Помнишь?

Таисия с детства была проблемным ребёнком. Ругалась с родителями, плохо училась в школе и уже с одиннадцати лет начала пропадать вечерами во дворе, где её быстро приняли в компанию старших ребят. Там она впервые почувствовала странную свободу — никто не читал нотаций, не требовал быть «удобной» и не задавал лишних вопросов.

Учителя в школе давно махнули на неё рукой. В дневнике всё чаще появлялись замечания, а оценки скатывались вниз, как будто их тянула какая-то невидимая сила. Дома становилось только хуже: разговоры с родителями превращались в крики, хлопающие двери и долгие часы тишины, наполненной обидой.

Таисия научилась защищаться — грубостью, равнодушием, дерзкой улыбкой. Но за всем этим пряталась совсем другая девочка: та, которая по ночам лежала, глядя в потолок, и пыталась понять, почему ей так трудно быть «нормальной», как все.

Однажды, на очередной прогулке с ребятами постарше, к Таисии подошла маленькая девочка, лет десяти.

– Тая, помоги! Меня там мальчики обижают! – всхлипнула девчонка с большими голубыми глазами.

Дети на районе знали – Таисия не из слабых. Она защищала девочек младше. Мальчиков тоже защищала, но реже. Те боялись подойти к ней – признак слабости просить у девочки тринадцать лет, чтобы она заступилась за мальчишек.

Таисия медленно выдохнула, стряхнула пепел с сигареты и прищурилась, глядя на девочку.

– Где они? – коротко спросила она.

Девчонка молча указала за гаражи, туда, где обычно собирались те, кто считал себя «главными» на районе. Таисия хмыкнула и пошла вперёд, не оглядываясь – знала, что её компания потянется следом, просто из любопытства.

За гаражами стояли трое мальчишек – лет по двенадцать-тринадцать. Один держал чей-то рюкзак, другой смеялся, а третий делал вид, что вообще ни при чём.

– Эй, – голос Таисии прозвучал спокойно, но в нём было что-то, от чего смех сразу оборвался. – Положили вещи и разошлись.

Мальчишки переглянулись. Один попытался усмехнуться:

– А то что?

Таисия подошла ближе. Не спеша. Так, чтобы они сами сделали шаг назад.

– А то я въебу.

Тишина повисла тяжёлая, как перед грозой. Тот, что держал рюкзак, первым не выдержал – бросил его на землю.

– Да забирай, больно надо, – пробурчал он, отводя взгляд.

Через секунду вся троица уже отходила в сторону, стараясь не показывать, что просто сбежали.

Таисия наклонилась, подняла рюкзак и протянула девочке.

– Держи. И не ходи сюда одна.

Девочка кивнула, крепко прижимая рюкзак к себе.

– Спасибо, Тая… – тихо сказала она и вдруг неожиданно обняла её.

Таисия замерла на секунду. Такие жесты были для неё непривычными. Она неловко похлопала девчонку по плечу и отвернулась.

– Иди уже, – буркнула она, пряча глаза.

Когда девочка убежала, кто-то из старших прыснул:

– Ну ты, Тая, как местный супергерой.

Таисия усмехнулась, но внутри что-то странно сжалось.
Она не считала себя хорошей. Не пыталась ей быть.

Но в такие моменты – когда кто-то смотрел на неё с благодарностью, а не с упрёком – мир на секунду становился другим. И ей это… нравилось.

– Ты, – послышался незнакомый голос, который вывел Таисию из её мыслей. – Че это ты моих пацанов гоняешь? Страх потеряла?

Таисия усмехнулась самой себе и медленно повернула голову.

Перед ней стояла девочка – кареглазая, с темным каре и смешной чёлкой. Скорее всего ровесница Таисии.

Она прищурилась, внимательно разглядывая незнакомку.

– Твоих? – спокойно переспросила она, чуть склонив голову. – Я не знала, что они теперь по владельцам ходят.

Кто-то за спиной Таисии тихо прыснул, но тут же замолчал – атмосфера резко натянулась.

Девочка шагнула ближе.

– Если мои пацаны кого-то трогают, значит, так надо.

Таисия усмехнулась шире, но в глазах мелькнул холод.

– Значит, плохо надо, – коротко ответила она. – Девчонку трогать – это теперь по правилам?

Девочка на секунду замолчала, изучая Таю так же внимательно, как и та её. В этом взгляде не было страха – только интерес и лёгкое раздражение.

– А ты, значит, местная спасительница? – с усмешкой спросила она. – Думаешь, если сильная, можно лезть куда не просят?

