Вторая кровь/Дети перемен

Тгк-Соля но не на солях 💨

Ставьте звездочки и пишите комментарии, это очень мотивирует 🖤

ПЕТЯ

«Звездочка моя».
Серьезно?
Я не знаю, что на меня вчера нашло. Какая, нахрен, звёздочка? Услышал бы я это немного раньше - сам себя убил бы. Какого черта я творю?
Я стоял под ее домом уже около 15-ти минут. Ее все еще нет. Она точно вчера расслышала, что я за ней заеду? Мне вот кажется, что нет.
Казалось, что за годы за решеткой я должен был набраться терпения, но что-то сейчас я этого не вижу. Я чувствую, как внутри на протяжении этих гребаных 15-ти минут натягивается верёвочка и рвется. И так по кругу.
Натянется.
Порвется.
Натянется.
Порвется.
Натянется...
Господи. Я не могу так больше. Выйдя из машины, я хлопнул дверью и подошёл к воротам. Мне не соврали. Она и вправду была соседкой матери. Ее дворец, кажется, было видно со всех сторон этой улицы. Так же, как и дом Марго. Постучал в дверь ворот - мне открыли. Из-за высокого каменного забора я нихрена не видел, что творится у нее во дворе.
Передо мной стоял мужик примерно 45-ти лет. Он был в идеальном и точно дорогом костюме.
- Кто вы? - на автомате отрезал он.
- Петя Карасев, - так же ответил я, взглянув на дом. - Передайте Маргарите Айдаровне, что я подъехал и жду ее.
Он кивнул, отойдя в сторону и вытаскивая телефон из кармана. А я тем временем прошел немного внутрь территории.
Единственное, что у меня крутилось в голове: сколько же здесь бабла.
Я молчу о территории, которая была уложена в дорогую плитку. Аллейка, цветочки, идеальный газон, который хоть под линейку измеряй. Огромная беседка. И куча ништяков по всему периметру.
А вот дом...
Дом был огромный, двухэтажный, из какого-то дорогого светлого кирпича, который так и кричал о том, сколько бабла сюда вгрохали. Настоящий особняк, а не просто коробка. Окна здоровенные, чуть ли не в пол, с какими-то модными темными рамами. Точно бронированные, у мамкиных людей по-другому не бывает. Крыша аккуратная, покрытая черепицей, которая на солнце поблескивала так, будто её каждое утро слуги вручную полируют. На втором этаже виднелся открытый балкон с коваными перилами - представляю, как Маргоша там по утрам стоит в своем шелковом халатике и кофеек попивает, пока простые смертные на заводах херачат.
Всё выглядело слишком правильно, чисто и вылизано. Ни одной трещинки на фасаде, ни одной отвалившейся плиточки. От всей этой роскоши меня аж передернуло. Сразу вспомнился мой матрас и сырой подвал. Контраст, мягко говоря, хреновый. Стало понятно, почему она у нас на базе так морщилась от одного вида пластиковых стаканов. Человек привык жить в шоколаде, среди этого идеального газона и пафосных стен. И тут её резко кидают ко мне.
Не по фэншую как-то, да?
Я засунул руки в карманы плаща и сплюнул на эту их идеальную плитку. Красиво жить не запретишь, конечно. Но ничего, Маргош. Посмотрим, как совсем скоро ты со своей Флорой упадешь мордой в грязь.
- Маргарита Айдаровна сказали, чтобы вы проходили внутрь, - сказал мне мужик, подойдя ближе.
Я кивнул и пошел не спеша к входной двери.
Я зашёл, поднял голову и ахуел.
Внутри всё было ещё масштабнее, чем снаружи. Потолки высоченные - туда, походу, три моих роста влезут, и еще место останется. Прямо над головой висела здоровенная люстра из какого-то дорогого хрусталя, которая слепила глаза, отражаясь от начищенного до блеска светлого мраморного пола. Стены выкрашены в какой-то пафосный кремовый цвет, везде лепнина, зеркала в золотых рамах в полстены и широченная лестница на второй этаж с такими же коваными перилами, как на балконе. Чисто музей, блядь, а не жилой дом.
