Глава 8
♡Глава 8♡
Дженнифер
Я сидела в мастерской над пустым холстом. Не знала, что рисовать. Впервые не знала, что мне нарисовать. Не было эмоций. Не было чувств. Не было вдохновения.
Это так пугало. Может быть, сегодня просто неудачный день? Ну, этого же не может быть. Это моя жизнь… Что со мной случилось? Мне страшно. Впервые страшно, и я чувствую себя пустой. Во мне нет ничего.
Может, мне стоит взять перерыв? Это же не означает ничего плохого, да? Главное — не переживать и быть спокойной.
-Надо пробежаться.
Сказала я себе, выходя из мастерской. Я всегда бегала, когда у меня были неприятности или когда скапливалось много мыслей.
Когда даже изображение этих эмоций на холсте не помогало, я бегала до тех пор, пока не падала.
Вечер. Такой красивый. Я вздохнула и сделала первый шаг. Затем ещё один, ещё один — ускорялась до тех пор, пока мысли не покинули меня.
Ветер обдувал лицо, но меня это не сильно волновало. Мне надо успокоиться. Надо… надо…
Мне чего-то не хватает. Словно какой-то частички нет. Каких-то эмоций нет. Чувств нет… всё пресное.
Я остановилась в парке, садясь на скамейку. Но не успела передохнуть, как увидела тень, которая словно шла за мной. Кто это? Может, папин враг? Но зачем ему следить за мной?
Самым нелогичным решением было бы пойти и проверить. Ну, я никогда не отличалась логикой, так что смело шагнула. Но это оказался пожилой мужчина.
— Дженнифер?
— Да. Откуда вы меня знаете?
— Это что, введение? Ты опять мне снишься?
Я смотрела на мужчину и не понимала, о чём он говорит. И откуда он меня вообще знает. Он выглядел на лет 85–90, едва стоял, но почему-то всё время следил за мной. Я заметила это ещё метров за пятьсот.
— Как у тебя дела с Джеймсом?
— Вы о ком?
— Ты же Дженнифер Холмс?
— Да. Но мне кажется, вы меня с кем-то путаете. Я не знаю никакого Джеймса.
— Джеймс Холмс— твой муж.
Так, стоп. В моей памяти всплыли фотографии, подписанные «Джеймс Холмс». Должно быть, мой прадедушка.
— Откуда вы знаете моего прадедушку?
Мужчина застыл, в его глазах была какая-то печаль.
— Значит, ты не она.
Он как-то странно опустил голову, словно разочарован, словно скучает по ком-то.
— Она моя прабабушка, получается.
Мужчина сдавленно улыбнулся.
— Ты похожа на неё чем-то. Только вот глаза у тебя другие. И душа другая. В тебе я вижу огонь. А в ней были свет и звёзды, она их любила.
Я тоже люблю их. Как и она… Эти мысли пронеслись у меня в голове, но я ничего не сказала вслух.
— А как вас зовут?
— Зак Барлоу. Можешь звать меня просто Зак. Знаешь, увидеть тебя было словно глоток воздуха. Ты помогла мне.
— Но я же ничего не сказала и не сделала.
Зак. Теперь я знала его имя. Пожилой мужчина мягко мне улыбнулся и протянул конфету.
— Иногда, чтобы что-то понять, не нужно, чтобы кто-то тебе что-то сказал. Можно просто увидеть.
Я улыбнулась, взяв конфету.
— И что вы увидели, глядя на меня?
— Что ты полна огня, милая. Огня, который ты до сих пор сдерживаешь. Ты ведь рисуешь. Я тоже когда-то рисовал. Знаешь, у художников бывает переломный момент, когда пропадает искра. И не все могут вернуть её обратно.
А ты дала мне свежий воздух. Я понял, что у меня теперь есть идеи. Так же, как когда-то, потеряв свою любовь, я потерял искру. А твой огонь зажёг её.
Ещё увидимся, мисс Холмс.
Мужчина помогал мне рукой и медленно уходил, держась за палочку. Только вот во мне проснулся интерес: откуда он всё это знает? Он знаком с моими предками? Он как-то связан с нами?
***
Я зашла в лифт, возвращаясь в мастерскую. В лифте стоял Даниэль — похоже, он был с тренировки, потому что был весь потный и уставший.
Честно, даже здороваться с ним не хотелось. Так что просто поедем молча. Но, видимо, он так не считал.
— Ты из мастерской?
Я прищурилась, думая, насколько сильно он отупел за эти годы, что не видит: я вся в краске.
— Нет, с похорон.
Он улыбнулся той самой улыбкой, которой я так долго пыталась добиться тогда. Но не сейчас. Я испытываю к нему только холод, ничего больше. Он разбил мне сердце однажды. Больше я не позволю.
— Надо же, за эти годы твой острый язык никуда не делся.
— Надо же, за эти годы лучше ты не стал.
Сказала я Даниэлю, скрестив руки на груди. Он шагнул ко мне.
— Поверь, я во многом стал лучше.
Раздражённо закатив глаза, я отступила назад. Не люблю, когда нарушают личные границы.
— Мне слабо верится.
— Хочешь проверить?
— Чтобы проверить, стал ли ты лучше, мне достаточно посмотреть на твоё поведение. Оно, как и раньше: высокомерное, заносчивое, холодное. Ничего нового в тебе нет.