– Думаю, – спокойно ответила Таисия, делая шаг вперёд, – что если никто не лезет, то такие, как твои «пацаны», начинают путать берега.

Тишина стала почти звенящей. Даже ветер, казалось, стих.

Девочка медленно кивнула, будто что-то для себя решая.

– Смелая, – сказала она. – Или глупая.

– Проверишь? – так же тихо ответила Таисия.

На секунду показалось, что сейчас всё закончится дракой. Кто-то за спиной Таисии даже переступил с ноги на ногу, готовясь вмешаться.

Но девочка с карими глазами вдруг усмехнулась. Не зло – скорее с уважением.

– Не сегодня, – сказала она, отступая на полшага. – Но ты мне уже нравишься, Тая.

Таисия чуть нахмурилась.

– А я тебя впервые вижу.

– Запомнишь, – легко ответила она. – Я надолго.

Она развернулась и свистнула своим – тем самым мальчишкам, что ещё недавно стояли за гаражами. Те тут же подтянулись к ней, уже без прежней наглости.

Перед тем как уйти, девочка обернулась:

– И да… – она прищурилась. – В следующий раз лучше сначала поговори со мной.

Таисия хмыкнула.

– Следующего раза не будет.

Девчонка только усмехнулась и ушла.

Таисия смотрела ей вслед дольше, чем хотела бы признать.
Внутри снова появилось то странное чувство – смесь раздражения и интереса.

Похоже, на районе появился кто-то, кто не собирался её бояться. И Таисию это жутко бесило.

---

История Таисии не началась во дворе.
Она началась гораздо раньше – в квартире на четвёртом этаже, где почти никогда не было тихо.

Когда-то всё было иначе. Таисия это помнила – смутно, как старую фотографию. Мама смеялась, папа приносил по вечерам сладости, и даже обычные ужины казались чем-то важным. Тогда она ещё верила, что так будет всегда.

Но всё закончилось в один вечер.

Сначала были крики. Долгие, громкие, срывающиеся. Таисия сидела в комнате, сжимая в руках игрушку, и пыталась не слушать. Потом – звук разбитой посуды. И хлопок двери, от которого дрогнули стены.

Отец ушёл.

Сначала Таисия ждала, что он вернётся. Каждый день прислушивалась к шагам в подъезде, вскакивала от каждого звонка в дверь. Но проходили недели, месяцы… и ожидание превратилось в пустоту.

Мама изменилась почти сразу.

Она стала тише – но эта тишина была хуже криков. Взгляд – уставший, будто она смотрела сквозь людей. Она начала задерживаться где-то по вечерам, потом – возвращаться с запахом алкоголя, а потом и вовсе перестала объяснять, где была.

– Не лезь, – говорила она, когда Таисия пыталась что-то спросить. – Ты ещё ничего не понимаешь.

Но Таисия понимала.

Понимала, что дома ей больше не рады. Что её никто не слушает. Что она – лишняя в собственной жизни.

Сначала она просто гуляла дольше обычного. Потом начала пропадать до темноты. Потом – до ночи.

Во дворе было проще. Там никто не спрашивал, почему она молчит. Никто не требовал быть хорошей. Там уважали за силу – и Таисия быстро поняла, как эту силу показывать.

Первая драка случилась почти случайно. Кто-то толкнул, кто-то сказал лишнее слово – и она не сдержалась. После этого стало легче. Как будто вся злость, которую она не могла выплеснуть дома, наконец нашла выход.

Учёба ушла на второй план. Замечания в дневнике стали привычными. Учителя говорили с ней устало, как с безнадёжной.

А дома… дома никто даже не спрашивал.

Иногда мама сидела на кухне в полной темноте, с пустым взглядом, и даже не замечала, что Таисия пришла. Иногда они могли не говорить друг с другом днями.

И только ночью, когда всё затихало, Таисия лежала и смотрела в потолок.

Она злилась. На отца – за то, что ушёл. На мать – за то, что осталась, но как будто исчезла. На себя — за то, что не может ничего изменить.

Но больше всего она боялась одного: что всё это – навсегда.

И тогда она решила – если дома её никто не видит, значит, она станет заметной там, где может.

Так во дворе появилась Таисия, которую знали все: дерзкая, жёсткая, та, к которой идут за защитой и которой боятся перечить.

Только никто не знал, что за этой силой стоит девочка, которая всё ещё иногда просыпается ночью от ощущения, будто за дверью кто-то есть… и это папа наконец вернулся.

Но за дверью всегда было пусто.

И с каждым годом эта пустота становилась всё больше.