будем честны

Солнце пробивалось своими лучами в окно через щели штор. На стенах появились тонкие светлые пятна и полосы. Тёплый лёгкий ветерок врывался в комнату, развевая прозрачные занавески. Где-то на улице щебетали птицы, сидя на ветках деревьев или кустарников. Где-то по дорогам вдалеке ездили машины. Ранее утро, а люди уже куда-то спешат по своим важным или не очень делам. Квартира была наполнена приятной тишиной. Всё было переполнено теплом и уютом. Раньше об этом можно было только мечтать, но сейчас это всё стало реальностью. Апрель был намного теплее переменчивого марта. От этого даже какая-то мотивация появилась. Весна дарит вторую жизнь. Зимой жизнь уходит на паузу, а весной расцветает вместе с цветами и почками на деревьях. Весна вскрывает плоть своею нежною рукою и сжимает пальцами сердце. Она убивает тебя прошлого, а с этим и старые обиды, после чего даёт тебе возможность реинкарнации и перерождения.

Йоичи лениво потянулся в кровати, как кот. Приятная истома наполняла всё его существо. Всё тело натянулось, как струнка, и парень выдохнул, расслабляя все свои мышцы. Исаги открыл глаза и глубоко вздохнул. Раньше для него было чем-то невообразимым просыпаться с уже хорошим настроением. Раньше всё было серым, даже жизнь. Такое лёгкое состояние и самочувствие Исаги искал как иголку в стогу сена и наконец нашёл. Парень поднялся с кровати и взглянул на экран телефона. 10:48. Прекрасное время. Внутренние часы были удовлетворены временем сна, посему Исаги не чувствовал даже капельки сонливости. Было легко и приятно на душе. Стены в общаге остались такими же, но они хранили столько воспоминаний в себе, из-за чего они уже даже не казались такими мерзкими и сырыми. По ночам больше не мучают кошмары. Больше нет апатии, которая делала окружающий мир однотонным.

Исаги раскрыл шторы в комнате и пошире открыл форточку, впуская в комнату свежий ветерок с улицы. Парень направился в ванную комнату. Теперь в отражении в зеркале над раковиной не было прошлого Йоичи Исаги с мешками под глазами, уставшим взглядом, нездоровой худобой без цели и мотивации в жизни. Сейчас в зеркале был новый Йоичи, который, наконец, обрёл своё счастье. Водные процедуры уже не были такими энергозатратными как раньше. Всё шло на легке. Исаги даже приучился нормально кушать по утрам. Вся жизнь, кажется, обновилась. Чёрной полосе наконец пришла замена белой.

Когда время близилось к пяти часам вечера, раздался дверной звонок. Исаги знал, кто там, поэтому быстро открыл дверь.

— Привеет, заходи, — поприветствовал радостно синеволосый, отходя чуть в сторону.

— Привет. Ты какой-то слишком весёлый, — ответил безумно красивый парень, переходя порог и закрывая за собой дверь. Его тёмно-зелёные волосы были, как всегда, безупречно уложены, но некоторые прядки всё же немного распушились от лёгкого ветра. Чёрные свободные джинсы подчёркивали его спортивное подтянутое телосложение. Футболка того же цвета облегала мускулатуру торса этого молодого человека, но это всё скрывала мешковатая кофта на молнии, застёгнутая где-то до груди.

— Я же буду с тобой, поэтому мне и хорошо, — усмехнулся Исаги и прильнул к парню, обвив вокруг его тела руки и прижавшись к его груди щекой, — Я так соскучился по тебе, Рин.

— Йоичи, мы не видились всего день, — ответил Итоши, обняв синеволосого за талию.

— Красиво выглядишь, — добавил Исаги, подняв голову, чтобы посмотреть в глаза любимого.

— Ты тоже, как всегда, притягиваешь взгляд, — ответил Рин и наклонился чуть вперёд, накрывая родные мягкие губы Йоичи своими. Одна рука Итоши легла на чужую поясницу, сея приятные мурашки по коже.

Исаги чувствовал, как тает. Ему это безумно нравилось. Таять в чужих руках. Таять от мягких губ с небольшими металлическими серёжками в них.

— Ты готов? — спросил вполголоса Рин, едва отстранившись от чужих губ.

— Да. Только последние штрижки остались, — ответил Исаги, вылезая из объятий любимого, и быстрым шагом ушёл в спальню. В коридор он вернулся с небольшим флакончиком духов, который подарил ему Рин на день рождения. Исаги встал перед зеркалом и пару раз брызнул ароматный и, видно, дорогой парфюм на шею с двух сторон. Он поставил флакон на тумбочку рядом с зеркалом и взял расчёску, чтобы поправить свою причёску.

