~ Глава 28 ~
Дерек Парпер:
«Ну здравствуй, Вивиан Уайт, представляться я не хочу и не считаю это безопасным для себя. Пора открыть тебе абсолютно всю правду обо всём, что происходило. Стану для него предателем, но, к чёрту. Всё это время он врал, я никогда не стану для него кем-то значимым. Он оставит меня так же, как и все остальные. Я облажался. Но это не главное. Начну, пожалуй, с предыстории. Жили когда-то очень дружно два брата: Кельвин Уайт и Оливер Уайт. Кельвин, старший брат, всегда защищал маленького Оливера от ненормально отца алкоголика, который достаточно часто выходил из себя. Маленький Оливер стал взрослеть, логично, не так ли, хах. Его любовь к своему старшему брату, защитнику, его опоре и поддержке лишь крепла с каждым днём всё больше и больше, и он с каждым днём всё больше и больше не хотел расставаться со своим братом, считал, что они должны быть вместе, всегда. Ведь только они могут понять друг друга по-настоящему, ведь пережили одно и то же. Даже стали жить вместе, сбежав от отца тирана. Но потом, вдруг, резко, буквально из ниоткуда, появляется прекрасная девушка по имени Мия, в которую Кельвин оказался до безумия влюблён. Он хотел с ней семью. Хотел быть с ней рядом. Стать для так же опорой и поддержкой. Однако, Оливер, его младший брат, его душа, не смогла смириться с этим. Он слишком сильно любил его. Своей больной и ненормальной собственнической любовью. Хотя я бы сказал, что привязанность к нему и то чувство безопасности, которое он вселял, не давало Оливеру нормально разойтись с ним. Да и кто готов столкнуться с отвержением. Его мать бросила его, неизвестно жива ли. Отцу всё равно. В школе издевались из-за бедности. У него был лишь Кельвин. Так вот, что-то я ушёл не в ту степь. Вновь повторюсь, Оливер не мог смириться с этим, но Кельвину он и не планировал это говорить. Считал, что сам одумается. Но тайно он помогал. Подставлял Мию. Чтобы открыть дорогому и любимому брату глаза, однако не вышло. Они поженились, ребёнок. Однако, в дополнение, шизофрения с маниакальным синдромом. Оливер был рад, может взбесится когда-нибудь и Мия бросит его. Так, собственно, и вышло. Но брат не вернулся, ушёл в себя. Оливеру было больно. Но он не винил брата, винил лишь Мию и её маленькую дочь Вивиан. Он считал, что они заслуживают смерти. Хотел убить, однако медлил. Знал, что брату было больно. Он не был уверен, что готов лишить его вас. Да и к тому же был ли смысл. Мия бы ни за что его больше не подпустила, он сам понимал, что не стоит. Ради вашей безопасности. Кельвин вернулся тогда, они были вместе. А большего ему и не нужно было. Однажды, Кельвин уехал, жить другую жизнь, лечиться и всё забыть. Оливер поддержал. Считал, что это расположит брата ещё больше. Хоть мысленно он уже сто раз проклял ту мысль, что он оставляет его. ведь как так можно. Почему для него так просто. Он хотел уехать за ним, но Кельвин был против. Боялся, что навредит ему. Оливер не перечил, лишь стал ждать. Долго ждать. И вот, спустя много лет, очередная встреча и искренний разговор. Разговор о том, что чувствует он себя хорошо и хочет вернуть жену и дочь. Оливера взбесило после ухода Кельвина. Да так, что он подменил таблетки, чтобы тому снова стало плохо и он не думал приближаться к вам. Тот так и поступил. Однако, вы стали для него всё равно проблемой, которую нужно решить. А точнее, убить. Тогда он и помог вам с тормозами, чтобы вы попали в аварию. Но не вышло. Вы оказались слишком живучие. Однако, маленькое чувство победы и величия от ваших травм преследовало его. он убедил своего брата, что позаботится о вас. Тот, конечно же, ничего не подозревая поверил и не являлся. В это время Оливер вынашивал новый план по вашему уничтожению. Решил, что первой будешь ты. Чтобы заставить страдать Мию, как она когда-то его. Именно с этих пор пошли все угрозы в твою сторону. Дальнейшие его планы убить тебя, а после твою мать. Я помогал ему, делал много работы, но уж извини, конкретное своё участие описывать не буду. Я многое понял и осознал для тебя. Теперь считаю, что всё это ужасно, ты достойна правды. Всё было спланировано и отчасти осуществлено твоим дядей Оливером Уайтом. Ему также придёт письмо, где я расскажу, что ты всё знаешь, поэтому будь осторожна. И передай своей матери. Я надеюсь твоё письмо дойдёт до тебя раньше. Хотел бы извиниться за всё, через что я заставил тебя пройти. Мне нет прощения, хоть для меня у меня и были причины. Хотя глупо винить в собственных травмах тебя, когда мы даже не знакомы. Однако, вернуться в прошлое и всё исправить я не могу. Время неподвластно мне. Могу лишь исправить всё, что натворил. Ещё раз прошу прощение перед тобой, ты не заслужила этого. На этом я прощаюсь, возможно, какие-то вопросы остались для тебя открытыми, но нельзя же всё знать. Всё, что я мог рассказать, я рассказал. Успехов тебе, Вивиан Уайт. Прощай».
