Глава 24
Эмма решила уехать на неделю к родителям.
Думала, что там будет легче.
Родители ее понимали — когда она позвонила им и сообщила, что хочет приехать, никто не был против. Уже дома Эмма поделилась всей историей и своими чувствами.
Телефон всегда лежал рядом, но она его почти не трогала. Лишь иногда открывала диалог. С ним.
Смотрела на его имя.
Думала.
Но не писала.
Слова Сэма настойчиво всплывали в голове слишком часто.
«Он изначально не планировал с тобой быть...»
«Он понимает, что это даёт внимание, популярность...»
«Он уже проходил через это...»
Спустя пару дней она написала Пете. Вывалила в чат все, что чувствовала, с момента окончания интервью.
Эмма: Ты занят?
Ответ пришёл почти сразу.
Петя: Для тебя — никогда
Петя: Что случилось?
И Эмма рассказала всё. Про интервью. Про слова. Про договор. Про молчание.
Не сказала лишь про Сэма... Ей показалось, что в этой истории он роли не играет и говорить об этом парне нет смысла.
Ответ Петра был не быстрым, но честным.
Петя: Это странно звучит.
Петя: Он либо идиот
Петя: Либо у него были причины
Эмма невольно усмехнулась.
Эмма: Отлично. Из-за каких это причин можно вот так резко переставать общаться?
Петя: Я не знаю. Ты уверена, что он просто так это сказал?
Она зависла над экраном.
Эмма: Не знаю. Мы даже не общались после этого. Он мне не отвечал на сообщения, а я проигнорировала его звонок.
Петя: Лучше не делай выводы сейчас.
Петя: Сосредоточься на соревнованиях.
Петя: И не беги к нему сама.
Эмма прочитала. И почему-то именно это задело.
«Не беги»
Она и не собиралась.
Правда ведь?
Спустя неделю «отдыха» Эмма вернулась в Роквилл. Надо было собираться с силами и возвращаться к тренировкам... на которых она могла увидеть Илью. Это было главной причиной, почему Моар оттягивала возвращение на лед.
Но чему быть, того не миновать.
Первая утренняя тренировка. Знакомый холод льда. Знакомый звук лезвий. Всё было как раньше и при этом совершенно не так.
Эмма стояла у входа на арену чуть дольше, чем нужно. Как будто собиралась с силами.
А потом всё-таки вышла на лёд.
— Эмма! Рада тебя видеть! — крикнула девушка Татьяна Малинина. — Как отдохнула?
Вопрос был задан из вежливости, но Эмме от него стало плохо. Она опустила глаза и Татьяна поняла, что лучше об этом не говорить.
— Сейчас начнем с легкой разминки, сегодня без прыжков. Тренируем дорожки и вращения.
Эмма кивнула и выдохнула. Она не увидела нигде Романа и Илью, поэтому решила, что сегодня на льду их не будет.
Спустя 20 минут она поняла, что ошиблась.
Дверь со стороны подтрибунного помещения открылась.
Эмма невольно замедлилась, подняла взгляд.
Роман. А с ним конечно...
Илья.
Он вышел спокойно, как обычно. Чуть прокатился вдоль борта, проверяя лёд, сделал пару лёгких движений, разминаясь. Всё выглядело привычно. Отработано. Как будто ничего не изменилось.
А потом поднял голову. И увидел её.
Их взгляды встретились, но девушка моментально отвернулась.
Это не было резким ударом.
Скорее — тихим, но глубоким ощущением, от которого на секунду сбилось дыхание.
Всю эту неделю Илья думал о том, что рано или поздно она здесь будет, вернется к тренировкам. Но всё равно оказался не готов к тому, как это на случилось самом деле — снова видеть её на льду.
Она стояла чуть в стороне, уже в движении, работала с Татьяной. Спокойная. Собранная. Не потерянная, не сломанная — наоборот, слишком ровная.
И именно это задело.
Не было ни злости, ни растерянности, ни попытки что-то показать. Она выглядела так, будто просто вернулась к работе.