— Ну красивый, красивый, — усмехнулся Итоши, который прислонился плечом к стене, с интересом наблюдая за своим любимым, который прихорашивается перед зеркалом, как принцесска.

— Ой, не бузи, — хмыкнул Йоичи, отложив расчёску на место, и поправил воротник своей белой рубашки, а затем добавил, касаясь пальцами своего лица и смотря в зеркало, — Может, мне тоже проколоть себе что-нибудь, как ты себе?

— Я тебе проколю, — хмуро буркнул Рин, сложив руки на груди, — Йоичи, у тебя прекрасное лицо и без проколов. Только попробуй.

— Я ж пошутил, — ответил Йоичи с мягкой улыбкой, подойдя к Рину, — А тебе проколы очень идут.

— Вот и пусть они будут у меня. А у тебя красивое чистое личико, — сказал Итоши вполголоса, притянув синеволосого за талию, — Теперь ты готов?

— Готов, — хмыкнул Исаги.

— На все сто?

— На все двести.

***

— А Мегуру где? — спросил полушёпотом Рин, немного наклонившись к уху Исаги.

— Сказал, что сам доберётся, — ответил Йоичи, прильнув головой к плечу Итоши.

Парни зашли в здание университета. Внутри всё гудело и кишело студентами. Солнце медленно клонилось к горизонту, оставляя на стенах свои полосы света, проходя лучами через окна. Конец. Приближался конец первого курса. Остался май и летняя сессия. А потом отдых целых два месяца. Атмосфера была похожей на ту, которая бывает на последний учебный день в школе. Солнце лезет через окна, на душе уже свобода, а настроение выше крыши.

— Мои хорошие! — воскликнул знакомый голос сзади, а чьи-то руки моментально обняли обоих парней.

— Мегуру! — рассмеялся Исаги, поворачивая голову назад к своему другу.

— Да, я! — хохотнул Бачира с привычной широкой улыбкой.

— Нормально доехал? — спросил Итоши, придерживая Йоичи одной рукой за плечи, чтобы тот не свалился от натиска Бачиры.

— Да всё замечательно вообще, — ответил Мегуру, — Ну что, уже чувствуете, как пахнет свобода?

— Ты так говоришь, будто у тебя не первый курс учёбы заканчивается, а срок в тюрьме, — заметил Итоши.

— Рин! — воскликнул Бачира с напускным возмущением, пока Исаги расхохотался так сильно, что у него слёзы в уголках глаз скопились, — А ты чего смеёшься?

— Ой, ребят, я вас обожаю, — сказал со сбитым после смеха дыханием Йоичи, утирая глаза от слёз, — Так смеялся, аж живот заболел.

— Тю! Пойдёмте уже, ато без нас всё съедят! — воскликнул Мегуру и потопал вперёд в столовую, а парни пошли за ним.

Столовая была уставлена, как зал в клубе. Столы стоят по краям, чтобы не мешать, стоит главный стол с различной едой из доставки, а в центре было очень много свободного пространства для танцпола. Свет был выключен, дискошар болтался под потолком, а небольшие проекторы путешествовали своими лучами по всей столовой, полностью имитируя какой-то ночной клуб. Большинство студентов уже было тут и наслаждалось жизнью. Кто-то даже алкоголь протащил через охрану.

Веселье началось. Из массивных колонок лились песни, а как только начинала играть какая-то знакомая для большинства песня, то почти вся столовая погружалась в крики и оры слов этой песни. Всё таки руководство университета постаралось, закатив в конце учебного года такую дискотеку для студентов.

Рин стоял, прислонившись лопатками к стене, и наблюдал за синеволосой макушкой среди большой толпы. Итоши держал в руке пластиковый стаканчик с виноградным соком и следил за Исаги, стоя в сторонке ото всех. Йоичи вместе с Мегуру прыгали и танцевали с широкими улыбками на устах. От такого счастливого вида Исаги в груди у Итоши поднялась волна чего-то тёплого, приятного, настольгического. Было радостно видеть синеволосого таким счастливым. Рин вспомнил, как похожая ситуация была в школе на новогодней дискотеке. Исаги выглядел тогда жизнерадостным, но Итоши даже не подозревал, что уже в это время синеволосый питал к нему притяжение. В то время Йоичи был светлым парнишкой, даже несмотря на то, что у него не было множества друзей. У него был Мегуру, но время показало, что один лучший друг намного лучше нескольких таких себе. Итоши видел, что Бачира является огромной поддержкой для Исаги. За это он уважал Мегуру, ведь он оставался с Йоичи, даже когда тот был на самом дне. Бачира даже словно почувствовал, что с синеволосым что-то случилось, когда тот сбежал с общаги в суровую зиму. Иметь такого хорошего друга почти равноценно выигрышу в лотерею. И всё же Рин понял, что хочет быть самой крепкой и надёжной опорой для Йоичи.

