Луч солнца во мраке души

С момента пробуждения Амайи прошёл ровно месяц. Четыре недели пролетели в бесконечной череде медицинских осмотров, базовых тестов и изнурительных занятий с реабилитологом. Организм девушки, послушно откликаясь на молодость и внутреннюю силу, восстанавливался с поразительной скоростью. Шаг за шагом, превозмогая слабость в мышцах после полугода неподвижности, она заново училась уверенно держать равновесие и ходить без посторонней помощи. Врачи были искренне удивлены её прогрессом и в середине душного, раскалённого августа наконец подписали бумаги на выписку. Физически Танака была здорова. Но её разум по-прежнему оставался чистым, гладким холстом.

Тяжёлая входная дверь тихо щёлкнула, открываясь. В прохладный полумрак прихожей первым вошёл Джун, неся в руках небольшую сумку с её больничными вещами.

- Ну вот мы и дома, принцесса, - негромко произнёс он, ставя сумку на пол и делая шаг в сторону, чтобы освободить проход.

Следом за ним переступила порог Амайя. Она двигалась неуверенно, робко, её ладони слегка подрагивали. Девушка замерла на коврике у двери и принялась озираться по сторонам со странным, пугливым любопытством. Она рассматривала аккуратно расставленную обувь на полке, вешалки, зеркало в полный рост. Всё вокруг казалось ей совершенно чужим, незнакомым, но глубоко внутри, на самой грани подсознания, в груди шевелилось странное, щемящее чувство дежавю. Стены этого дома безмолвно хранили шесть лет их общего счастья, смеха и тепла, и теперь эти скрытые призраки прошлого словно робко касались её плеч.

Харуми мягко улыбнулся, наблюдая за её растерянностью, и аккуратно указал рукой вдоль коридора:

- Твоя комната прямо по коридору и направо. Иди, осваивайся. Твои вещи лежат на своих местах, я ничего не трогал.

Красноглазая несмело кивнула и медленно пошла в указанном направлении, слегка касаясь пальцами гладких обоев на стене. Джун проводил её взглядом, чувствуя, как сердце щемит от смеси острой боли и робкой надежды. Девушка открыла дверь и зашла в комнату. Летнее августовское солнце мягко пробивалось сквозь тонкую занавеску, освещая уютный интерьер. На стенах висели плакаты, на полках стояли забавные безделушки, книги, а в углу притаился большой мягкий медведь. Амайя на негнущихся ногах подошла к заправленной кровати и аккуратно присела на самый край матраса. Она закрыла глаза, изо всех сил пытаясь зацепиться хоть за какую-то деталь, выудить из звенящей пустоты в голове хотя бы обрывок воспоминания, связанный с этой комнатой. «Вспомни, ну же, вспомни», - мысленно умоляла она свой мозг. Но ответом ей была лишь глухая, непроницаемая тьма. Ничего не получалось.

На глаза навернулись слёзы бессилия, и она тяжело вздохнула, открывая глаза. В этот момент она заметила, что парень стоит в дверном проёме. Опёршись плечом о косяк, он с мягкой, бесконечно тёплой и грустной улыбкой смотрел на неё, не сводя своих серых глаз.

- Что... что-то не так? - тихо спросила Амайя, смущённо поправляя подол своей лёгкой футболки. - Я как-то неправильно сижу? Или на мне что-то грязное?

Джун негромко рассмеялся, и этот звук показался комнате таким привычным, словно вернулся недостающий пазл. Он качнул головой.

- Нет, всё в порядке, Амайя. Всё идеально. Просто... я безумно рад видеть тебя здесь, как прежде. В этой комнате. В этом доме. Для меня это самое большое чудо.

Тёмноволосая посмотрела на него чуть мягче, чувствуя, как дикое напряжение внутри неё постепенно тает от его спокойного, убаюкивающего голоса.

- Ладно, - парень хлопнул себя по бёдрам, выпрямляясь. - Ты, должно быть, проголодалась после больничной еды и дороги. Я пойду на кухню, приготовлю обед. Желаешь чего-нибудь особенного? Может, есть какие-то предпочтения, которые ты подсознательно помнишь?

Танака на секунду задумалась, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям, но затем робко покачала головой, решив полностью довериться его выбору:

- Я не знаю... Я не помню, что люблю. Приготовь то, что посчитаешь нужным, Джун. Я доверяю твоему вкусу.

- Договорились. Будет традиционная японская кухня. Тебе точно понравится, - подмигнул он ей и развернулся, направляясь в сторону кухни.

