~ Глава 22 ~
Вивиан Уайт:
— Вивиан, ты уверена? Ты не должна. Я знаю и понимаю, что это для тебя значит, - прошептала мама мне на ухо крепко обнимая меня. Ее руки крепко обвивали мои плечи, не давая отстраниться, стараясь показать свою поддержку. Её переживающий тон был тому подтверждением. Она говорила тихо, возможно, думала, что я не хочу говорить правду при Грегори, но он тут был не при чём. Он тихо стоял в стороне, стараясь не мешать нам. Я ценила это. Он действительно не переходил границы.
— Мам, всё хорошо, я уверена, - соврала я. – Когда-то я должна это сделать, я не могу избегать его вечно. Мне надо избавиться от этого раз и навсегда, и я хочу сама услышать абсолютно всё от него. Я заслуживаю этого, - так же тихо шептала на ухо ей я. Она лишь кивнула, мягко поглаживая меня по спине и наконец отпустила. Я смотрела в её глаза. Слезящиеся яркие насыщенные, светло-карие глаза. Она смотрела с той самой гордостью, прибавляло сил. Я знала, что смогу сделать это. Чего бы мне это ни стоило. – Ну что, поехали?! – выдохнув громко произнесла я, глядя в сторону Грегори.
— Конечно. Каждый на своём? – говорил он про автомобили.
— Да, - мне надо побыть одной. Я быстро уселась в машину, пока мне не стали задавать очередных вопросов и завела машину, давая понять, что я готова и нам пора.
***
Мы тихо ехали, изредка я направляла свой взор на хаос, разыгравшийся на улице. Небеса, затянутые свинцовыми тучами, словно отражали моё внутреннее смятение, которое я из-за всех сил старалась никому сегодня не показывать. Я не была готова показать кому-либо свои истинные мысли и эмоции по воду предстоящей встречи с отцом. Мелкие капли дождя хлестали по стеклу, размывая и без того печальный пейзаж. Дорого, извиваясь, убегала вдаль, к подножью гор, где по словам мамы и находилось то самое злополучное место.
Мои пальцы левой руки нервно теребили край куртки, в попытках хоть как-то унять дрожь, которая распространилась по всему тело, не оставляя ни одну часть меня в спокойствии. Я не уверена, что готова. Еду, словно на эшафот.
Мысль о том, что я встречусь с отцом, звучит для меня так, словно мне вынесли приговор. Именно сегодня мне придётся столкнуться с самой тяжёлой тенью моего прошлого, которое я так и не отпустила, как бы не храбрилась. Я столько времени его не видела…
Я старалась не думать об этом всём, переключая внимание на дорогу. Но чем ближе мы подъезжали, тем труднее это становилось. И вот в поле моего зрения высокие ворота, охраняемые двумя каменными львами. Величественно, но спокойно. К горлу подступила тошнота, а страх, как змея, свернулся у меня в животе, но я не предамся этому чувству. Не отступлю. Как бы мне не хотелось.
Автомобиль медленно проехал по аллее, усыпанной опавшими листьями. Здание санатория, такое огромное, возвышалось надо мной, давя, словно символ нерешенных проблем и обид детства.
Остановив машину на парковочном месте, я прикрыла глаза, пытаясь собраться с духом.
Вдох.
Выдох.
Вдох.
Выдох.
И снова.
Дождь потихоньку отступал, давая пространство тёплому солнцу. Как надежда на лучшее. Я должна это сделать. Как минимум, ради себя. В окно постучал Грегори. Снова он тут как тут.
— Виви, ты в порядке? – услышала я от него, как только вышла из машины.
— Да, - твёрдо сказала я.
— Может я пойду с тобой?
— Нет, это касается только меня. Лучше жди здесь, Грег. Если что я позвоню, спасибо, - ответила я и, не дожидаясь ответа, поспешила ко входу, чтобы он не успел сказать что-нибудь ещё. Мне нужно сконцентрировать все свои силы на том, что я планирую делать. Возле ворот стоит охранник.
— Добрый день, мисс, вы к кому?
— Кельвин Уайт. Должны были предупредить, - он что-то набрал в своём планшете и после открыл ворота, пропуская меня внутрь.
За воротами была невероятная атмосфера. Всё было в меру, величественно, красиво и в то же время спокойно. Светлые оттенки здания и огромное количество деревьев, кустарников, как бы странно, не звучало, придавали особый шарм этому месту. Меня сразу встретили.
— Добрый день, вы мисс Уайт, верно? Дочь Кельвина Уайта? – поинтересовался седоволосый мужчина лет пятидесяти в широких круглых очках. Он выглядел таким умиротворённым. Его атмосфера наполняла меня.
— Да, это я.
