часть 3
Лина сразу поднялась, быстро вдохнула, выдохнула — короткий, привычный ритуал перед каждой работой — и направилась вслед за Никитой.
Он уже сидел в кресле, уткнувшись в телефон, и даже не поднял головы, когда она подошла. Лина обошла его сбоку, встала так, чтобы закрыть своим телом его отражение в зеркале, — ей не нравилось, когда клиенты смотрят на процесс со стороны, это отвлекало.
Она быстро окинула его взглядом профессионала. Кожа чистая, но под глазами залегли синеватые тени, глубокие и упрямые, какие бывают после нескольких бессонных ночей подряд.
— Ну, какой запрос? — спросила она спокойно. — Или просто лёгкая корректировка?
Никита поднял на неё глаза. Его зелёные зрачки чуть расширились, привыкая к тому, что она стоит так близко, и он слегка усмехнулся — той самой мягкой, тёплой усмешкой, которую Лина уже заметила минуту назад.
— Всё на твой вкус, — сказал он и вдруг широко, совершенно открыто улыбнулся. Не дежурно, не для галочки. По-настоящему.
И только сейчас Лина заметила то, что упустила издалека: у Никиты был септум — маленькое серебряное колечко, продетое через перегородку носа. Именно в этот момент, когда он улыбнулся и чуть повернул голову, украшение ярко блеснуло, поймав свет от лампочек вокруг зеркала. Блик ударил прямо в глаза, на секунду ослепив девушку.
Лина моргнула, отводя взгляд, но уголки её губ всё же дрогнули в ответной полуулыбке.
— Поняла, — сказала она, потянувшись к своему чемоданчику за антисептиком и ватными дисками. — На мой вкус, значит. Ты рисковый, я смотрю.
— А ты только заметила? — Никита приподнял бровь, и колечко в носу снова сверкнуло, но теперь Лина была готова.
Она промолчала, но внутри что-то ёкнуло. «Спокойно, — сказала она себе. — Просто работа».
Она протёрла ему лицо тоником, убирая остатки дневной грязи и кожного жира, и принялась всматриваться в черты, мысленно подбирая палитру, чтобы освежить взгляд и замаскировать эти синие круги под глазами. Никита послушно закрыл глаза, и Лина на секунду позволила себе задержать взгляд на его лице — беззащитном, расслабленном.
Лина спокойно работала. Кисти двигались мягко, уверенно. Никита сидел с закрытыми глазами, но не молчал. Иногда он что-то говорил шёпотом — так тихо, что слова предназначались только ей одной. Иногда проскакивали короткие шутки: про концерты, про вечно опаздывающих артистов, про то, как странно чувствовать на лице чьи-то пальцы, но при этом не хотеть, чтобы они убирались.
После каждой такой фразы Лина немного улыбалась и тихо хихикала — сдержанно, почти незаметно, но достаточно, чтобы Никита чувствовал её реакцию. Он улыбался в ответ, и от этого его скулы чуть смещались, заставляя Лину каждый раз поправлять растушёвку и мысленно ругать себя за то, что отвлекается.
Она не замечала, что происходит за её спиной. А там происходило многое.
Лера и Жанна, работавшие с Артёмом и Егором, то и дело бросали короткие, колючие взгляды в сторону бокового зеркала. Лера — с открытым раздражением, Жанна — с холодным любопытством. Они видели, как Никита смотрит на Лину. Даже с закрытыми глазами он поворачивал голову в её сторону, когда она замолкала, будто искал её взгляд. Они видели, как он улыбается — не той дежурной улыбкой, которую бросил им на входе, а совершенно другой, тёплой и какой-то домашней. Они видели, как Лина, сама того не замечая, начала работать медленнее, задерживаясь на каждом движении дольше, чем требовалось.
Лера переглянулась с Жанной. Жанна чуть приподняла бровь. Ни слова, но всё было ясно.
Оля тоже заметила.
Она стояла чуть поодаль, прислонившись к стене, и наблюдала за блондином и визажисткой с растущим интересом. Как Никита наклоняет голову чуть ближе к её рукам. Как Лина, поправляя ему чёлку, замирает на секунду дольше, чем нужно для простого жеста. Как они смеются вместе — синхронно, будто слышат что-то общее, недоступное остальным.
Оля тихонько достала телефон, сделала шаг в сторону, чтобы поймать удачный ракурс, и нажала на кнопку.
Фото получилось очень живым. В этот самый момент Никита и Лина как раз улыбались. Он — чуть приоткрыв рот, с мягкими морщинками у глаз. Она — склонив голову, с кистью в руке, наполовину повернувшись к нему. Свет от лампочек падал так, что септум Никиты блеснул, а волосы Лины отливали тёплым золотом. На фото не было ни пафоса, ни постановки — только два человека, которые забыли, что их кто-то видит.
Оля опустила телефон, посмотрела на снимок и довольно улыбнулась. Потом перевела взгляд на Леру, которая сверлила Лину взглядом, и на Жанну, делающую вид, что её это совершенно не касается.
— Интересно, — тихо сказала Оля самой себе и убрала телефон в карман.
За окном гримерки всё так же гремел настройкой звука концерт, а внутри, под лампочками у зеркала, продолжалось что-то, чему Оля только что нашла идеальное доказательство.