Светловолосый зашёл в просторную, залитую солнцем кухню, и на мгновение замер. На раковине больше не стояли те самые две недомытые чашки из-под горячего шоколада - накануне выписки он всё же заставил себя навести в доме идеальный порядок, смывая следы полугодового застоя. Парень засучил рукава, достал из холодильника свежие продукты и принялся за готовку с особым, трепетным вдохновением. Ему хотелось через знакомые вкусы и ароматы подарить её сознанию первый, мягкий толчок к восстановлению. Он решил приготовить тори кацудон - сочные куриные котлеты в хрустящей панировке под нежным яичным соусом на подушке из рассыпчатого риса, а к ним - классический, согревающий мисо-суп.

Кухня тут же наполнилась звуками привычной домашней магии. Джун ловко и уверенно орудовал тяжёлым ножом, шинкуя зелёный лук и тонкими поломками нарезая водоросли вакаме. На плите в небольшой кастрюле уже закипал наваристый бульон даси, наполняя воздух густым, ни с чем не сравнимым ароматом морепродуктов и лёгкого дымка. Парень аккуратно опустил в бульон кубики нежного сыра тофу, убавил огонь и добавил густую мисо-пасту, тщательно размешивая её деревянной ложкой, чтобы не осталось ни одного комочка. Затем он принялся за курицу. Аккуратно отбил филе, обвалял его сначала в муке, затем во взбитом яйце и, наконец, в воздушных панировочных сухарях панко. Когда он опустил мясо на раскалённую сковороду с маслом, по кухне разнеслось аппетитное, громкое шипение. Золотистая корочка стремительно схватывалась, источая умопомрачительный аромат жареного мяса и специй.

В этот момент у порога кухни бесшумно появилась Амайя. Привлечённая невероятными, дразнящими запахами, которые буквально заполнили всю квартиру, она остановилась у косяка, точь-в-точь как сам Джун пару минут назад в её комнате. Танака принюхалась, и в её глазах промелькнуло странное, удивлённое выражение. Этот густой, пряный запах мисо-супа и жареного кацудона не был для неё новым. Её рецепторы мгновенно узнали его, посылая в мозг сигналы уюта, безопасности и абсолютного счастья. Она непроизвольно сглотнула слюну, заворожённо наблюдая за уверенными, сильными движениями блондина у плиты.

Джун краем глаза заметил её силуэт у порога. Он обернулся, держа в руке лопатку, и мягко подмигнул:

- Скоро всё будет готово, принцесса. У тебя есть ещё минут пятнадцать. Если хочешь, можешь сходить в душ с дороги. Свежие полотенца я положил на стиральную машину.

Красноглазая робко кивнула, благодарная ему за эту подсказку. В больничных стенах ей больше всего не хватало ощущения настоящей, домашней чистоты. Она повернула в ванную комнату, которая встретила её мягким ароматом лавандового мыла. Девушка включила воду, настроив её так, чтобы она была приятно-горячей. Встав под тяжёлые, плотные струи душа, она закрыла глаза. Горячая вода бережно смывала с неё остатки стерильного больничного запаха, расслабляла уставшие, отвыкшие от долгих прогулок мышцы. Очистив тело, она вышла, вытерлась пушистым большим полотенцем и переоделась в лёгкую домашнюю одежду - свободные шорты и просторную футболку, которую Джун заранее приготовил для неё. Взяв фен, она включила его и принялась сушить свои длинные, шелковистые чёрные волосы. Поток тёплого воздуха раздувал пряди, и Амайя заворожённо смотрела на своё отражение в зеркале, пытаясь привыкнуть к этой новой, незнакомой себе.

Едва она выключила фен, как из коридора донёсся сильный, уверенный голос парня:

- Амайя! Всё уже готово, иди за стол, пока не остыло!

Она аккуратно расчесала сухие волосы и несмело вышла на кухню. На деревянном столе уже стояли две глубокие пиалы с рассыпчатым рисом, поверх которого покоились сочные, золотистые кусочки тори кацудон, щедро политые нежным яйцом и посыпанные свежим зелёным луком. Рядом исходили ароматным паром две небольшие чаши с мисо-супом. Настоящая домашняя японская кухня.

Амайя вела себя очень тихо. Она робко присаживалась на стул напротив друга, аккуратно взяла в руки бамбуковые палочки и негромко произнесла:

- Спасибо за еду.

