его врач.

Он так и не вернулся. Уже вечерело, за окнами неоновое сияние Лас-Вегаса зажигалось одно за другим. В офисе стихал гул голосов, шаги затихали в коридорах. Я сидела на своём месте, не осмеливаясь даже шевельнуться. За день я изучила более двадцати листков - подробности предстоящей встречи, места, причины, партнёров и протоколы. Живот предательски урчал - я не взяла с собой еды и боялась выйти даже на кухню, опасаясь встретить его в коридоре.

Я не могла представить его в ярости. Все отзываются о нём как о человеке, который сначала стреляет, а потом задаёт вопросы, но при мне он всегда был холодно спокоен. Как бомба замедленного действия. Я не хотела испытывать его ярость, но и подчиняться слепо не собиралась.

Глаза слипались. Усталость от чтения, от напряжения, от страха навалилась тяжёлой волной. Я положила голову на сложенные на столе руки и сама не заметила, как погрузилась в сон.

*Она проспала так почти полчаса, пока в кабинет не вернулся Деймон. Он застал её спящей, беззащитной и удивительно безоружной против его мира. Он тихо подошёл и несколько мгновений просто смотрел на неё. В голове мелькнула мысль: «Какая она... милая. Но ядовитая». Он представил, как её пальцы касаются его кожи, но тут же вспомнил, кому она служит на самом деле, и холодная реальность вернула его к себе.

Он не понимал. Почему этот хрупкий ангел работает на Скарамати? И почему он, Деймон Салваторе, который всегда ставил власть и контроль выше всего, не может просто выбросить её вон? Раньше он никогда не испытывал ничего подобного.

«Наверное, у неё шея затекла», - подумал он с неожиданной для себя мягкостью. Осторожно, стараясь не разбудить, он взял её на руки. Она была лёгкой, как пушинка. Он отнёс её к маленькому кожаному дивану у двери и уложил, поправив сбившиеся волосы. Затем сел на корточки перед ней, изучая каждый изгиб её лица, аккуратно убирая пряди за ухо. Налюбовавшись, он снял с вешалки свой пиджак и укрыл её.

Он вернулся к работе, но сосредоточиться не мог. Взгляд то и дело возвращался к спящей фигуре. В какой-то момент она зашевелилась, начала бормотать сквозь сон, её лицо исказилось гримасой страдания.

Деймон встал и подошёл к ней. Положил ладонь на её щеку. Она ворочалась, повторяя: «Нет... нет, не уходи...» - и в какой-то момент схватила его руку во сне, сжимая так сильно, как будто это якорь в бурном море. Её пальцы были ледяными.

-Биатрис. Биатрис, проснись, - он начал будить её, сначала тихо, потом настойчивее. Ему стало не по себе от её беспомощности.*

Опять этот сон. Он не оставляет меня. Каждую ночь - одно и то же: я теряю родителей, теряю бабушку, вот-вот потеряю Лео. Я остаюсь одна в полной темноте, и все отворачиваются от меня.

Сквозь кошмар до меня доходит голос. Глухой, знакомый, но сейчас в нём нет привычной насмешки. «Биатрис, вставай».

Я не могу сдержать слёзы. Сама не понимая почему, я прижалась к источнику этого голоса, к его твёрдой груди, ищу защиты там, где её быть не может. На мгновение его руки обвили меня, крепко, почти... по-человечески.

Но это длилось лишь мгновение.
-Всё, хватит сопли распускать. Наказание за сегодня ты всё равно получишь.
-Ч... что?
-Что слышала. Вставай, давай.

Его голос снова стал грубым, резким. Никакой ухмылки, только холодное раздражение. Он поднялся, а я попыталась последовать за ним, но ноги, затекшие от неудобной позы, подкосились. Я свалилась прямо на него. Он автоматически схватил меня за талию, удержал, но тут же оттолкнул, будто обжёгшись.

- Выпей воды и иди приберись. Ты здесь последняя.
-Я... я сейчас. Извини.

Не дав ему сказать ни слова, я вырвалась и почти выбежала из кабинета. В уборной я умылась ледяной водой, пытаясь привести себя в порядок. Затем, как автомат, прибралась на двух этажах, вынесла мусор. Уже собиралась уйти, но вспомнила - моя сумка и пиджак остались в его кабинете. Возвращаться туда я боялась больше всего на свете.

Но пришлось. Я постучала и, не дожидаясь ответа, быстро зашла.
-Я всё убрала. Уже ухожу, - бросила я, хватая свои вещи со стула.

-А наказание? Уже забыла?

Я обернулась. Он обошёл свой стол и слегка присел, опершись о край, оказавшись прямо напротив меня. Взор - холодный и неумолимый.

-Какое наказание?
-Воровка уже забыла о содеянном? Как же быть, я-то помню.

Я сдалась. Что он мог сделать? Уволить? Выгнать? Это было бы почти милосердно.
-Что за наказание?

Его ответ ошарашил меня.
-Сними блузку.

Я не могла даже пошевелиться. Уши заложило, в висках застучало.
-Что?..
-Блузку. Сними. Довольно объёмная. Вдруг ты что-то подложила? Ценные бумажки для Скарамати, например.

Он издевался. Издевался так унизительно, как только мог. Я стояла, не в силах вымолвить ни слова. Он ждал, наблюдая за моим ужасом.

Я медлила, просто молча смотря на него. Тогда он сказал:
-Если не сделаешь ты -сделаю я.

Моё тело отказывалось слушаться. Он начал медленно приближаться, тихо считая:
-Раз...
Я зажмурилась.
-Два...
-Я согласна! - вырвалось у меня, голос сорвался на шёпот.

Слёзы, которые я пыталась сдержать, наконец прорвались. Это было самое унизительное, что происходило со мной за всю жизнь. Ни один мужчина не видел меня такой. Ни одна мужская рука...

Дрожащими пальцами я расстегнула первую пуговицу, потом вторую... Каждое движение было пыткой. Наконец последняя пуговица расстегнута. Я стянула блузку с плеч. Тонкая ткань соскользнула и упала на пол с едва слышным шорохом.

Инстинктивно я скрестила руки на груди, пытаясь прикрыть свое белье, свое тело, свою уязвимость. Я стояла, сгорбившись, не в силах поднять на него взгляд.

-Убери руки, - его голос прозвучал приказно, без тени сомнения.
-Не... нет. П... пожалуйста, - вырвался у меня сдавленный шепот, мольба.
-Убирай. Я сказал.

В его голосе прозвучала сталь, та самая, что предвещала бурю. Я испугалась. Испугалась не просто унижения, а того, что будет, если я ослушаюсь сейчас. Боясь разозлить его еще сильнее, я медленно, предательски послушно, опустила руки.

Они безвольно повисли по бокам. Я стояла перед ним в одном лишь белом кружевном бюстгальтере и юбке, полностью открытая, беззащитная. Воздух в кабинете казался ледяным, каждый его взгляд обжигал кожу. Я зажмурилась, чувствуя, как по щекам текут горячие слезы стыда.

Я думала, на этом всё. Этого достаточно, чтобы унизить, чтобы доказать свою власть.

Но то, что я услышала дальше, привело меня в полный, леденящий душу ужас...