— Хорошо, перед вашей встречи мне хотелось бы заранее предупредить, так мне неизвестно в курсе ли вы. Ваш отец дал добро на разглашение любого рода информации, которую я считаю нужным вам сообщить и которую вы бы хотели знать. И так, мистер Уайт проходит на данный момент медикаментозное лечение. Вы в курсе о его болезни?
— Да, конечно.
— Хорошо, так вот, он проходит медикаментозное лечение, поэтому можете быть спокойны. На данный момент никаких ярких вспышек быть не должно или чего-то подобного, если вдруг у вас были такие опасения. Ваш отец попросил предупредить вас об этом, - как мило, что аж плохо становится.
— Хорошо. Спасибо. Можете проводить к нему, пожалуйста?
— Да, конечно, пройдёмте, ваш отец ждёт вас в саду, - сказал доктор, и мы направились туда.
Вдох.
Выдох.
И снова.
Сжимаю свои пальцы в кулак, стараясь унять дрожь, но мои попытки тщетны особенно, когда вдали я вижу его.
Слегка подтянутый темноволосый высокий мужчина, чей взор направлен только в мою сторону. Мы приближаемся. Уверенной походкой, благо на ровных ногах, я подхожу. Замечаю такие же, как у меня, насыщенно карие глаза, которые смотрят словно в душу.
— Спасибо большое, не могли бы вы нас оставить? - чётко отчеканила я, глядя на доктора, держа свою спину ровной.
— Да, конечно, - фраза, которую за время здесь я слышу слишком часто.
— Привет, дочка, - сказал отец, держась от меня на расстоянии. И правильно. Я бы всё равно не позволила ему приблизиться ко мне. – Ты так выросла.
— Привет, да, как никак почти пятнадцать лет прошло. Но это всё неважно. Я здесь по делу. У меня есть ряд вопросов к тебе.
— Да, я знаю, твоя мама сказала, задавай всё, что интересно. Отвечу.
— Где ты был последнее время?
— После того, как случалась вся ситуация, я уехал в Нью-Йорк, жил продолжительное время, последние несколько лет жил в Лондоне, после чего приехал назад в штаты. Там Чикаго на пару недель и затем снова Нью-Йорк. Ну и перед тем, как лечь в клинику появлялся в Голдене, но ненадолго, всего лишь несколько часов. Я также готов предоставить тебя доказательства того, что это действительно так. Если что-то другое нужно, что можешь спросить у врача, то он покажет тебе всё, что нужно.
— Хорошо, я обязательно поговорю с ним, спасибо, - произнесла я, дрожь накрывала меня, страх застилал глаза. Казалось, я вот-вот упаду в обморок, но нужно продолжать. – Какие доказательства ты можешь предоставить, что в Голдене провёл недолго? И что там всё это время был в Нью-Йорке?
— Ну про Голден, можешь посмотреть видеозаписи с регистратора в машине, я даже не выходил, просто покатался по городу, это отчётливо видно. В Нью-Йорке я работал в офисе, мы можем также запросить записи с камер и ещё такие же записи с камер в моём подъезде. В основном, я никуда не выходил, только работа и периодически в магазин.
— Я хочу увидеть эти записи, - решительно сказала. Не доверяю на слово, уж простите, у меня есть причины.
— Конечно. Сейчас я перешлю тебе записи с регистратора, с дома, однако с офиса надо подождать, убуду запрашивать, если дадут.
«Если что сама найду, главное знать место».
— Хорошо.
— Дашь номер телефона? - я кивнула и ввела ему свой номер. Через минут пять файлы с записями загрузились. Они были просто огромных размеров. Я просмотрела быстро то, что было в Голдене, в глаз на быструю ничего не бросилось, но дома я обязательно всё нормально гляну более точно.
— Помимо этого, отправь мне адрес твоего местожительства и места работы, - сказала я. Попрошу Грегори глянуть, он же как-то получил доступ к записям возле моего дома, может и эти выйдет. Не доверяю, хоть и без этого особо разумных причин с его стороны не вижу. И надо будет попросить Грегори, может он найдёт другие места его местожительства, вдруг он всё скинет.
— Как захочешь, - ответил он, соглашаясь.
— Продолжим. Зачем ты приезжал в город?
— Ностальгия. Я знал, что клиника не далеко от Голдена, поэтому решил заехать. Как бы оно не было, здесь происходило много хороших вещей, решил вспомнить, - тупик. Просто тупик. Все вопросы выпали из головы.
— Ты не посещал Денвер?
— Нет, - ни доли сомнения или нервозности. Стальная выдержка.
