вдруг я себе напридумывала?
После завтрака у нас был час свободного времени. Дженни ушла досыпать, а я осталась сидеть с чашкой уже холодного чая. Сёма поднялся на верх — сказал, что хочет перекинуться парой слов с организаторами. Я кивнула и уставилась в телефон, но на самом деле не видела ни одного уведомления.
Я поймала себя на том, что прокручиваю в голове вчерашнюю ночь. Как он поправил на мне капюшон, потому что ветер дул в лицо. Как мы замолчали на минуту, глядя на ночное небо, и это молчание было совсем не неловким. Даже наоборот — хотелось, чтобы оно длилось вечно. Я запомнила, как он улыбался краем губ, когда я снимала видео, как любезно проводил меня до номера...
А потом я испугалась.
Испугалась того, что он просто добр ко мне. Что он со всеми такой. Что я придумываю то, чего нет, потому что мало спала и эмоции зашкаливают. Сёма — лёгкий, весёлый, внимательный, а главное воспринимает меня не как ребенка, а как взрослого человека. Но вдруг это просто его стиль общения? Вдруг для него это ничего не значит?
Я залезла в его сторисы — старые, прошлогодние. Там он был с какими-то ребятами, смеялся, обнимался. Таким же лёгким. Таким же открытым. Сердце кольнуло. Я выключила телефон и уставилась в стену. Чай окончательно остыл, и пить его уже не хотелось.
Вечером, когда мы вернулись в номер после похода в магазин, Дженни застала меня за этим занятием. Я лежала на кровати, смотрела в телефон и царапала ногтями коробочку от наушников. В голове была каша из рабочих моментов, его улыбки и моих собственных глупых страхов.
— Ты чего зависла? -спросила она, вытаскивая из косметички крем для рук.
— Ничего, -сказала я слишком быстро.
Дженни посмотрела на меня так, будто я только что призналась в убийстве.
— Это из-за Сёмы, да? -она села на свою кровать, скрестив ноги. — Я же вижу, как ты на него смотришь.
Я промолчала. Потом выдохнула:
— Вдруг он просто мил и вежлив со мной? Вдруг я себе напридумывала?
Дженни хмыкнула и начала растирать крем на руках. В комнате запахло кокосом и ещё чем-то сладким. За окном уже стемнело, и где-то вдалеке сигналила машина.
— Слушай, ты была у него дома, он забирал тебя пьяную с тусовки, тащил твою сумку, позвал тебя гулять. Он смотрел на тебя за завтраком так, будто ты — единственное, что он хочет видеть по утрам. Это не «просто дружба», поверь моему опыту.
— Ты просто хочешь, чтобы это было
правдой, -буркнула я, но внутри уже всё трепетало. Где-то под рёбрами разливалось тёплое, тягучее чувство, которое обычно кличут «бабочками».
— А ты, нет? -Дженни приподняла бровь.
Я не ответила. Вместо этого натянула одеяло до подбородка и уставилась в потолок. Но не могла скрыть растерянности и Дженнифер прекрасно это видела.
Через пять минут пришло уведомление от Сёмы. Просто: «приятных снов».
Я ответила: «и тебе» — и улыбнулась в темноту. Экран осветил моё лицо, я была рада, что Дженни не видит этого глупого выражения.
Но она увидела. И тихо сказала:
— Ты влипла, Варька.
Я ничего не сказала. Потому что она была как никогда права. «Завтра испытание, мне надо сосредоточиться и набраться сил», — подумала я. Но мысли всё равно возвращались к нему. К его голосу. К тому, как он сказал «ты не спишь, что ли?» — будто сам надеялся, что я не сплю.
Мы с Дженнифер соединили кровати. Я придвинулась к ней, чтобы обнять её, и она была не против. Она пахла своим кокосовым кремом и домашним уютом. Я уткнулась носом ей в плечо и выдохнула весь тот страх, который копился внутри.
— Всё будет хорошо, Варечка, — сказала она и погладила меня по голове, как маленькую.
Я кивнула, хотя она этого не видела. И мы уснули. Я слушала её ровное дыхание и постепенно проваливалась в сон без сновидений. Только тёплая тяжесть в груди осталась — и какая-то тихая, почти детская вера в то, что завтрашний день всё расставит по местам.
За окном уже начинало светать. Город просыпался где-то там, за шторами, но нам с Дженни было тепло и спокойно.