Я даже на секунду замер, разглядывая эту хренотень, и почувствовал себя максимально не в своей тарелке.
Мне этот пафос быстро надоел. Ждать я больше не собирался.
- Марго! - крикнул я на весь этот пустой замок, так что мой собственный голос ударил по ушам. - Ты там заснула, что ли? Я щас сам за тобой поднимусь!
- Я иду, Карасёв, не ори, - послышался её спокойный голос откуда-то сверху, раскатываясь эхом по всему первому этажу. Кажется, она спускалась из своей комнаты. Шаги были тихими, едва слышными.
И тут она выходит. Поворачивает на лестничную площадку и медленно спускается по ступеням. Я посмотрел на неё и чуть язык не прикусил.
Та я же пошутил о халате...
Но на ней реально был халат. Длинный, до самых лодыжек, из тяжелого черного велюра, который мягко переливался под светом этой их хрустальной люстры. Ткань выглядела настолько дорогой и мягкой, что прямо манила прикоснуться. Рукава широкие, свободные, а на талии - плотный пояс, который подчеркивал ее фигуру так, что у меня внутри снова что-то неприятно екнуло. Черный цвет делал ее кожу еще бледнее, а растрепанные после сна темные волосы только добавляли этому образу какой-то опасной привлекательности.
Она спустилась на последние ступени, подошла к стене у подножия лестницы и лениво облокотилась на неё плечом. Скрестив руки на груди, Марго выгнула бровь и посмотрела на меня сверху вниз своим фирменным ледяным взглядом, в котором читалось полнейшее безразличие к моему визиту.
- Ну и чего ты раскричался на весь дом? - тихо спросила она, даже не думая извиняться за то, что заставила меня торчать у ворот пятнадцать минут.
- Я тебя пятнадцать минут уже жду, - ответил я ей не так уверенно, как хотелось. Я старался контролировать взгляд, который так и хотел опуститься немного ниже, и хотя бы одним глазком взглянуть на эту красоту.
- Ну я же тебя не заставляла за мной ехать, правильно? Ты сам сказал, что заедешь, - она посмотрела прямо в глаза.
- Ты вроде как никогда не опаздывала, - растерянно ответил я, напрягая шею.
- Ну а сегодня проспала, - спокойно сказала она. - Ты есть хочешь?
- Я ел, - соврал я.
- Ну тогда проходи, хоть кофе хлебанешь. - Она не дождалась моего ответа и, оттолкнувшись от стены, пошла в сторону кухни.
Я пошел за ней.
У меня уже выбора не оставалось.
Я шёл за ней, тупо залипая на то, как подол её велюрового халата мягко шуршит по полу. В голове крутилась одна и та же мысль:
нахрена я вообще сюда припёрся? Зачем мне всё это?
Я так скоро ебнусь.
Мы зашли на кухню. Ну, как кухню - размерами она была как две тюремные камеры. Только вся в светлых тонах, с какими-то гранитными столешницами и кучей встроенной хренотени, назначение которой я даже примерно не знал.
Марго лениво махнула рукой в сторону массивного стола.
- Садись, в ногах правды нет.
Я молча выдвинул тяжелый стул и сел, стараясь не сильно шуршать своим плащом.
Марго тем временем подошла к какой-то огромной блестящей бандуре, которая занимала полстола, и начала нажимать на кнопки. Агрегат сразу зажужжал, зашевелился, как живой, издавая звуки, будто ракета на взлете.
Кофемашина.
Охренеть теперь.
У нас на базе пацаны просто засыпали три ложки дешёвого растворимого суррогата в пластиковый стакан, заливали кипятком из ржавого чайника и в путь - бодрит так, что глаза вылазят. А тут целая система, блядь, космические технологии ради одной чашки черной жижи. Всё автоматизировано, всё за тебя продумано.
