипел он, – Дайте ещё!

Убедившись, что Иноске не умер на месте, остальные тоже решились попробовать. Грибы оказались довольно приятными на вкус, с легким земляным оттенком и едва ощутимым привкусом металла. Мия даже попросила добавки. Закончив трапезу, они снова уселись вокруг доски Виджи, готовые к решающему сеансу связи. Афина положила пальцы на камень и закрыла глаза. – Бруня, мы приготовили для тебя кое-что особенное, – произнесла она дрожащим голосом. – Надеемся, тебе понравится.

Тишина снова сгустилась, но на этот раз она была наполнена не только ожиданием, но и легкой тревогой. В животах у всех приятно урчало, а в голове начинали проявляться странные, причудливые образы. Афина почувствовала, как ее пальцы слегка подрагивают, а зрение стало каким-то размытым.

Вдруг камень дрогнул и начал быстро двигаться по буквам. «ЧТО… ЧТО ЭТО БЫЛО?!» – появилось на доске. – «Я ВИЖУ ЕДИНОРОГОВ, ТАНЦУЮЩИХ ДИСКО! И ОГРОМНОГО ПИРОГА, ЛЕТЯЩЕГО НАД АРАРАТОМ! ЭТО… ВОСХИТИТЕЛЬНО!»

Афина облегченно выдохнула. Кажется, Бруня была в восторге от их экзотической жертвы. Но тут камень снова задвигался, на этот раз медленнее и как-то… задумчивее.

Камень на мгновение замер, а затем снова пришел в движение. «ЛАДНО… ЛАДНО… ВЫ МЕНЯ УДИВИЛИ. ДОСТОЙНЫ ВЕРНУТЬСЯ. ДЕРЖИТЕСЬ КРЕПЧЕ… НАЧИНАЮ ТРАНСМИССИЮ!»

Вокруг них всё закружилось в вихре света и цвета. Земля ушла из-под ног, и они почувствовали, как их куда-то несёт с огромной скоростью. В голове мелькали обрывки воспоминаний, лица близких, знакомые места. А потом… всё стихло.

Они проснулись в доме. Очень светлое и свет бил прямо в глаза. Афина зажмурилась и попыталась сесть. Голова раскалывалась, во рту пересохло, а в теле ощущалась какая-то странная легкость. Оглядевшись, она узнала свою комнату. Те же обои в цветочек, тот же плюшевый медведь на полке, тот же бардак на столе. Рядом с ней, на полу, валялись Кенто и Юко, посапывая во сне. Мия сидела на кровати, сонно протирая глаза, а Иноске, как всегда, бодрствовал и осматривался по сторонам с воинственным видом.

– Что… что произошло? – пробормотала Афина, пытаясь вспомнить события прошлой ночи.

– Кажется, сработало, – ответила Мия, оглядываясь по сторонам. – Мы дома. Или, по крайней мере, где-то очень похоже на дом.

В этот момент в комнату заглянул Кëджиро. — Афина, солнышко, ты уже проснулась? — он как всегда излучал позитив и мог ослепить своей харизмой, но...

— Я одна это щас вижу..? — пробормотала Афина, садясь на кровати.

Мия качнула головой. — Нет. И я уже неуверенна что те грибы были нормальными...

Перед ними стоял Кëджиро Ренгоку в простенькой юкате красного цвета с огромным животом, а на голове красовались кошачьи уши.

Кëджиро, казалось, не замечал их ошарашенных взглядов. – Как хорошо, что вы вернулись! Я так волновался! – воскликнул он, поглаживая свой внушительный живот. – Я приготовил вам завтрак, ваш любимый! Блинчики с клубничным вареньем!

Афина смотрела на отца как на восьмое чудо света. По лицу Мии можно было сказать что она в просто в нокауте.

– Кëджиро, с тобой все в порядке? – осторожно спросила Афина, стараясь сохранять спокойствие. – Что это на тебе надето? И что с твоим… животом?