Ели они в абсолютном, звенящем молчании. Амайя сосредоточенно пробовала кацудон, и на её лице отразилось искреннее удовольствие - вкус был невероятно насыщенным, домашним и странно правильным. Сероглазый тоже молчал, не желая нарушать её покой лишней болтовнёй. Но ему и этого молчания было более чем достаточно. Внутри него разливалось глухое, трепетное счастье. После шести месяцев удушающего одиночества в этой квартире, после сотен часов на жёстком больничном стуле, она снова сидела напротив него. Ела его еду. Была дома и частично в порядке. Пусть она не помнила его, но её физическое присутствие здесь, в этих стенах, возвращало Джуну смысл жизни.

Спустя какое-то время, когда пиалы опустели, а Амайя аккуратно отложила палочки в сторону, Джун решил нарушить тишину. Он мягко отодвинул от себя посуду, опёрся локтями о стол и заглянул в её глаза.

- Ну как тебе? - негромко начал он разговор, разглядывая её расслабленное после душа лицо. - Как твоё самочувствие? Голова не кружится? Стены дома не давят на тебя?

Амайя робко подняла на него взгляд, слегка согретый теплом сытного обеда. Она аккуратно обхватила пальцами чашку с остатками тёплого зелёного чая, словно пытаясь согреть ладони.

- Всё хорошо, - тихо ответила она, прислушиваясь к ощущениям в собственном теле. - Голова почти не кружится. В больнице всё было таким... белым и холодным. А здесь как-то иначе. Воздух другой. Только... внутри всё равно странно. Будто я нахожусь в гостях у очень хорошего человека, но никак не могу вспомнить, почему я здесь живу. Мне немного неловко, Джун.

Парень понимающе кивнул, собираясь сказать ей пару ободряющих слов, но его взгляд случайно скользнул по её опустевшей тарелке из-под тори кацудона. Джун замер на полуслове, а его глаза удивлённо округлились. На самом краю белоснежной керамической пиалы аккуратной, идеально ровной кучкой был выложен весь зелёный лук, которым он так щедро посыпал блюдо при подаче. Танака отделила каждое пёрышко, каждую крошечную зелёную дольку, не оставив на рисе ни одной крупицы. Она сделала это абсолютно молча, машинально, даже не задумываясь над своими действиями. Харуми смотрел на эту сиротливую зелёную горку, и в его груди бешено, до боли заколотилось сердце. Амайя с самого детства люто, отчаянно ненавидела зелёный лук. Она не переносила его запах, его вкус и никогда, ни при каких обстоятельствах его не ела. Даже когда они заказывали пиццу или лапшу, она с точностью ювелира тратила несколько минут, чтобы выковырять из тарелки всё до последнего кусочка. Она забыла своё имя. Забыла его лицо. Но эта забавная, чисто её кулинарная привычка осталась нетронутой.

Светловолосый почувствовал, как к горлу подкатил горячий, удушливый ком, а на лице сама собой начала расцветать та самая широкая, безумная улыбка во все тридцать два зуба. Он понял. В этот самый миг он окончательно, чётко осознал: её душа всё помнит. Личность девушки не стёрлась безжалостным ударом металла, она просто спряталась глубоко внутри подсознания, защищаясь от пережитого кошмара. Тело помнило её привычки, её вкусы и её саму. Ещё ничего не потеряно. Вся эта амнезия - лишь временная стена, которую он обязательно разрушит.

Амайя заметила, как резко изменилось его лицо. Она проследила за его ошарашенным взглядом, уставившись на кучку лука, и испуганно сжалась, решив, что обидела его своей привередливостью.

- Извини меня, пожалуйста! - поспешно заговорила она, её щёки впервые за день порозовели от смущения. - Я... я не хотела тебя обидеть. Ты так вкусно приготовил, правда! Просто когда я увидела этот лук, у меня руки сами потянулись его убрать. Меня прямо передёрнуло изнутри. Я не знаю, почему я так сделала... Это, наверное, очень невежливо по отношению к повару?

Джун тихо, хрипло рассмеялся, с трудом сдерживая слёзы облегчения, готовые снова брызнуть из глаз. Он протянул руку через стол и аккуратно, едва касаясь, накрыл её тонкие пальцы своей тёплой ладонью.

- Нет, принцесса. Всё в порядке, - его голос вибрировал от нежности и глубокого торжества. - Ты всё сделала правильно. Ты всегда его ненавидела. Терпеть не могла с самого детства.

Амайя удивлённо моргнула, переводя взгляд с лука на его сияющее лицо:

- Правда?..

- Чистая правда, - Джун сжал её ладонь чуть увереннее. - Ты можешь забыть формулы из учебников или адрес этого дома, но себя ты не потеряешь. Твоя душа всё помнит. Нам просто нужно дать ей немного времени.

————————————————————

Вот вам Джун с распущенными волосками <3