Прямо тошно от этой правильности.
Я хмыкнул, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди.
- Под западных косишь, да? - с ухмылкой спросил я, кивнув на эту её жужжащую бандуру. - Европейский комфорт, все дела?
Марго даже не повернулась. Она спокойно взяла две аккуратные чашечки из шкафчика, дождалась, пока аппарат нальет туда пену, и только потом, не оборачиваясь, ответила своим ледяным тоном:
- Ну, во-первых, Карасёв, под западных никто не косит. У большинства нормальных людей такие машины уже сто лет как дома стоят. Просто пока ты на нарах чалился, тебе, вместо того чтобы собирать тупые сплетни о своей матери от братвы, которая её в глаза ни разу не видела, нужно было хоть немного интересоваться окружающим миром. Глядишь, и не удивлялся бы сейчас банальной технике.
Меня аж перекосило. Слова ударили прямо по самолюбию, напоминая о годах, вычеркнутых из жизни, пока эти суки тут жировали. Внутри мгновенно вспыхнула злость, челюсти сжались до хруста. Я подался вперед, опираясь локтями о стол, и процедил сквозь зубы:
- Ты мне тут, Ритка, зубы не заговаривай и за нары не напоминай. Окружающий мир, говоришь? Да твой окружающий мир сдохнет завтра, если я этого захочу. И никакая умная кофеварка тебя от этого не спасет. Так что полегче на поворотах, а то я быстро вспомню, откуда у твоей хозяйки эти бабки на технику взялись.
Она наконец развернулась, держа в руках две чашки, и на её лице снова появилась эта бесячая, едва заметная полуулыбка.
Марго поставила передо мной чашку, от которой шел густой аромат, а вторую оставила себе. Она ни на секунду не испугалась моего выпада. Наоборот, её эта бесячая полуулыбка стала еще шире, а в глазах зажглись издевательские огоньки.
- А что тебя так, правда, злит? - тихо спросила она, глядя на меня в упор. - Глаза колет? Ну, тогда готовься, теперь ты будешь это от меня слышать намного чаще. Привыкай.
Она сделала глоток из своей чашки, развернулась и уже собралась выйти из кухни, явно собираясь оставить меня одного переваривать её слова.
Но хрен там.
- Куда идёшь? - оборвал я её, перехватывая инициативу. - Садись давай, поговорим. Время ещё есть, не переломишься.
Марго замерла у самого выхода. Несколько секунд она стояла спиной ко мне, и я прям видел, как колеблется этот её велюровый халат. Потом она медленно повернулась, смерила меня долгим, оценивающим взглядом, будто решая, стою ли я вообще её драгоценного времени, и всё-таки сделала пару шагов назад к столу.
Она села напротив, изящно закинув ногу на ногу. Халат слегка приоткрыл её колени, но она даже бровью не повела. Поставив чашку на гранитную столешницу, Марго подпёрла подбородок рукой.
- Ну, давай поговорим, раз уж припёрся ни свет ни заря, - скучающим тоном выдала она. - О чём ты там поболтать хотел? Опять будешь свои детские обиды на мать родную вымещать или что-то по делу родишь?
Я сделал глоток этого её хваленого кофе. Горький, крепкий, зараза, реально нормальный, не то что наша бурда. Но показывать ей своего одобрения я, конечно же, не собирался.
- По делу, Маргоша, по делу, - я подался вперед, заглядывая ей прямо в её холодные глаза. - Махновские все никак не успокоятся.
Она лишь сделала глоток и уточнила:
- Насчет Рябы?
- Да, - кивнул я. - Че он там натворил?
Она сделала такое лицо, будто не очень была рада отвечать.
- Проебнулся чутка, - ответила она.
- Как именно? - настаивал я на своем.