– Что ты имеешь в виду, солнышко? – удивился Кëджиро. – Это же моя любимая юката! А животик… ну, мне же скоро рожать.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь сонным посапыванием Кенто и Юко. Афина и Мия переглянулись, пытаясь понять, что происходит. Иноске, похоже, просто не понимал, что тут вообще не так, и продолжал осматривать комнату, словно выискивая врагов.

– Рожать? – Афина почувствовала, как ее мозг начинает плавиться. – Пап, ты… беременный?

Кëджиро рассмеялся. – Ну да, солнышко! Разве ты не знала? Я же тебе говорил, что у нас будет пополнение в семействе! – Он любовно погладил свой живот. – Уже совсем скоро появится маленький Узуй!

В этот момент талию Ренгоку обвили крепкие мужские руки и на макушку Кëджиро лет подбородок Тенгена.

– Доброе утро, мои яркие звёздочки! – прогремел голос Тенгена, от которого содрогнулись стёкла в окнах. – Как спалось? А ты, Кёджиро, опять забыл предупредить детей?

Афина чувствовала, как её челюсть медленно отваливается. Беременный отец с кошачьими ушами, называющий себя мамой, и дядя Тенген, обнимающий его за живот и светящийся, как новогодняя ёлка. Мия, судя по её стеклянному взгляду, уже покинула этот мир и отправилась в нирвану.

– Тенген, дорогой, я просто хотел сделать сюрприз! – промурлыкал Кёджиро, прижимаясь к нему. – Я так счастлив, что мы все вместе! Афина, Мия, как вам новость? Скоро у вас будет маленький братик! Или сестричка… Это пока секрет!

Девочки молча переглянулись. Афина попыталась ущипнуть себя, но безуспешно.

Тенген развернул Кëджиро к себе и впился в его губы поцелуем.

Афина медленно сползла с кровати на пол. – Кажется, грибочки были с двойным дном, – пробормотала она, глядя на этот сюрреалистичный утренний этюд.

Мия, очнувшись от транса, прохрипела: – Мне нужен психолог. И очень много чая. И, возможно, экзорцист.

В комнате повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь приглушенными стонами Тенгена и счастливым щебетанием Кёджиро. Иноске, наблюдавший за происходящим с неподдельным интересом, вдруг громко хрюкнул и ткнул пальцем в Тенгена. — А у этого дядьки тоже живот вырастет? — поинтересовался он.

Тенген оторвался от Кёджиро, окинул Иноске оценивающим взглядом и многозначительно улыбнулся. — Кто знает, может быть, — произнес он, подмигнув мальчику. — В нашей семье возможно всё.

Афина, почувствовав, что её рассудок окончательно покидает поле боя, решила действовать. Она схватила Мию за руку и потащила её к выходу из комнаты. — Бежим! — прошипела она. — Пока они не решили, что нам тоже нужно рожать!

Выскочив из комнаты, они помчались по коридору, натыкаясь на разбросанные вещи и спотыкаясь о ковры. Добравшись до входной двери, они вылетели на улицу, как ошпаренные котята. Оказавшись на свежем воздухе, Афина остановилась, тяжело дыша. — Куда теперь? — спросила Мия, оглядываясь по сторонам. — В психушку? В монастырь? В Северную Корею, в конце концов?

— Бруня, вытащи нас отсюда! Лучше Северная Корея чем этот пиздец! — крикнула Афина хватаясь за голову.

Мия, задыхаясь от смеха и ужаса, поплелась за ней. – Слушай, а может, это просто очень странный сон? Типа, коллективное помешательство?

Парни, в ахуе, шли за девчонками

– Если это сон, то он какой-то слишком реалистичный, – пробурчала Афина, рассматривая знакомые улицы своего города. – И слишком упоротый.

Не успела она договорить, как над ними раздался оглушительный хлопок, и прямо перед их ногами приземлилась доска Уиджи. Буквы на ней светились неоновым светом, а камень, казалось, подпрыгивал от нетерпения.