Моё первое письмо, которое принадлежало Вивиан было запечатано и написано. Я планировал отправить его раньше, чем то, которое должно дойти до отца. Мне искренне жаль от того, что я делал. Возможно, если бы я случайно не нашёл дневники отца, то так бы и не понял масштаб проблемы, так и не понял бы, что ему всё равно на меня. Я для него лишь инструмент.
До боли смешно, матери не нужен был никогда, её зависимость побеждала любовь ко мне. Из раза в раз побеждала. Я надеялся, что мой отец окажется другим. Мама всё время говорила, что он знал и ему просто всё равно, однако я не верил. Не терял надежды. Она всегда врала мне в мелочах. Могла сейчас. Я нашёл его. Первый раз, когда увидел, меня поразило наше общее сходство. Десятки эмоций бурлили во мне, не оставляя ни доли разуму.
— Добрый день, это вы Оливер Уайт? – дрожащим голосом шептал я, глядя на мужчину в возрасте, но до боли знакомого. Мне страшно. Руки и ноги дрожат, но я не отступлю.
— Смотря кто интересуется, - твёрдый, поставленный и злой голос ответил мне, пугая еще больше. Я даже не замечал происходящего вокруг меня. Интересовал лишь он.
— Личный интерес вашего сына Дерека: меня, - тихо кинул он я, взглянув на него, а следом добавил: - Отец, - со слезами на глазах прошептал я, кидаясь ему в объятия.
Мне хотелось этого тепла. Именно родительского. По итогу ничего. В тот момент, он начал делать вид, будто не знает, кто я и что мать ничего не говорила. Он поверил. Так просто. Сейчас мне кажется странным, что он даже не захотел сделать тест на проверку родства. А всё потому, что знал всю правду с самого начала. Он просто не хотел меня. Кулаки сжимались от злости, а грудную клетку сдавливало от нехватки воздуха. Я сидел у себя дома в окружении украденных у него дневников его жизни, где он описывал каждый свой шаг. Буквально каждый свой шаг. Все события. События того дня, где мать рассказал ему о беременности, а он лишь просто насмехался над ней. События тех дней, когда я пришёл ко мне, а он, как оказалось, просто решил надавить на меня тем, что сможет полюбить меня, если я выполню его действия. А я, как дурак, повёлся. Его теплое отношение ко мне в начале так подкупило, а по итогу это всё игра. Боже, как я жалок. Как вообще можно было поверить в это.
Одно радовало меня сейчас, отец у своего прекрасного брата на несколько дней и знать не знает о том, что его потрясающие и полные откровений записки у меня. Как чистосердечное. Может и стоило отдать всё это полиции, но я не готов нести за это всё ответственность. Никто не хочет в тюрьму, именно поэтому я вырвал все страницы, где их есть хоть малейшие упоминание обо мне, уничтожил все записи и следы своего существования, после чего вновь взял ручку и принялся писать.
«Привет, отец, когда ты будешь это читать, в стране я уже вряд ли буду. Для своей же безопасности. Решил поделиться с тобой правдой. Я нашёл твои прекрасные откровения, твои дневники и ох, сколько всего узнал. Не думал, что ты так низок. Тебе нужна помочь психиатров. Задумайся. Решил тебя предупредить о том, что я рассказал Вивиан всю правду. Правду о всех твоих деяниях, теперь она знает, кто стоит за всеми угрозами. Думаю, тебе стоит ждать полицию. Хотел бы предупредить, что не стоит упоминать обо мне, иначе я заставлю тебя об этом пожалеть. Это я тебе обещаю напоследок, хотелось бы сказать о том, что я тебя ненавижу за всё вранье. И презираю себя за то, что поверил тебе. Надеюсь, ты умрёшь в мучениях. Ты не заслуживаешь счастья. Прощай».