Я видел, как она сжала челюсть и, будто выдавливая из себя, сказала:
- Этот гандон... - Она притихла, не смотря на меня. - Товар тырил и на сторону толкал.
Я фыркнул. А это мне настроение подняло конкретно.
- А что такое? Как это Флора Борисовна не уследила? - подергивал я ее.
- Ты щас выйдешь отсюда, - огрызнулась она.
Но улыбка на моем лице спадала. Сделав глоток кофе, я сказал ей:
- Махновские сегодня должны приехать, они ещё не знают, что Джин опять к матери вернулся. - Я говорил спокойно. - Я попробую им нормально объяснить, - сказал я, сомневаясь в своих словах. Я знаю, что нормально точно не будет.
- Не нужно, я сама все Васе объясню. Это же он из-за меня обратно вернулся, - сказала Марго.
Пф, та щас.
- Нет, - отрезал я ей. - Ты сиди на жопе ровно, те сто процентов приедут уже обдолбанными. Любое кривое движение, и ты уже никому ничего не докажешь.
- А зачем ему что-то доказывать? Что, по старинке нельзя? - спросила она, взглянув на меня как на дурака.
- Типа в лесу прикопать, как ты это с Верой сделала? - Я ехидно улыбнулся.
Я уже слышал об этом, новость облетела город сразу же, как только менты нашли ее тело, которое уже начинало разлагаться.
Она тяжело вздохнула, покачав головой.
- Не понимаю, о чем ты говоришь.
- Да ну. - Я склонил голову. - Ревность, я вижу, страшная вещь, да, Маргош?
Она наигранно фыркнула.
- Я и ревность? К кому, а главное, из-за кого?
Я тихонько засмеялся.
- Ну-ну...

***

- Приехали! - крикнул Апрель, когда мы сидели в основной комнате и играли в карты.
Мы просидели около двух часов, ожидая этих дебилов.
- Базарю я, вы стоите тихонько, - сказал я пацанам, как только они окружили меня, но я взглянул лишь на недовольное лицо Марго. - Ты в особенности. Язык у тебя дай боже, но сейчас ты лучше его прикуси.
Она закатила глаза.
Мы вышли во двор. Ещё спускаясь по ступенькам, я увидел это одно тело Васи. Где все?
Из машины вовсю доносилась какая-то попса, а он умудрился идти и одновременно танцевать.
Каждый раз поражаюсь с него.
- Брааатанн, - протянул он, подавая мне руку. - Слышь, какой хит? Я просто остановиться не могу, - мямлил он, дергаясь.
- Слышу, слышу, - ответил я, хмуря брови и осматривая всё. - А где твоя братва? Вроде как договаривались, что все будут, - спросил, наконец, я, как только точно понял: их здесь нет.
Он посмотрел назад, но потом махнул рукой и ответил:
- А это... я их не стал дергать по всякой херне. - От него стоял ужасный перегар. - Че там дел? Щас завалим этого волосатого и все! Дальше бухать.
- В смысле? - спросил я, не догоняя. - Какое завалим, мы не договаривались так.
Он скривил лицо и ответил:
- Мне братан сегодня снился, сказал, что если я его не завалю, то мне всё. Конец, - начал он на полном серьезе. - Я уже гнию! На, понюхай. - Он начал совать мне руку под нос.
И что-то в моменте... нервы просто не выдержали, и я толкнул его. И пошло-поехало...
- Успокойся, не страдай хернёй. Иди проспись, тогда поговорим.
Он тут же возмутился, шатаясь, он подошёл ко мне и предъявил:
- А ты чё, сука, тоже за этим тянешь?
Ой, Господи...
Держите меня.
Я знаю, что пацаны сзади, прикроют, если чё вдруг.
Я хватаю его за шиворот и со всей силы бью его кулаком в лицо. Я слышу, как он шипит, пытаясь что-то сделать. Секунда дела, и прямо перед собой я вижу... ствол.
