42 cuarenta y dos
На следующей неделе у Берты и Фермина родилась дочь — крошечная, тёплая жизнь, которая будто сразу изменила атмосферу вокруг них. Николь с первых минут словно растворилась в этом ребёнке: она могла часами держать её на руках, тихо улыбаться, поправлять крошечные пальчики и смотреть так, будто в этом младенце было что-то невероятно важное для неё самой.
И вот в очередной раз они все собрались вместе.
В доме было спокойно и по-домашнему уютно. Девушки ушли на кухню — там звучал тихий смех, звон посуды и разговоры вполголоса. А парни остались на террасе, где вечерний воздух был прохладным, а город где-то вдали казался почти нереальным.
Ламин стоял, опираясь на перила, и смотрел на Фермина, который выглядел удивительно спокойным — будто в его жизни наконец всё стало на свои места.
— Как тебе хватает времени на ребёнка с Бертой? — спросил Ламин после паузы, не отрывая от него взгляда.
Фермин слегка усмехнулся, но не с самоуверенностью — скорее с тихой уверенностью человека, который уже понял что-то важное.
— Знаешь... — начал он спокойно. — Время не появляется само. Его не находят. Его просто начинаешь по-другому чувствовать.
Он на секунду посмотрел в сторону дома, где была Берта, и в его взгляде промелькнула мягкость.
— Когда у тебя появляется ребёнок, ты вдруг понимаешь, что футбол, усталость, график — всё это остаётся важным, но уже не самым главным. Ты просто учишься быть рядом. Даже если у тебя есть только час — этот час становится самым настоящим.
Он усмехнулся чуть тише.
— И, честно... когда ты слышишь, как она смеётся, ты уже не думаешь о том, «успеваешь» ты или нет.
Ламин слушал молча. Эти слова задели его сильнее, чем он ожидал.
Он отвёл взгляд в сторону и тихо выдохнул.
— Николь тоже хочет... — сказал он наконец, чуть тише обычного. — Но я пока думаю, что не справлюсь.
Фермин повернулся к нему, уже без улыбки, но с тем самым спокойствием, которое не давит, а поддерживает.
И после короткой паузы он ответил просто:
— Справишься. Ещё как.
Он чуть наклонил голову, будто подчеркивая свои слова.
— Ты просто пока смотришь на это как на ответственность, которая тебя сломает. А на самом деле... это то, что тебя собирает.
В доме где-то засмеялась Берта, и этот звук будто на секунду сделал мир мягче.
Ламин ничего не ответил. Но в его взгляде что-то изменилось — будто мысль, которую он боялся даже формулировать, впервые перестала казаться такой невозможной.
____
Этим же вечером Николь ждал сюрприз.
Когда она открыла дверь, она на секунду застыла, будто не поверила собственным глазам.
Дом, который она так хорошо знала, изменился до неузнаваемости. Везде — в коридоре, гостиной, на лестнице — были цветы. Мягкие, нежные, живые. Её любимые пионы. Белые, розовые, кремовые — они заполнили пространство так, будто дом вдруг стал дышать по-другому.
Лёгкий аромат сразу окутал её, тёплый и сладкий, почти нереальный.
Николь медленно прошла вперёд, проводя пальцами по лепесткам, словно боялась, что всё это может исчезнуть, если она поверит слишком сильно. Сердце билось быстрее с каждым шагом.
— Ламин... — тихо выдохнула она, даже не сразу повернувшись, уже чувствуя его присутствие позади.
Он стоял недалеко, спокойно наблюдая за ней.
Она медленно обернулась.
В её глазах было всё сразу — удивление, нежность, растерянность и что-то очень тёплое, почти детское. Такое, каким бывает взгляд у человека, который давно не чувствовал себя по-настоящему счастливым и вдруг снова вспомнил это чувство.
— Это... ты? — тихо спросила она, будто всё ещё не верила.
Ламин ничего не ответил сразу. Только чуть кивнул.
И этого хватило.
Николь резко сделала шаг к нему, будто все сомнения в один момент растворились. Она остановилась прямо перед ним, посмотрела ещё раз — коротко, почти недоверчиво — и вдруг улыбнулась.
— Ты невероятный... — прошептала она, и в голосе дрожала улыбка.
Она не дала ему ответить.
Просто поднялась на носочки и поцеловала его — мягко, искренне, с такой теплотой, будто в этом поцелуе она пыталась вложить всё, что не смогла сказать словами.
Ламин сначала не двинулся, будто на секунду замер от её реакции, а потом осторожно притянул её ближе, отвечая на поцелуй так же спокойно, но глубоко.
Вокруг них стояли пионы.
И в этот момент весь мир словно стал тише.