Ещё одно запечатано.
Я стоял посреди тёмной комнаты, где были разбросаны дневники, в которых я уничтожил все доказательства. В руке было два письма. В другой руке чемодан и сумка. Пора начать новую жизнь.
Я вышел из квартиры, предварительно собрав весь хлам, дабы сжечь где-нибудь или выкинуть в море, а под ковриком оставил письма и деньги для курьера, который должен вот-вот прийти. Мне нравится, что придумали возможность передачи доставки без контакта с курьером. Она даже не знает, кто ты. Чудесная вещь.
Я позвонил с городского телефона, заказал курьера, чтобы никак моя личность не фигурировала. Квартира на отшибе мертвой пенсионерки, которая по документам ещё жива. У неё никого не осталось. Никто не ищет, не интересуется ей. Я был для неё хорошим парнем, проходящим мимо, которому не всё равно не бедную бабушку. Периодически помогал ей и покупал продукты. А вчера она, возможно, умерла. Или ночью. Не знаю, я пришёл к ней сегодня утром с найденными, прочтёнными дневниками, чтобы скрыться на время и подумать, что делать. Я так часто делал. Камер тут нет, соседей лишь пару штук, с которыми я ни разу не пересекался. По итогу нашёл её тело и план родился сам собой. Уничтожить дневники, отдельно записи со мной, оставить у её адреса. Потом даже если начнут искать, она единственная, кто меня видел, теперь мертва. Соседи меня не знают. Все нитки оборваны. Да, женщиной она была хорошей, единственная, кто был рад мне, а я по итогу её так оставил гнить дома, пока кто-нибудь из соседей, не почувствует запах, но я не должен попасть за решётку, а это единственный вариант. Мне жаль. Удалив все следы своего присутствия, я приложил максиму усилий, чтобы остаться незамеченным. У отца поступил также. Надеюсь, он не станет трепать о том, кто я. Моя угроза по факту пуста. У меня больше нет ничего против него. Поэтому именно это держится на честном слове, но может повезёт.
Смешно, настолько продумал план своей безопасности, а эту деталь оставил просто как есть. На везение. Глупо? Да. Буду ли я что-то исправлять? Нет. Может я просто хочу получить очередное подтверждение того, что отцу всё равно на меня, и он сдаст меня при первой же возможности. Проверю.
Вивиан Уайт:
— Мисс Уайт, вам тут курьер попросил передать, - остановил меня охранник и отдал письмо. Я поблагодарила и уже внутренне напряглась. Опять что ли? На письме был лишь адрес и моё имя с фамилией. Я быстро стала подниматься в квартиру. Уже не терпелось прочитать, как бы они ни было. Шагнув внутрь, я быстро скинула свои веди на пол и принялось распаковывать белый конверт. Усталость после пар и смены на работе в момент испарилась, руки тряслись, но я начала вчитываться.
Ну здравствуй, Вивиан Уайт.
Кельвин и маленький Оливер.
Тогда он и помог вам с тормозами, чтобы вы попали в аварию.
В это время Оливер вынашивал новый план по вашему уничтожению. Решил, что первой будешь ты.
Всё было спланировано и отчасти осуществлено твоим дядей Оливером Уайтом.
Успехов тебе, Вивиан Уайт. Прощай.
Я медленно опускалась на пол. Ноги не держали меня от слова совсем. Я жадно вчитывалась по новой в каждое слово, осознавая всё сказанное. Пальцы сумбурно набирали номер полиции, объясняя, кто я и что произошло. После чего я лихорадочно пыталась дозвониться до матери, переживая, что он может что-нибудь сделать. Она ответила лишь на третий раз, в то время как я, задыхаясь, объясняла всё.
— Вивиан, всё хорошо. Я сейчас позвоню Кельвину, после чего мы с Хью выедем к тебе. Я обещаю тебе, всё будет хорошо. Главное не открывай никому, кроме полиции, сделай ксерокопию письма или фотографию, потому что всё заберут и никаких доказательств не будет, - я молчала. – Вивиан, ты слышишь, что я говорю?
— Слышу, я всё сделаю, - ответила я и сбросила, но это будто была не я. С одной стороны я радовалась тому, что теперь правда раскрыта, а с другой стороны по факту и вышло так. Я не узнала, пока один из них этого сам не захотел. Но это не важно. Важно то, что они оба на свободе.