— Рин, привет, — послышался тихий, едва разборчивый сквозь кричащую музыку голос.

Итоши перевёл взгляд к подошедшему человеку. Девушка с блондинистыми волосами была одета в нежно-розовое платье. В её волнистых волосах были заколки. Зелёные глаза были подведены короткими стрелками, а реснички подкрашены тушью. Девушка свела руки за спину, глядя на Рина с долей вины. Это была Савараги.

— В чём дело? — спросил Итоши, сделав глоток сока.

— Я понимаю, что ты всё ещё злишься. И я сама поняла, что жутко виновата. Я поступала очень низко, — говорила Савараги, — Вижу, вам с Исаги очень хорошо. Я за вас очень рада, правда.

— Ты пришла снова давить на жалость? Что ты хочешь этим сказать? — напрягся Итоши, сверля взглядом одногруппницу.

— Нет-нет! Я хочу сказать пару слов Исаги, — призналась девушка.

— И что ты хочешь ему сказать? Снова наплести бред, что я гулял с какой-то девчонкой? — фыркнул Рин, сжав пальцами пластиковый стаканчик с соком.

— Нет, честно, — проговорила Савараги и направилась к Исаги.

Рин не сводил взгляда. Девушка подошла к Йоичи и Бачире. Сразу было видно, как Исаги напрягся, когда одногруппница подошла к нему. Она стала ему что-то говорить, но Рин не слышал ничего из-за музыки и баже незначительного расстояния от парей и девушки. Исаги кивнул что-то ей в ответ, и Савараги ушла в толпу. Мегуру и Йоичи пошли к Итоши. Бачира ухватил оставшийся кусочек пиццы с ближнего стола, а Исаги сразу же прильнул к своему любимому.

— Что она тебе сказала? — спросил Итоши, приобняв Исаги свободной рукой за плечи.

— Попросила прощения. Сказала, что очень сожалеет, — легкомысленно ответил Йоичи и взял из руки Рина стаканчик с соком, а затем и выпил немного.

— Чёрт с ней, — вздохнул Итоши и уткнулся носом в синеволосую макушку, которая очень приятно пахла шампунем.

— Привет... Ты Мегуру? — спросила подошедшая брюнетка в джинсах и приталенной футболке.

— Да, привет, — отозвался Бачира, обернувшись к девушке.

— Я хочу с тобой познакомиться, — ответила девушка, — Я с другой группы.

— Оу, ну давай, я не против, — усмехнулся Мегуру.

Исаги потянул Итоши за руку и повёл его к выходу из столовой. Рин не сопротивлялся и спокойно шёл за Йоичи.

— Ты чего? — спросил ресничка, остановившись в пустом коридоре, пока из столовой всё ещё играла громкая музыка.

— Пусть знакомится, — хмыкнул Исаги и подмигнул.

— Понял, понял, — ответил Итоши, — А мы куда пойдём?

— Пошли, покажу.

Йоичи взял Рина за руку и уже на одном уровне с ним пошёл вверх по лестнице. Дойдя до конца, Исаги открыл дверь. Это был выход на крышу. На улице уже стемнело, и ветерок стал прохладным. Синеволосый провёл Рина чуть дальше, ближе, но не слишком к краю и уселся на пол, а следом за ним и Итоши. Ресничка обнял Йоичи рукой за плечи и прижал к себе. Ветер развевал их волосы. Парни сидели в тишине, слушая мелодию природы и наслаждаясь обществом друг друга. Исаги положил свою голову на плечо Рина, а последний уложил свою голову щекой на синеволосую макушку.

— Знаешь, Рин, я действительно чувствую себя счастливым. Раньше я думал, что не заслуживаю счастья. Я ненавидел зиму этого года, но сейчас я понимаю, что если бы я её не пережил, то я вряд ли бы сидел вот так с тобой, — заговорил вполголоса Исаги.

— Дурак, не говори так, — буркнул Итоши, прижимая синеволосого ближе к себе, — Ты бы жил и процветал дальше. Если бы ты умер из-за меня, я ни за что себе этого не простил бы.

— Серьёзно, когда я увидел тебя с Савараги после той вечеринки, я думал, что не доживу тот день, — шептал Исаги.

— Йоичи, не смей даже думать об этом. Ты всегда говоришь, что с тобой всё нормально, даже когда ты чахнул, как цветок.

— А помнишь мы с тобой готовили доклад в библиотеке? — сказал тихо Исаги, прижимаясь к Рину, — Я тогда со стыда был готов сгореть.

— Ты дурень просто. Мог бы просто сказать, что плохо себя чувствуешь, а не терпеть до победного, — серьёзно заметил Итоши, взлохмачивая синие волосы.