«ОКЕЙ, ОКЕЙ! Я ПОНЯЛА! ВЕРНУ ВАС ОБРАТНО! НО ПОЖАЛУЙСТА, ПРЕКРАТИТЕ ОРАТЬ! У МЕНЯ УЖЕ ГОЛОВА БОЛИТ ОТ ВАШИХ МЫСЛЕЙ!» – пронеслось в их головах.

В следующее мгновение мир вокруг них снова закружился в калейдоскопе цветов и звуков. Их снова швыряло сквозь пространство и время, пока они не почувствовали, как их тела грубо падают на что-то твердое, но в тоже время мягкое.

Афина открыла глаза и поднялась с постели. — Аллилуйя! Мы вроде бы у нас дома!

Рядом с ней, все еще лежа на полу, стонали Мия, Кенто, Юко и даже Иноске потирал ушибленную голову. Оглядевшись, Афина узнала знакомую гостиную в которой и заснули.

– Ну и дерьмо же это было, – пробормотала Мия, поднимаясь на ноги. – Я думала, что сойду с ума.

– Лучше бы мы остались в Северной Корее, – добавила Афина, потирая виски. – Там хоть беременных неко-мужиков нет.

Кенто и Юко молча кивали, слишком потрясенные, чтобы что-либо сказать. Иноске, казалось, уже забыл о произошедшем и снова был полон сил и энергии.

– Ладно, – сказала Афина, – давайте забудем об этом, как о страшном сне. Надеюсь, Бруня больше не будет нас никуда телепортировать без предупреждения. А если и будет, то пусть хотя бы выберет место по нормальнее. — девочка повернулась к парням. — Мальчики, фастом готовить! Я есть хочу.

Кенто, как самый хозяйственный из них, тут же побежал на кухню, звякая посудой. Юко, вздохнув, последовал за ним, видимо, решил помочь. Афина и Мия плюхнулись на диван, уставившись в потолок. Иноске, с дикими воплями, побежал за двумя мальчишками размахивая кулаками.

Афина и Мия плюхнулись на диван, уставившись в потолок. – Слушай, а ведь было в этом что-то… эмм… интересное, – неуверенно сказала Мия, нарушая тишину. – Ну, кроме беременного Ренгоку, конечно. Это вообще за гранью.

Афина хмыкнула. – Интересного? Мия, ты серьезно? Я чуть не поседела! Но, признаю, поржали мы знатно. И теперь я знаю, чего точно не хочу видеть в своей жизни.

Через пару минут Афина услышала копошение в прихожей. Очень громкая возня. Афина вышла из комнаты и направилась в прихожую. Что-то ей подсказывало что-то что-то тут нечисто.

Когда она вошла в прихожей, то облегчённо выдохнула. Там были её родители. Санеми, Кëджиро, Тенген, Шинобу и Мицури пытались не наступить друг на друга пока пытались разуться.

– Мамочки мои… – пробормотала Афина, удивленно уставившись на столпившихся в прихожей родителей. Они что, сговорились? Или это у них теперь новая мода – вот так, толпой, вваливаться без предупреждения? Хотя оно им и не нужно...

– Афина, солнышко, мы тут это… по раньше закончили! – радостно прощебетала Мицури, подбегая к ней и заключая в крепкие объятия. – Соскучились!

За спиной Мицури Кëджиро кивнул, сияя своей фирменной улыбкой. Санеми, как обычно, хмурился и оглядывался по сторонам, словно ожидая подвоха. Тенген широко улыбался и сверкал своими драгоценностями, а Шинобу тихонько хихикала, наблюдая за этой хаотичной сценой.

— Ну, как ты тут без нас? — спросил Тенген взяв девочку на руки.

— Да всё просто отли.. — она не успела закончить фразу. Её перебил оглушительный взрыв на кухне.

— Что это было?! — Тенген, ошеломлённый, инстинктивно прижал девочку к себе, защищая.

Афина закатила глаза. – Сейчас узнаем, – буркнула она, освобождаясь из объятий Тенгена. – Это наши кулинары проснулись.