Даниэль поднял мой подбородок, заставляя смотреть на него снизу вверх.
— Ну, если ты хочешь, чтобы я был таким горячим, как в твоих мыслях, я не против, могу попробовать ради тебя.
Ну и мудак же он. Я сжала кулак и ударила его под дых. Он согнулся пополам, а на моих губах расцвела улыбка.
— Во-первых, Даниэль, я не мечтаю о тебе. Во-вторых, не смей касаться меня. Иначе я оторву тебе твою руку в следующий раз быстрее, чем ты успеешь повернуться ко мне.
Но его это словно не волновало: он смотрел и улыбался. Придурок. Какой же он придурок.
Лифт затрясло, и погас свет. Блядь, мы застряли. Как же сильно я не люблю замкнутые пространства. Клаустрофобия. Если у меня начнётся приступ прямо при нём, это будет самое ужасное, что со мной случалось.
Даниэль знал, что я боюсь замкнутых пространств, потому что однажды запер меня в ванной, а потом меня пришлось успокаивать несколько часов.
Он взял меня за плечи и повернул к себе.
— Так, дыши, Дженнифер. Ты в безопасности, нас сейчас спасут.
Его голос звучал как-то отдалённо. Я даже не заметила, как начали трястись мои руки, а следом — моё тело. Только не это, пожалуйста, пожалуйста, только не это. Воздуха стало не хватать… А что, если сейчас лопнут тросы и мы полетим вниз, и я умру?
Я затряслась сильнее.
— Дженнифер, смотри на меня.
Но я не могла. Не могла перестать думать о том, что будет, если мы не выберемся. У меня закружилась голова…
Его хватка на моих плечах усилилась. Но это не помогало. Он что-то говорил, но я совершенно не слышала.
Внезапно все мысли прекратились. Его губы на моих губах. Тишина. В голове пустота. Не было мыслей. Руки Даниэля сжались на мне сильнее. И это ощущалось как возвращение в реальность.
Двери открылись, я тут же ударила его по щеке.
— Ты что творишь?! Никогда больше не смей меня целовать!
Даниэль потёр щеку рукой, но ничего не сказал, лишь смотрел на меня.
Я не стала медлить и вышла из лифта, стараясь как можно быстрее добраться до своей квартиры и забыть этот случай навсегда.
Он не имел права брать и целовать меня вот так. Почему я сразу его не толкнула? Чёртов неадекватный придурок. Ненавижу его. В следующий раз ему не то что руки оторву — да я ему его язык вырву.
---
Даниэль
Что это было? Что на меня нашло? Почему я поцеловал Дженнифер? Я просто хотел отвлечь её от мыслей, чтобы она перестала паниковать. Но зачем поцеловал? Есть же другие способы.
Я же не люблю её, и она мне даже не нравится. Она вообще странная. Но почему-то я следил за ней, и мне было интересно, что она делает и как себя ведёт.
Мне даже казалось, что я какой-то псих, потому что слежу за ней. А раньше осуждал её за это. Я ёбнутый.
Но только вот сердце билось так безумно, словно готово было выпрыгнуть. И я даже не злился на то, что она меня ударила, на то, что оскорбляет. Мне это нравилось.
Мне нравилось, что она так грубо со мной обращается. Это заводило? Мне было интересно, как долго она продержится.
Но больше всего меня пугало, что я больше никого не хочу. Словно поставил цель на ней. Словно она — то, что я не могу получить. Мы чем-то похожи с ней.
Когда-то я сказал ей, что она любит меня только потому, что я — единственное, что она не взяла, единственное, что не в её власти. Но сейчас кажется, я на её месте. Я тоже не могу получить её.
---
---
Лиам
Лиам с нетерпением ждал, когда придёт Юлианна. Его сердце так билось. Всю жизнь у него не было серьёзных отношений.
Он пробовал всё, что хочешь. Сейчас ему 48. Он влюбился в девушку, которой 35 лет.
Он спросил у девочек, которых она тренировала.
Она работала тренером, как и он. У неё когда-то был муж, но они развелись из-за его измены. Значит, она теперь не доверяет мужскому полу.
Лиам был уверен, что заставит её влюбиться в него. Он посмотрел на себя в зеркало.
Он надел смокинг в пятый раз за свою жизнь. Первый — на школьном выпускном. Второй — на свадьбе у Клэр. Третий — на первой свадьбе Каина. И четвёртый — тоже на свадьбе Каина.
Он любил своих друзей, так что ради них так и одевался. А теперь оделся так ради девушки.
Юлианна подходила к месту, где ждал её этот чудаковатый парень. Ну, как сказать «парень» — уже довольно взрослый, зрелый мужчина. Он был смешной.
В её бывшем не хватало весёлости, ведь он был серьёзный, холодный и никогда не улыбался.
А этот Лиам — так его звали, по её памяти — был чем-то странным, чем-то новым, каким-то странным лучиком. Всё время улыбался и тупо шутил. Но это было… тепло.
После случая два года назад, когда её муж Дерек изменил ей с её лучшей подругой, она перестала верить и в дружбу, и в любовь. Она так долго была с ним, поддерживала, а он так просто изменил.
Но что-то ей внутри подсказывало, что всё изменится. Что никто ей больше не причинит боль.