Илья задержал взгляд на долю секунды дольше, чем следовало, а потом отвёл его. Не потому что не хотел смотреть.
Потому что понял — если продолжит, будет только хуже.
------
— Начинаем, — спокойно сказал Роман.
Илья кивнул и оттолкнулся.
Движение сразу помогло. Лёд принял, как всегда. Привычно. Надёжно.
Он поехал быстрее, чем обычно в начале тренировки, будто сразу пытаясь задать темп, в который не смогут пробраться лишние мысли.
Первый заход.
Прыжок.
Чистое приземление.
Роман что-то сказал, но Илья услышал только общий смысл — «ещё».
Он снова разогнался.
Скорость, вращение, точка отрыва — всё складывалось в привычную схему, в которой не было места сомнениям. Только тело, только техника, только контроль.
Стало легче. Но не полностью.
Где-то на периферии всё равно оставалось ощущение её присутствия. Он не смотрел, но точно знал, где она находится. Как будто чувствовал это не глазами, а чем-то глубже, почти автоматически.
Один раз он всё-таки сорвался. Поднял взгляд. Коротко.
Но Эмма на него не смотрела.
Илья чуть сильнее сжал челюсть и отвёл взгляд. После этого он больше не смотрел. Не позволял себе.
— Концентрация, — коротко сказал Роман, подъезжая ближе. — Ты теряешь ось на заходе.
Голос был спокойный, рабочий. Без лишнего.
Илья кивнул.
— Понял.
Он глубоко вдохнул, выровнял дыхание и снова вышел на заход.
Теперь — чище. Жёстче. Точнее.
Илья начал раз за разом повторять элементы, доводя их до автоматизма, выжимая из себя максимум. Каждое движение становилось чуть резче, чуть собраннее, как будто он специально сжимал всё лишнее внутри, оставляя только необходимое для прыжка.
В какой-то момент Малинин остановился у борта, чтобы перевести дыхание, и увидел заход Эммы на тройной аксель. В памяти резко всплыли воспоминания об их первом дне знакомства.
Тогда он сидел на трибунах и наблюдал за этой девушкой и ее попытками приземлить прыжок.
И сейчас, не отрывая взгляд, в своих мыслях он также комментировал ее попытку.
«Рано... держи... сейчас...»
Получилось не идеально. И он знал в чем дело, но не мог сказать об этом Эмме.
Илья резко выдохнул и пошел на четверной аксель.
Приземлился, но с плохим выездом. Лезвие скользнуло по льду с характерным звуком.
Он остановился, прислушался к словам Романа, который явно не понял, что и зачем сейчас сделал его сын.
Малинин и сам не понимал. Он провёл рукой по волосам и снова оттолкнулся, как будто физически отбрасывая это воспоминание назад.
Следующий прыжок — четверной сальхов — был чище.
И ещё один.
И ещё.
Он продолжал.
Пока тело не начало уставать. Пока дыхание не сбилось. Пока внутри не осталось почти ничего, кроме ритма.
Утренняя тренировка закончилась, но после нее Малинин не пошел домой. Он гулял по улицам города, слушая музыку в наушниках. Дошел до своего «места силы» — тот самый обрыв. И просидел там до вечерней тренировки.
Вечерняя тренировка была легче. На ней не было Татьяны с Эммой.
Сначала Илья хотел спросить у отца, почему их нет, но сдержался. Ему не нужна эта информация. Парень выехал на лед.
Снова прыжки. Идеальные. Плохие. Несколько попыток четверного акселя.
Малинин не жалел себя и не давал «посторонним» мыслям отвлекать его от катания.
Ближе к ночи он вернулся домой. Прошёл в комнату, даже не включая свет. Снял кофту, бросил её на спинку стула и сел на кровать. Тело устало после тренировки.
Он провёл рукой по волосам и уставился в одну точку. Мысли не давили, но и не отпускали.
Стук в дверь. Это была мама.
— Можно?
— Да, заходи. — отозвался Илья.