ночь была прохладной
Я проснулась от лучей солнца, светивших мне прямо в глаза. Они пробивались сквозь тонкую штору и падали на подушку золотистыми полосами, заставляя меня щуриться. Рядом лежал Семён, он крепко обнимал меня. Я лежала к нему спиной, а он обнимал меня за талию, прижимая к себе. Его дыхание было ровным и тёплым, и я какое-то время просто лежала, чувствуя тяжесть его руки и мерное биение сердца за спиной.
Потом я осторожно, чтобы не разбудить, выскользнула из его объятий, сходила в душ, позавтракала — сделала нам чай завтрак, — и потом мы отправились на съёмки реванша. Семён отправился ко всем судьям. Я же собралась, выдохнула и пошла ждать его в гримёрке.
Съёмки прошли отлично, даже лучше, чем в прошлый раз. После съёмок мы собирались ехать домой, заказать пиццу и откисать под фильм, но Олег позвал нас в бар.
— Я надеюсь, ты научилась бухать? — спросил меня Семён уже по дороге, хитро прищурившись. Я улыбнулась ему и ответила, что всегда умела это делать. Семён рассмеялся и приобнял меня.
Бар оказался маленьким, полуподвальным, с красными диванами и приглушённым светом. Пахло деревом, арахисом и алкоголем. Мы заняли угловой столик, и Олег сразу заказал четыре шота виски с колой.
Как мы бухали — это надо было видеть. Сначала всё было чинно-благородно: мы чокались, пили неспешно, обсуждали каких-то общих знакомых и съёмочные проблемы. Но после третьего коктейля Олег снял пиджак, оставшись в одной рубашке и объявил, что сегодня «будет в стельку». Его девушка хихикнула. Семён, который обычно держался дольше всех, на удивление быстро поддался настроению — возможно, потому что стал много времени проводить с Олегом.
Мы вышли курить на улицу, Семён докурил сигарету и пошел обратно в бар. Девушка Олега тоже зашла во внутрь. Мы остались вдвоём с Олегом.
Мы стояли возле мусорки, Олег скидывал в неё пепел. Мы смотрели на ночной город. Горел один фонарь, разбитый наполовину. Олег достал пачку сигарет, вытащил еще одну дрожащими пальцами, закурил. Он был пьян — не сильно, но на той стадии, когда люди становятся честными до боли. Глаза его покраснели, волосы растрепались, и он уже не выглядел тем уверенным подтянутым мужчиной, каким был днём.
— Слушай, — начал он, выпуская дым вверх. — Я хочу тебе кое-что сказать.
— Внимательно слушаю, — пообещала я, хотя внутри всё сжалось.
Олег помолчал, затянулся ещё раз и вдруг выдохнул:
— У меня есть девушка, но я не понимаю готова ли она. Мы уже два года вместе, а я чувствую, что тону. Она меня не слышит, Варь. Совсем. Я говорю ей, что устал на работе, а она начинает ныть, что я её не люблю. Я прихожу с цветами — она спрашивает, кому я изменял. Я молчу — она обижается, что я скрытный. И так каждый день.
Я слушала, не перебивая. Олег говорил глухо, с каким-то отчаянием, будто открывал шлюзы, которые держал годами. Рассказал, как они познакомились — в баре, как в кино, она разлила на него вино, он рассмеялся. Как первое время было легко и воздушно, а потом она начала проверять его телефон, устраивать сцены ревности. Он сказал, что устал, что чувствует себя провинившимся, потому что не может ей сказать обо всём этом.
— Я её люблю, наверное, — закончил он, туша сигарету о перила.
Мне стало так жалко его, что я положила руку ему на плечо. Он слабо улыбнулся и кивнул, мол, спасибо.
— Расскажи, как вы с Сёмой познакомились.
Я помню вас с финала, смотрю на вас и завидую белой завистью. Серьёзно.
Я вздохнула, тоже прислонилась к перилам. Ночь была прохладной, где-то вдалеке сигналила машина, и эти звуки делали момент ещё более настоящим.
Я замолчала на секунду, потому что горло сжалось. Олег не торопил, смотрел куда-то в темноту и курил вторую сигарету. Я рассказала ему всё с самого начала.
— Я его очень люблю, — сказала я тихо, почти шёпотом. — Не так, как в фильмах, где всё ярко и громко. А спокойно. Глубоко. Когда я с ним, я могу быть собой — уставшей, злой, смешной, какой угодно. И он ни разу меня не осудил. Он просыпается по утрам и первым делом меня обнимает. Он смотрит на меня так, будто я — самое ценное, что у него есть. И знаешь, я впервые в жизни не боюсь, что это закончится.
Олег долго молчал. Потом выдохнул дым, развернулся ко мне всем телом и сказал совершенно трезвым, несмотря на выпитое, голосом:
— Варя, тебе очень повезло. И я не иронизирую сейчас. Повезло встретить такого человека. Повезло понять это. И знаешь что? Я очень рад за тебя. Правда. Пусть у вас всё будет хорошо. Потому что если уж у кого-то из нас должно быть всё хорошо — пусть у тебя.
Он обнял меня одной рукой, и я почувствовала запах табака, виски и какой-то горькой мужской усталости. Мы ещё постояли немного на улице, глядя на пустую улицу, а потом вернулись в зал, где Семён уже успел заказать закуски и зачем-то рисовал ручкой на салфетке.
Увидев нас, он расплылся в улыбке и спросил:
— Ну что, наревелись там?
— А ты откуда знаешь? — удивилась я.
— Я тебя чувствую, — ответил он так просто, что у меня защипало в глазах.
Он меня чувствует... эти слова грели душу.
Олег хлопнул Сёму по плечу, заказал ещё один шот.