Вся компания, во главе с Афиной, двинулась на кухню. Там их ждала картина маслом: Кенто, перемазанный в муке, пытался потушить дымящуюся кастрюлю, а Юко, с выпученными глазами, метался между раковиной и холодильником, пытаясь хоть что-то спасти. Иноске, как ни странно, стоял в стороне и ржал, указывая пальцем на Кенто.

– Какого хрена тут происходит?! – рявкнул Санеми, врываясь на кухню.

— Вы кто такие? — спросил Тенген скрестив руки на груди.

На кухне воцарилась тишина, нарушаемая лишь шипением догорающей кастрюли. Кенто, словно кролик, замер в свете фар, глядя на разъяренного Санеми. Юко же попытался незаметно спрятаться за холодильник, но безуспешно. Иноске продолжал хохотать, не обращая внимания на происходящее.

Афина вздохнула. – Пап, это… Юко, Кенто и Иноске. Мои друзья. Они нам завтрак готовили, – попыталась оправдать она непутевых кулинаров. – Жаренного медведя... наверное..

Санеми недоверчиво прищурился, оглядывая перемазанных детей. – Друзья, значит? Завтрак готовили? По вашей кухне и не скажешь. Больше похоже на место преступления, а не на кухню.

Тенген, тем временем, уже вовсю оглядывал последствия "завтрака". – Ярко, конечно, но пожарная безопасность явно хромает, – констатировал он, доставая из шкафчика огнетушитель. Шинобу, прикрыв рот ладошкой, тихонько хихикала, наблюдая за этой неразберихой. Мицури, с сочувствием глядя на перепачканного Кенто, принялась его успокаивать. Кёджиро же, как всегда, старался внести позитив в любую ситуацию. – Ну ничего, ребята! Главное, что все живы и здоровы! А завтрак мы и сами приготовим! Даже лучше, чем… чем это! – Он многозначительно указал на дымящуюся кастрюлю.

Кенто, казалось, вот-вот расплачется от стыда и ужаса. Юко, высунувшись из-за холодильника, робко пролепетал: – Мы… мы хотели как лучше…

– Как лучше получилось бы, если бы вы вообще не подходили к плите, – проворчал Санеми, но в голосе его уже не было столько злости. Все-таки дети, и видно, что старались.

— Ладно, дети. Идите лучше в комнату. Мы тут сами разберёмся. — скомандовал Кëджиро с доброй улыбкой на лице.

Кенто и Юко, переглянувшись, поспешили ретироваться из кухни, по пути подталкивая все еще ржущего Иноске. Афина облегченно вздохнула. Ну, хоть обошлось без жертв. Хотя, если бы Санеми задержался на кухне еще пару минут, жертвы вполне могли бы появиться.

— Ладно, мамы, папы, чего стоите? — махнула рукой Афина, стараясь разрядить обстановку. — Давайте хоть чай попьем, раз уж завтрак не удался. Мия, кстати, еще спит, наверное. Или притворяется. Она у нас актриса погорелого театра.

Родители, немного успокоившись, принялись помогать наводить порядок на кухне. Тенген, вооружившись огнетушителем, устранял последние очаги задымления, а Мицури с Шинобу взялись отмывать Кенто от муки. Санеми, ворча себе под нос, выкинул злополучную кастрюлю в мусорное ведро. Кëджиро же, достав из холодильника яйца и овощи, принялся колдовать над новой порцией завтрака.

Вскоре на кухне снова запахло едой, на этот раз — вполне съедобной. Мия, привлеченная аппетитными ароматами, выползла из комнаты, сонно потирая глаза. Увидев на кухне всю эту дружную компанию, она удивленно присвистнула. — Ого, у вас тут что, семейный подряд? Ну ладно, я не против. Главное, чтобы меня покормили. А то после таких приключений мне нужно срочно восполнить запас энергии.

— А это кто? — спросил Санеми кивнув на девочку появившуюся в дверном проёме кухни.

– Это Мия, мой лучший друг, – ответила Афина, подталкивая Мию к родителям. – Мия, это мои… немногочисленные родители.

