ты мне нравишься
Спустя неделю после приезда обратно в Москву мне написал Семён. Всю неделю мы не общались. Устали от общения — бывает, но, увидев сообщение от него, я обрадовалась.
— Какие планы на вечер?
— Снова иду к подруге на тусовку.
— Опять будешь в любви мне признаваться?
Я смущённо улыбнулась. Хоть Семён этого не видел, но он прекрасно знал, что я застеснялась.
— Не знаю, что на меня тогда нашло, Сём, мне так стыдно!!!!
— Ахах
— Поедешь со мной?
— Зачем?
— Будешь следить за мной.
— Хахах, давай
— Во сколько к тебе приехать?
— Давай в 7.
— Хорошо.
Я одела чёрное короткое платье с пышной юбкой, глубокого черного цвета, почти матового, поглощая свет в комнате. Узкий верх резко переходил в пышный, летящий подол, который при повороте взлетал легкими волнами.
Ровно в семь вечера домофон противно зажужжал. Я наспех надела куртку, схватила сумку и вылетела в подъезд. Семён стоял у подъезда в свободной тёмной футболке и джинсах, и тонкой куртке, с лёгкой небрежностью прислонившись к капоту машины. Увидев меня, он усмехнулся краешком губ, но глаза выдали его — он тоже радовался. Слишком долго мы не виделись.
— Ну что, моехали следить за твоим поведением?
— Я не пью, между прочим, -соврала я с максимально серьёзным лицом, усаживаясь на переднее, пассажирское сиденье.
— Ага, конечно. И прошлый раз ты мне признавалась в любви абсолютно трезвая, да?
Я толкнула его в плечо, и машина мягко тронулась с места. Москва за окном мерцала огнями витрин и фар. Мы почти не говорили по дороге — включили какой-то плейлист. Это молчание было уютным, совсем не таким тяжёлым, как та неделя без весточек.
Квартира подруги находилась в совсем новой высотке. Когда мы поднялись на лифте и открыли дверь, нас накрыло волной музыки, запаха глинтвейна и чужого смеха. Человек пятнадцать уже расположились кто на кухне, кто в гостиной. Кто-то играл в Мафию на ковре, кто-то танцевал под старые хиты Земфиры. Моя подруга — хозяйка квартиры, тут же сунула мне в руку пластиковый стакан с чем-то крепким и сладким.
— А это твой... - многозначительно протянула она, глядя на Семёна. — друг?
— друг, который смотрит, чтобы варечка не пила слишком много, — поправил он и взял себе виски.
Первые два часа всё было мило. Я танцевала, болтала со старыми знакомыми, делала вид, что Семён меня совершенно не волнует. Но он стоял у балкона и то и дело ловил мой взгляд. Это сводило с ума. На третьем часу я решила, что, немного ещё выпью, чтобы расслабиться. Потом пришла мысль, что нормальные люди вообще не считают бокалы. Потом я перестала считать что-либо вообще.
Помню, как кричала с кем-то в окно, как требовала включить песню, слова которой забыла на второй строчке. Помню, что Семён внезапно оказался рядом, аккуратно забрал у меня из рук бокал и сказал:
— Варя, ты уже очень пьяная, поехали домой
— Сём, я трезвая как стёклышко! — заявила я, падая на диван и утягивая его за собой за рукав.
— Как витрина, — поправил он тихо, но с улыбкой.
Дальнейшее я восстанавливала по кусочкам. Кто-то ушёл. Кто-то уснул в кресле. Музыку сделали тише. Подруга, зевая, выдала нам большое одеяло и две подушки, махнув рукой: «Разберётесь тут, я в спальню». Свет погасили почти весь — остался только тусклый ночник у окна.
И вот мы остались вдвоём на широком угловом диване в этой чужой гостиной. Тело налилось приятной тяжестью, мысли путались, но где-то глубоко внутри пульсировало смутное, пьяное, абсолютно неконтролируемое счастье. Я лежала на спине, смотрела в серый потолок и чувствовала, как Семён устроился рядом — на расстоянии ладони. Пахло от него алкоголем, дорогим шампунем и чем-то родным.
— Сём, — прошептала я в темноту. — Ты спишь?
— Сплю и вижу сон, что ты опять нальёшь себе завтра кофе и скажешь, что ничего не помнишь.
— Я помню, что ты мне нравишься. Даже когда не пью. Это, наверное, главное.
Он молчал долго. Так долго, что я решила — уснул. А потом его пальцы осторожно нашли мою ладонь, переплелись с ней. Просто и тихо.
— Спи, Варь, — сказал он чуть охрипшим голосом. — Разберёмся утром. Я никуда не уйду.
Я придвинулась ближе, уткнулась носом ему в плечо. В гостиной за окном шумела Москва, где-то за стенкой всхрапывал пьяный парень в кресле, а на диване мы дышали в такт и не решались пошевелиться, чтобы не спугнуть то, что наконец-то перестало казаться случайностью. Семён второй раз за эту неделю написал мне первым. И сейчас, когда я почти уснула в его объятиях, в чёрном коротком платье с пышной юбкой, которое уже задралось куда-то к подбородку, я подумала: может, не так уж страшно признаваться в любви, если тебя слышат не только в пьяном угаре, но и в тишине чужой квартиры в три часа ночи.
___________________________
следующая глава от лица сёмы, хотите?
не забывайте ставить звездочки и комментарии писать! спасибо всем большое, я вас всех очень люблю
(6 готовых черновиков вас ждут, дорогие)