— Я хочу посмотреть содержимое твоего телефона. Могу? – он лишь молча протянул мне телефон. Пусть мне говорят что угодно, но я не собираюсь доверять на слова. Я стала просматривать всё что только могло показать полезным. Звонки, сообщения, фотографии, социальные сети. Всё, что угодно, что могло бы помочь. Я стояла уже часа пол и просматривала всё. Кельвин лишь выжидающе смотрел на меня. Без доли возмущения. Когда еще спустя тридцать минут я ничего не смогла найти, я вернула ему телефон. Не могу я. Думала я буду более объективной, чем мама, но мне кажется, что нет. Я так отчаянно этими попытками пытаюсь подтвердить правду из детства: он монстр. Вот и всё. Да, я узнаю полезную мне информацию, но это не отменяет того факта, что у меня присутствует личная эмоциональная составляющая в данном вопросе.
Итогом всего этого будет, что дома я просмотрю все записи повторно, дождусь их от него и попрошу помощи у Грегори. Маловероятно, что это будет он, но да ладно. Даже под действием своей болезни, он бы вряд ли всё продумывал так тщательно. Нужно будет поговорить с его врачом о полной истории его болезни, может узнаю, что интересное там. Пора уходить, и так достаточно времени провела здесь.
— Ну пока больше вопросов у меня нет, возможно, мне ещё понадобится что-то, надеюсь, в этом плане ты не будешь против контакта, - уточнила я.
— Нет, конечно. Всё, что угодно, Вивиан.
— Хорошо. Мне пора, - твёрдо проговорила я и развернулась на ватных ногах, направляясь к выходу.
— Вивиан, подожди, - громко сказал Кельвин, приближаясь ко мне. Мне, честно говоря, не хотелось сильно задерживаться. Меня пугало всё это. Очень. Я стояла и до этого смотрела в его глаза, с трудом, с огромными попытками не отвести их, но в моей голове из раза в раз вспыхивал тот отрывок с детства, то его безумие. – Прости меня, - донеслось до меня. – Я знаю, что за то, что я когда-то сделала трудно простить, а может и даже невозможно. Это не забыть, но я хочу попытаться. Прости меня, Вивиан. Прости за то, что было в ту ночь. Мне сорвало крышу. Мне не стоило тогда переставать таблетки, но это тяжело постоянно находится под ними. Просто вечно затуманенное состояние и так всю жизнь, изначально я думал, что справлюсь с этим, но как оказалось не смог, - я молчала. Слов не было. – Я бы хотел поделиться с тобой своей историей, если ты готова. Возможно, ты сможешь понять меня. Я прошу, выслушай.
— Хорошо, - тяжело вздохнула я.
— Давай тогда присядем снова на скамейку.
Мы тихо двинулись к деревянному сооружению, наши ноги передвигались в такт, подстраиваясь. Мы были достаточно похожими с Кельвином. Это то, что мне никогда не нравилось. Я не хотела иметь с ним никакой связи. Единственное, что нас отличало достаточно сильно, это рост. Кельвин был выше меня почти на голову. Ну и, понятное дело, он явно был пошире. Мы тихо ступали, не глядя друг на друга. Уровень неловкости действительно зашкаливал. Мы оба это прекрасно понимали, но сделать с этим что-либо невозможно в нынешних реалиях.
Мне уже активно стал писать Грегори и уточнять, всё ли у меня хорошо. Может ему стоит подойти. Я ответила, что всё в порядке, пусть ещё подождёт. Были приятно, что он переживает. Я чувствовала себя в безопасности. Параллельно с Грегори мне писала мама и Николь. Я им ответила также, как и Грегори. Все подробности для всех будут потом. Я села и приготовилась слушать.