Мия слегка покраснела и застенчиво улыбнулась. – Очень приятно. Я много слышала о вас...

– Взаимно, Мия! – просияла Мицури, подхватывая девочку под руку и усаживая за стол. – Мы всегда рады новым друзьям Афины. Особенно таким милым!

Санеми лишь хмыкнул, но в его взгляде уже не было былой враждебности. Тенген, закончив с уборкой, торжественно водрузил на стол чайник. – Что ж, раз уж все (ну, или почти все) в сборе, предлагаю устроить импровизированный завтрак! А потом можно и обсудить, что тут у вас вообще происходит. А то мы тут, честно, ничего не понимаем.

Кёджиро, тем временем, уже вовсю жарил яичницу, щедро приправляя её овощами. Афина с Мией переглянулись, обмениваясь понимающими улыбками.

За завтраком царила оживленная атмосфера. Родители расспрашивали девочек о их жизни, интересовались учебой и увлечениями. Мия, немного освоившись, с удовольствием рассказывала о своих приключениях с Афиной. Санеми, хоть и старался держать лицо, но нет-нет, да и вставлял свои едкие комментарии, вызывая у Шинобу приступы тихого громкого зырка в его сторону. Тенген же, как всегда, пытался всех развеселить своими экстравагантными шутками. В общем, всё было как всегда – хаотично, шумно, но по-своему уютно и тепло.

День пролетел незаметно и быстро. Все смеялись, веселились, Тенген катал детей на спине, подкидывал их (он их поймал, спокойно), Санеми ворчал на мальчиков, но, так, любя. Мицури расспрашивала детей о том как они подружились с Афиной, Шинобу просто улыбалась.

И вот. Ребята разошлись по домам, пред этим Афина долго прощалась с друзьями и сказав "ещё погуляем". Зашла домой к родителям. Афина вернулась на кухню, где родители мирно пили чай. Кёджиро тепло улыбнулся ей, похлопав по стулу рядом с собой. Санеми, как обычно, сидел с каменным лицом, но в глазах читалась мягкость. Тенген что-то увлеченно рассказывал Шинобу, размахивая руками. Мицури, заметив Афину, тут же подскочила и обняла её.

– Солнышко, спасибо, что познакомила нас со своими друзьями! Они такие… интересные, – с улыбкой сказала Мицури.

– Да уж, "интересные" – это мягко сказано, – проворчал Санеми, но тут же получил локтем под рёбра от Шинобу. – Ладно, ладно, молчу. Но эти погромы на кухне…

Афина вздохнула, присаживаясь за стол. – Ну, они хотели как лучше.

– Ага, хотели как лучше, а получилось как всегда, – подхватил Тенген, подмигивая Афине. – Зато весело! Надо будет как-нибудь повторить. Только, может, без взрывов на кухне, а?

Шинобу хихикнула, прикрывая рот ладошкой. – Да, пожалуй, с кулинарией им пока рановато. Но главное – они старались. И видно, что Афину любят.

Афина улыбнулась, чувствуя тепло, разливающееся в груди. Да, друзья у неё – огонь. И родители, хоть и со своими тараканами, но тоже ничего. Главное, что любят и поддерживают.

– Ладно, родители, – сказала Афина, потягиваясь. – Спасибо вам за этот день. Было… необычно. Но весело. Пойду, наверное, спать. Завтра в школу.

– Сладких снов, солнышко, – промурлыкала Мицури, целуя Афину в щеку. – Если что – мы рядом.

— А, нет. Я кое-что хотела спросить. — девочка повернувшись к родителям обратно.

– Что такое, Афина? Что-то случилось? – обеспокоенно спросил Кëджиро, внимательно глядя на дочь. Остальные родители тоже насторожились, ожидая, что она скажет.

Афина немного замялась, собираясь с мыслями. — А откуда я у вас появилась?

Воцарилось молчание. Все взгляды были прикованы к Афине, ожидая продолжения. Шинобу перестала улыбаться, а Санеми нахмурился еще сильнее. Видимо, вопрос застал их врасплох.