Вот же...
- Пиздец тебе, Карась, - мямлит он, нацеливаясь мне прямо в лоб.
- Ты щас вслед за своим братом пойдешь, - послышался строгий голос сзади.
Марго.
Кто тебя за язык тянет!?
- А вы посмотрите, кто тут, - наигранно удивился Вася. - Че, паренька своего спасать будешь? - спросил он ее, но потом взглянул на меня и добавил: - Не по понятиям, когда баба за тебя встревает, да? Ну ничего, красавица, щас с этим разберемся, и я тебя себе заберу.
Я щас его придушу.
Неописуемая агрессия разлилась по телу. Но я не успел ничего сделать. Прямо перед моими глазами в область сердца Васи влетает пуля. И кажется - слава богу. Но не с моей удачей.
Он успевает нажать на курок и, слава богу, промахивается, и пуля летит мне в плечо, но приносит не меньшую боль.
Вася падает на траву, изо рта льется кровь. Через пару секунд он перестает дышать.
Он мертв.
Прекрасно.
- Уберите его в подвал, - кидаю я пацанам, пытаясь держать ровный тон, но от боли голос дрожит.
В ту же секунду, пока пацаны обступают тело Васи, Марго бежит ко мне и, опирая мое тело на себя, ведёт в дом. Она выглядит... взволнованной?
- Успокойся, там все не так плохо, - говорю я ей. - Оно не болит.
Я лгу. Боль просто неописуемая, хочется просто, чтобы кто-то оторвал нахрен руку.
Она молчит, доводит меня до кресла и говорит:
- Снимай. - Она указывает на плащ.
- Та ради тебя я и не только плащ сниму, - говорю я специально, чтобы позлить ее.
- Заткнись, - на мое удивление спокойно говорит она.
- Посмотри, дырка есть? - спрашиваю я, поднимая голову наверх. Дыши.
- Да, оно навылет, - говорит она так, будто видит это уже не впервые.
- Ну зашибись, само заживет, - говорю я.
- Иголка с ниткой есть? - спрашивает она, садясь передо мной на корточки, не отрывая пят.
- У нас же здесь не ателье, конечно, нет, - отвечаю я, закрывая глаза и откидывая голову назад.
Я слышу, как Марго тяжело вздыхает и, поднимаясь, за чем-то тянется.
Я смотрю на нее, она даёт мне бутылку уже наполовину выпитой водки.
- Бери, - говорит она. - Я щас кого-то из пацанов пошлю иголку с ниткой искать.
Я делаю глоток, жгучая жидкость попадает в горло и щиплет, а после разливается по всему организму. Это, возможно, и поможет, чтобы заглушить боль, но чувствую, что полбутылки будет слишком мало.
- Давай лучше к Юре в мастерскую, у него там такого добра навалом, - говорю я ей.
- Нет, далеко ехать, - сразу же отклоняет она мое предложение. Потом переводит на меня взгляд и говорит: - И с чего ты вдруг решил, что он будет тебе зашивать рану? Мне кажется, он сейчас не в том состоянии.
Вот как.
Она, похоже, тоже знает, что его Сашу убили. Даже не знаю, кто ей мог это рассказать...
Но все мысли перебила боль. Рана ужасно ныла, и я уже не мог себя сдерживать. Хотелось лезть на стены и выть от боли.
- Ладно, делай че хочешь, - ответил я ей. - Только быстрее.
Она тут же потянулась за телефоном, быстро нажала кнопки и, уже кому-то звоня, отошла в сторону.
Только когда подошла ко мне, сказала:
- Щас, через десять минут все будет.
Она не соврала. Все так и было. Ровно через десять минут ей кто-то позвонил, и она вышла на улицу и забрала иголку с ниткой.
Еще следующие десять минут она зашивала рану, вгоняя иглу и нить в плоть и вытаскивая. Все это делалось таким ювелирным швом, что мне казалось, что она это делает каждый день.