— Начну, пожалуй, с самого начала. Всё началось в подростковом возрасте. Изначально у меня начались лёгкие симптомы, не настолько проявленные. Просто частая смена настроения, трудности со сном, стал как-то больше рисковать, я подумал, что пройдёт. Якобы возраст такой. Потом я стал замечать, что начинаю творить просто какие-то ассоциальные вещи, у меня нет хорошего сна, в голове вечно какой-то бардак. Я не был этому удивлён. В той среде, в которой я жил, это вполне нормальное поведение. Потом к этому добавились лёгкие галлюцинации, ложные убеждения, но я также не обращал на это внимание. Знаешь, тогда я думал, как выбраться из дома. Как вытащить себя и брата. Твоего дядю Генри. Он был совсем юн. У меня не было времени разбираться с моими психологическими проблемами. Это была не основная моя потребность. Отец не особо проявлял интерес к нам, чаще просто пил. А есть дети и что с ними его не особо интересовало. Я пытался выжить и сбежать из нашего злополучного дома. К двадцати всё стало более активно проявляться, я тогда жил с твоим дядей, но я опять же не обратил на это внимание. Подумал, что не сильно важно. Жил так с этим несколько лет, а потом встретил твою маму, она замечала всё, но тоже не говорила. Тогда она забеременела, мы приняли решение, что она будет рожать. В этот период, особенно после твоего рождения это стало слишком ярко выраженным, и я пошёл к психиатру. И вот тогда увидел два диагноза: биполярное аффективное расстройство и шизофрения. По-другому шизофрения с маниакальным синдромом. Я был в шоке, честно говоря. Это мягко сказано. Я всегда старался, ввёл по максимум хороший образ жизни, а тут такое. Я из-за дня в день пытался понять откуда, потому что, да, предпосылки были, можно было обратить внимание, но всё же, подростковые годы. Я не мог смириться с тем, что это со мной происходит. Не мог и всё. Это как удар под дых. Тогда мой врач предположил, что у меня может быть генетическая предрасположенность и посоветовал уточнить у родителей. Я поехал к отцу, узнал, что моя мать была законченной наркоманкой и покончила жизнь самоубийством, а не умерла при родах, как мне рассказывали. Наркомания стала хорошим толчком для развития у неё данной болезни. Честно говоря, был вне себя от гнева. Был в шоке. Но сдержался. Хотя трясло так, что хотелось вернуть к жизни мать и вытряхнуть из неё всю душу, которой у неё даже, возможно, и не было. По итогу поехал к врачу, мне прописали антидепрессанты. Пил их периодически, искал своё методом проб и ошибок. К твоему рождению всё вышло хорошо, и я нашёл подходящие. В один момент я разговаривал с твоей матерью насчёт этого всего, и она подержала отца, сказала, что он просто хотел меня обезопасить, попросила посмотреть на ситуацию с его стороны и, возможно, понять, но он не тот человек, не такой, чёрт возьми, ему всегда было плевать на нас. Я разозлился, ушёл, пил несколько дней, не принимал таблетки. Ничего не случилось, тогда я решил, что они мне не нужны. Вернулся домой, помирился с твоей матерью и всё вернулось. Назад. Но не сильно. Периодически я пил, потому что меня просто уже тошнило от своей жизни. Я не мог этого вынести. Иногда пил со своим братом и рассказывал ему всё, когда был совсем невыносимо. И вот в одну ночь, когда я был пьян, меня преследовали сильные галлюцинации, Мия всё узнала, повезла к психиатру, и снова я начал курс, восстановился, но я ненавидел мысль о таблетках, просто ненавидел, что другие просто живут, а мне для сохранения рассудка надо всегда глотать что-то, я ненавидел мысль, что не могу быть собой. В один день я отказался от этого, всё снова привело к моему переменчивому настроению и галлюцинациям. Я увидела в тот момент Мию, она не успела убежать, мне мерещелось то, что она хочет меня убить, голос в голове кричал убить её раньше. Чёрт, бредово как-то, - усмехнулся Кельвин, но продолжил. Да так легко, будто эту историю уже сотни раз рассказывает. – И по итогу я схватил её за волосы, в то время как тебе она приказала спрятаться. Но и тебе не вышло. Я до сих пор корю себя за эту ночь. Мия тогда вызвала полицию. Меня положили в клинику. Это сделало свой дело. Меня пихали всем, чем можно. Я успокоился, корил себя за всё, но решил, что вам лучше будет без меня, как бы оно ни было. Потому мне нечего делать с вами, пока я не могу совладать с собой и банально научиться пить таблетки тогда, когда это нужно. И теперь до сих пор лечусь, периодически прохожу курсы, посещаю клиники и в периодах стараюсь жить как нормальный человек. Как-то так, Вивиан. Это, понятное дело, краткая версия и истории жизни и истории болезни, но я не уверен, что стоит рассказывать все подробно. Тут главное суть.
— Знаешь, мне жаль тебя. Это действительно ужасно. И я даже не могу представить, насколько трудно. Допустим, я стала чуть больше тебя понимать, как ты и хотел, но я не могу забыть прошлое. Я помню каждый деталь того вечера, а кошмары мне по сей день снятся, - призналась я.
— Я знаю, Вивиан, оно не факт, что вообще когда-либо забудется. В этом виноват только я, мне стоило подходить более ответственно к вопросу моей болезни, но знай, что если тебе что-то нужно, то ты всегда ко мне можешь обратится. Я готов на всё для того, чтобы ты простила меня.
— Хорошо, я тебя услышала, а теперь мне действительно пора.
— Надеюсь когда-нибудь мы сможем вновь нормально общаться. Как отец и дочь.
— Не думаю, - честно призналась я и поспешила прочь. Руки тряслись, сердце бешено колотилось, тело бросило в холодный пот, а глаза стало щипать, будто я вот-вот расплачусь. Слишком много всего за один день. Слишком много.