– Ну, как тебе сказать… – начал Кëджиро, прокашливаясь. – Это долгая история.

– Ну и рассказывайте долго, – фыркнула Афина, облокачиваясь на спинку стула. Ей действительно было интересно. Она всегда знала, что приемная, но никогда не спрашивала, считая это чем-то личным для родителей. А теперь вот захотелось узнать.

– Ты появилась у нас… неожиданно, – продолжила Мицури, переплетая пальцы. – Тебя оставили у ворот Корпуса. Маленькую такую…

– И голодную, – добавил Санеми, но тут же осекся под взглядом Шинобу.

– Да, и голодную, – согласилась Мицури. – Мы все сразу влюбились в тебя. И решили, что ты останешься с нами.

– А кто меня оставил? – не унималась Афина. – Кто мои настоящие родители?

Все снова замолчали. Было видно, что этот вопрос дается им особенно тяжело.

– Мы не знаем, – тихо сказала Шинобу. – Тебя просто оставили с запиской. Там не было никаких имен. Только дата рождения.

— Ну, я видимо армянка... — пробормотала Афина теребя себе кудряшку. — и кожа смуглая...

Тенген присвистнул. – Армянка, говоришь? Ну, не знаю, не знаю… По мне, так ты типичная японка, просто с загаром.

Санеми хмыкнул. – Ну да, прямо как я – вылитый француз.

– Слушайте, может хватит гадать? – Афина раздраженно посмотрела на родителей. – Вы знаете что-нибудь или нет? Может, стоит поискать информацию? Вдруг что-то есть?

Кëджиро переглянулся с остальными. – Мы искали, Афина. Поверь, мы перерыли всё, что только можно. Но ничего не нашли. Никаких следов твоих настоящих родителей. Только ты, записка и пеленка.

– И всё? – Афина разочарованно вздохнула. – То есть, я так и останусь сиротой без роду и племени?

Санеми недовольно скривился. — Слышь, пиявка. Ты не охренела случаем? Мы тебе кто? Пыль под ногами? Мы тебя всё эти годы растили, кормили, душу вкладывали! А это твоя благодарность?!

— Санеми... — Шинобу с укором посмотрела на столпа, но это не помогло.

— Нет, я не закончил! — рявкнул мужчина. — Мы тебе прощаем абсолютно всё что ты творишь! Даже тот бедлам что устроили твои дружки на кухне! Кстати, ты привела их в поместье без разрешения. Это отдельный разговор.

Афина втянула голову в плечи, съёживаясь под гневным взглядом Санеми. – Я… я не это имела в виду, – пробормотала она. – Я просто хотела узнать… понять.

– Санеми, успокойся, пожалуйста, – тихо попросила Мицури, но он будто не слышал.

– Понять что? – не унимался Санеми. – Что ты какая-то особенная, не такая, как мы?

– Да дело не в этом! Просто… это же мои настоящие родители! Мне хочется узнать о них хоть что-нибудь! – Афина попыталась объяснить, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. – Может, у меня есть братья или сёстры… Может, они тоже меня ищут…

Санеми втянул воздух сквозь плотно сжатые зубы. — Да ты им в помине не сдалась! Они тебя бросили! Ты им не нужна! Как же ты этого не поймёшь?!

Афина резко вскочила со стула, слёзы брызнули из глаз. Она не ожидала такой реакции. Санеми всегда был вспыльчивым, но чтобы настолько… Она почувствовала себя преданной и непонятой.

– Неправда! – крикнула она, захлёбываясь слезами. – Они не могли просто так меня бросить! Наверняка у них были причины! Я хочу знать правду! Хочу понять, кто я такая! — закричала она, убегая из кухни. Хлопнула дверью своей комнаты, и забилась под одеяло, пытаясь унять рыдания. Слова Санеми ранили сильнее, чем она могла представить. Она и сама боялась этого, боялась, что её бросили, потому что она была не нужна. И боялась что её снова бросят, только уже те, кого она любит. Эта мысль всегда проследовала её. "Не нужная", " Брошенная".