Где она так научилась?
У нее не тряслись руки, она была абсолютно спокойной. Возможно, и вправду моя мать смогла чему-то её научить.
Мы просто молчали. Ну как, я че-то мычал от боли, а она молчала.
И только когда она отрезала остатки нитки после последнего шва, сказала:
- Все готово. - Марго улыбнулась. - Теперь будешь жить.
- А я ещё умирать не собирался, - сказал я, с облегчением вздыхая и опираясь на спинку кресла.
Я медленно поднялся с кресла. Плечо тут же отозвалось тягучей тупой болью, но это уже было терпимо. Жить можно.
Марго стояла прямо передо мной, вытирая пальцы от моей крови какой-то влажной салфеткой.
- А ты, я смотрю, прям хирург на все руки, - усмехнулся я, смотря на нее сверху вниз. - Мамка моя тебя в меде учила, или на своих так тренировалась зашивать?
Она подняла на меня свой фирменный холодный взгляд и небрежно кинула салфетку на стол.
- Скажи спасибо, что я тебе случайно сонную артерию не перерезала, пока ты там скулил, - спокойно ответила она. - Хотя, поверь, желание было огромное.
- Да ладно тебе, - протянул я, делая шаг к ней. - Ты же за меня испугалась, признай. Я же видел твое лицо.
Она фыркнула и скрестила руки на груди, пытаясь закрыться.
- Мечтай, Карасёв. Я просто не хочу, чтобы ты сдох раньше времени от потери крови. Мне с тобой еще работать, - отрезала она, не моргнув и глазом.
Но я же не слепой. Я видел, как тяжело она дышит. Вся эта ее ледяная маска, этот гребаный контроль - всё это сейчас трещало по швам.
- Работать? - я сделал еще один шаг, сокращая расстояние между нами до минимума.
Я чувствовал запах ее духов, смешанный с запахом водки и железистым запахом моей собственной крови.
Она дернулась, хотела сделать шаг назад, но уперлась спиной в край стола. Бежать некуда.
- Отойди, - тихо, но уже совсем не так уверенно сказала она, задирая подбородок, чтобы смотреть мне прямо в глаза.
А я не отошел. Я просто больше не мог. Верёвочка натянулась и, сука, наконец-то порвалась.
Моя здоровая рука сама потянулась к ней. Я по-хозяйски лег на ее бедро, крепко сжимая ткань, и резко, с силой притянул ее к себе, впечатывая в свое тело.
Она судорожно выдохнула, ее глаза расширились от шока, ладони инстинктивно уперлись мне в грудь, пытаясь оттолкнуть. Но я не дал ей ни единого шанса.
Я вцепился в ее губы. Грубо, жадно, сминая их так, будто от этого зависела моя жизнь.
Последние три года, наверное, где-то в самой глубине души я именно об этом и мечтал. Сидя в четырех стенах, проклиная Флору и представляя эту её идеальную ручную девочку, я хотел именно этого. Размазать её правильность, сломать этот лед.
Сначала она замерла. Вся напряглась, как натянутая струна. Но уже через секунду я почувствовал, как ее пальцы, которые только что пытались меня оттолкнуть, судорожно скомкали мою футболку и скользнули вверх, к моей шее. Она приоткрыла рот, со стоном отвечая на поцелуй с такой же бешеной, ненормальной отдачей.
Я зарылся пальцами в ее темные волосы, прижимая ее к себе еще плотнее. Она кусала мои губы в ответ, царапала шею, словно тоже пыталась выместить всю ту злость и напряжение, что скопились между нами за эти дни. Боль в простреленном плече вообще перестала существовать. Осталась только она, ее вкус, ее руки на мне и пульс, который бил по вискам кувалдой. У меня окончательно сорвало башню.
И только Богу известно, чем мне придется за это поплатиться.

-------------------

Не ожидали?)
Прошу проявить максимум актива❤️