— Да, я понимаю, просто раньше всегда так делал, так что ничего с этим не мог поделать.

— А я помню, как ты Бачиру, его маму и меня на уши поставил, когда сбежал. Знаешь, как я переживал тогда? — проговорил Рин.

— Глупым был, соглашусь, — вздохнул Исаги, — Но и ты тоже не лучше. Взял тогда куртку с себя снял. Скажи честно, ты сбрендил? Могли бы обойтись только моей простудой.

— Йоичи, ты сейчас не в том положении, чтобы учить меня, — ответил спокойно Рин, вдыхая аромат синих волос.

— Понял-понял, — выдохнул Исаги и чуть передёрнулся от порыва холодного ветра.

— Ты вообще на своих ошибках не учишься. Одеваться по погоде за тебя кто будет? Пушкин? — буркнул Итоши, чуть отстраняясь.

— Ну Рин, вечером же тепло было, — проговорил Исаги и почувствовал неимоверное тепло.

— Руки суй, — вздохнул Рин, накинув на плечи Йоичи свою кофту.

— Ну ты дурак совсем!? Опять заболеть из-за меня решил! — завопрошал Исаги.

— Успокойся уже. У меня-то иммунитет получше твоего будет. Ты на мороженое подышишь и уже с соплями ходишь, — хмыкнул Итоши и снова обнял Йоичи, прижимая его к себе поближе.

— Дурак, — буркнул Исаги, прижавшись своей щекой к плечу Итоши.

— Твой дурак.

Парни затихли. Тишина была приятной, наполненной заботой. Всё вокруг жило. Не зря весной всё оживает. Весна — это перерождение. Весна — это реинкарнация. Весна. И треснул самый крепкий лёд. Ясно, значит пора идти вперёд. Каждый вдох как первый, хочется аж кричать, сука, матом. Каждый поцелуй с землёй — в грудь очередь из автомата.

— Эй, что с тобой? — спросил вполголоса Итоши, услышав сдавленный всхлип.

— Просто... подумал, что не хочу терять всё, что имею, — продрожал тихо голос Исаги.

— Господи, Йоичи... — прошептал Рин и поднял рукой голову синеволосого за подбородок.

— Рин, я никогда не был так счастлив. Мне так хорошо. Будь со мной. Мне кажется, я искал тебя везде и всю жизнь, — говорил дрожащим голосом Исаги.

— Йоичи, ну, хватит плакать, всё же хорошо, — прошептал Рин, утирая пальцами слёзы с личика любимого человека.

— Я знаю. Мне хорошо, вот и плачу, — шмыгнул носом Исаги.

— Всё-всё, спокойно, солнце. Я безумно рад, что ты со мной, — проговорил Итоши, осыпая лицо Йоичи мягкими поцелуями, одновременно вытирая маленькие слёзки, — Я искал тебя в чертах людей, искал тебя в шумах капели.

— Я тебя люблю, Рин, — прошептал Исаги, глядя в безумно любимые бирюзовые глаза.

— Я тебя тоже люблю, Йоичи, — ответил тихо Рин, и его губы нашли губы Исаги.

Йоичи сразу же поддался вперёд, закрыв глаза. Он обвил руками шею Итоши, пальцами сжимая тёмно-зелёные волосы на затылке. Рин обнимал Исаги, легонько сжимая его плечи. Губы и языки сплелись в единое целое. В груди поднимался необъятный океан любви, нежности, заботы и, конечно, привязанности. Сейчас это казалось правильным. Это и было правильным. Так и должно быть. И плевать, если кто-то увидит. Человек живёт жизнь для себя, а не для общественного мнения. Плевать, если кто-то до сих пор считает таких людей, как Йоичи, врагом народа. Сейчас мир сузился лишь до этой крыши и двоих парней, сидящих на ней. Губы обжигали. Сердца бились в унисон. Так и звучит любовь, когда вместе переживаете столько потрясений и в итоге остаётесь вместе.

Оттепель. Не только в природе, но и в душе.

— Йоичи, обещай мне быть честным, абсолютно всегда. Я хочу знать всё о тебе, — прошептал Итоши, едва оторвавшись от любимых горячих губ.

— Обещаю. И ты тоже обещай быть честным, чтобы всё было так, как сейчас, — проговорил Исаги, прислонившись своим лбом ко лбу Итоши.

— Обещаю, — ответил Рин, усадив Йоичи себе на колени и обняв его.

Давайте же все вместе будем честны. Честность — главный фактор, который в наше время влияет почти на все жизненные процессы. Обнажить тело легко, а вот обнажить душу не каждому под силу. Без честности не существует благополучия. Не существует понимания. Не существует истины. И не существует любви.

Давай будем честны.