В кухне повисла тишина. Кёджиро вздохнул и виновато посмотрел на остальных. Шинобу поджала губы, а Мицури вытирала глаза платочком. Тенген молча барабанил пальцами по столу. Санеми, немного остыв, отвернулся к окну, но было видно, как напряжены его плечи.

В комнате Афины было темно и тихо, лишь приглушенные рыдания нарушали тишину. Она свернулась калачиком под одеялом, пытаясь согреться, но холод шел изнутри. Слова Санеми звучали в голове, как на повторе, раня с каждой секундой все сильнее. "Ты им не нужна". А если и правда не нужна? Если ее бросили, потому что она была какой-то неправильной, не такой, как надо? Этот страх преследовал ее с самого детства, и сейчас, казалось, он обрел реальность.

На кухне Санеми тяжело вздохнул, проведя рукой по лицу. Он не хотел обидеть Афину, но не мог сдержаться. Воспоминания о том дне, когда они нашли ее у ворот, были все еще свежи в памяти. Он помнил ее маленькое личико, испуганные глазки и тоненький голосок. Они все так сильно ее полюбили, что не могли представить свою жизнь без нее. И мысль о том, что она ищет кого-то другого, кого-то "настоящего", ранила его в самое сердце.

В кухне повисла тишина. Кёджиро вздохнул и виновато посмотрел на остальных. Шинобу поджала губы, а Мицури вытирала глаза платочком. Тенген молча барабанил пальцами по столу. Санеми, немного остыв, отвернулся к окну, но было видно, как напряжены его плечи.

Первым не выдержал Тенген. — Ты совсем идиот? Зачем ты так с ней? Ты же знаешь, как она это всё переживает!

Санеми резко обернулся. – А что я должен был сделать? Сказать, что её мамаша с папашей, наверное, были героями, а её просто потеряли в магазине?! Я сказал правду! Жестокую, но правду!

Кëджиро посмотрел на Шинадзугаву. — Ей семь. Семь лет, понимаешь? Не нужна ей правда в таком возрасте. Нужно было просто плавно съехать с этой темы, и не возвращаться к ней до момента пока Афине не подрастёт и сама не спросит.

– Да какая разница, сколько ей лет?! Она должна знать, что её бросили! Что никто её не ждёт! И что мы – её единственная семья! – Санеми сорвался на крик, сжимая кулаки.

– Ты не прав, Санеми, – тихо сказала Шинобу, вставая из-за стола. – Жестокость не заменит любви. Афина имеет право знать правду, но в более мягкой форме. Ты же видел, как она расстроилась.

– Да пошла она, эта правда! — огрызнулся Санеми, отворачиваясь к окну. – Я лучше пойду проветрюсь. Не хочу больше её рожу видеть. — Санеми хлопнул дверью и вышел из дома.

Тенген тяжело вздохнул, покачав головой. – Ну и упрямый же ты баран, Санеми, – пробормотал он себе под нос. – Ладно, я пойду к Афине. Надо её как-то успокоить.

Кёджиро кивнул, глядя вслед Тенгену. – Спасибо, Узуй. Я думаю, ей сейчас нужна поддержка. А я поговорю с Санеми позже. Он просто… боится её потерять.

Тенген постучал в дверь комнаты Афины. – Эй, мышка, это я. Можно войти?

Афина не ответила, и Тенген осторожно приоткрыл дверь. В комнате было темно, лишь слабый свет проникал сквозь щель в шторах. Афина лежала на кровати, укрытая одеялом с головой.

Тенген присел на край кровати. – Эй, чего ревëм? Не стоит оно того, мышка. И не идёт тебе это, совсем не броско. Давай, вылезай, поговорим, как мужики. Ну или как девочки, как тебе больше нравится.

Афина медленно высунула голову из-под одеяла, её лицо было красным и опухшим от слёз. – Уйди, Тенген, я не хочу ни с кем разговаривать.

Тенген вздохнул и мягко убрал прядь волос с её лица. – Ну вот, а говоришь, не хочешь разговаривать. А я уже тут, пришёл тебя утешать. Знаешь, Санеми просто немного… прямолинейный. Он не хотел тебя обидеть, просто не умеет выражать свои чувства. Он боится, что ты уйдешь от нас, найдешь своих «настоящих» родителей и забудешь о нас. Глупо, конечно, но что с него взять? Он же у нас как старый ворчливый пёс, лает, но кусать не станет.

Афина всхлипнула. — Я брошенная... Ненужная... И вы меня бросите?

Тенген обнял Афину за плечи, притягивая к себе. – Глупости, мышка. Ты нужна нам, как воздух. Ты – наша семья, понимаешь? Неважно, кто твои настоящие родители, мы любим тебя, как родную дочь. И никогда не бросим. Никогда.

Афина немного успокоилась, но слезы все еще текли по щекам. – Но… почему они меня бросили? Что со мной не так?

Тенген вздохнул. – Мы не знаем, Афина. Возможно, у них были причины. Возможно, они не могли о тебе позаботиться. Возможно, они думали, что так будет лучше для тебя. Но это не значит, что ты какая-то не такая. Ты – замечательная девочка, умная, красивая, талантливая. И мы очень счастливы, что ты у нас есть.

Тенген замолчал, позволяя Афине немного переварить его слова. Он знал, что ей нужно время, чтобы успокоиться и принять всё это. И он был рядом чтобы поддержать её в этот момент.

Афина ничего не ответила. Она просто обняла Тенгена насколько это возможно и, уткнувшись ему в грудь, захныкала.

Тенген крепко обнял девочку в ответ, нежно поглаживая её по спине. Он понимал, что сейчас ей нужно просто почувствовать себя в безопасности и знать, что её любят. Слова мало что значили, когда сердце разрывалось от боли и непонимания.

Спустя какое-то время Афина немного успокоилась. Она отстранилась от Тенгена, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. – Спасибо, Тенген, – прошептала она. – Ты всегда умеешь меня поддержать.

Тенген улыбнулся. – Всегда пожалуйста, мышка. Мы же семья, помнишь? А семья всегда должна поддерживать друг друга. Теперь, давай, вылезай из-под одеяла. Пойдём поедим чего-нибудь вкусного. Может, Мицури испекла что-нибудь сладенькое.

Афина кивнула, неохотно вставая с кровати. Тенген, увидев это, подхватил её на руки.

– Эй, ты чего? Я же большая! – засмеялась Афина, стараясь скрыть смущение.

– Большая-то большая, но я же у тебя самый сильный и броский, как я могу упустить возможность поносить такую прекрасную леди на руках? – подмигнул Тенген, направляясь к двери.

В кухне действительно пахло чем-то сладким. Мицури, заметив их, засияла и подбежала к Афине. – Афиночка! Как я рада, что ты вышла! Я испекла твои любимые пирожные с клубникой, будешь?

Афина кивнула, и Мицури тут же протянула ей тарелку с ароматными пирожными. За столом уже сидели Кёджиро и Шинобу, приветливо улыбаясь. Санеми, к сожалению, всё ещё не было.

Афина взяла одно пирожное и откусила кусочек. Клубничный крем приятно таял во рту, немного отвлекая от грустных мыслей. Она посмотрела на лица своих приемных родителей, на их заботливые взгляды, и почувствовала, как тепло разливается по всему телу. Может быть, Санеми и прав, и они – её настоящая семья. И, может быть, это самое главное.

Она все еще хотела узнать правду о своих биологических родителях, но сейчас, в этот момент, ей было хорошо здесь, с этими людьми, которые любили её и заботились о ней. И она знала, что они всегда будут рядом, несмотря ни на что. Она улыбнулась им в ответ и приняла ещё одно пирожное из рук Мицури. Жизнь продолжалась, и в ней, несмотря ни на что, было много хорошего.