17 diecisiete
После новости о свадьбе атмосфера между Николь и Ламином стала еще тяжелее.
Они почти не разговаривали нормально.
Либо колкости, либо тишина.
Но хуже всего было давление.
Матчи.
Журналисты.
Контракт.
Свадьба, о которой уже начинали говорить в сети, будто это не их жизнь, а чей-то сценарий.
И Ламин держался так, будто ему абсолютно плевать.
До одного вечера.
⸻
Матч был ужасным.
Не для команды — для него.
Весь стадион будто ждал от него чуда, но сегодня ничего не получалось. Финты не проходили, передачи терялись, удары летели мимо. И самое непривычное — трибуны впервые за долгое время не скандировали его имя так громко, как обычно.
Будто он стал просто игроком. Не тем самым Ламином.
После финального свистка он даже не поднял взгляд на камеры.
Развернулся и ушел в подтрибунное помещение, оставив за спиной шум, вспышки и вопросы, которые уже летели вслед.
Журналисты, крики, микрофоны — всё осталось снаружи.
А внутри стало слишком тихо.
⸻
Николь заметила это сразу.
Она не сразу пошла за ним — дала ему время исчезнуть из общего шума.
И только потом нашла его в пустой VIP-раздевалке.
Он сидел на диване, опустив голову. Локти упирались в колени, пальцы нервно сжимались в замок. Рядом валялся телефон — экран все еще светился уведомлениями.
Заголовки мелькали один за другим:
«Переоцененный?»
«Худший матч сезона»
«Давление разрушает звезду?»
Ламин не смотрел на них. Но они все равно будто кричали в его голове.
Николь тихо закрыла за собой дверь и подошла ближе.
— Все настолько плохо? — осторожно спросила она.
Он усмехнулся. Коротко, сухо, без намека на улыбку.
— Ты же видела матч.
— Я видела один матч, — спокойно ответила она. — И это не делает тебя хуже.
Ламин медленно поднял на нее взгляд.
И на секунду Николь увидела его настоящего.
Не уверенного.
Не дерзкого.
Не того, кто привык держать контроль.
А просто уставшего парня, на которого слишком рано повесили слишком много.
— Ты не понимаешь, — тихо сказал он. — Когда ты играешь плохо, это не просто "плохой день".
Это становится твоим именем.
Он провел рукой по лицу, будто пытаясь стереть все, что накопилось.
— Все ждут, когда ты упадешь.
Николь ничего не сказала.
Просто села рядом. Близко, но не навязчиво.
Несколько секунд они молчали. Только шум вентиляции и далекий гул стадиона за стенами.
Потом она осторожно коснулась его руки.
Сначала легко, будто проверяя, не оттолкнет ли он.
Он не оттолкнул.
И тогда она переплела их пальцы.
— Эй... — тихо сказала она. — Ты все еще тот самый Ламин.
Тот, из-за которого стадионы встают на ноги еще до касания мяча.
Он посмотрел на их руки. Долго.
И впервые за весь вечер в его лице что-то дрогнуло.
— Ты ужасно умеешь поддерживать, — тихо произнес он.
Николь едва заметно усмехнулась.
— Но ты все равно здесь.
Ламин выдохнул. Медленно, тяжело.
И в следующую секунду притянул ее к себе.
Без слов.
Николь на секунду замерла, но не отстранилась.
Он уткнулся лбом ей в плечо, как будто наконец позволил себе выдохнуть после долгого забега, который никто не видел.
И в этот момент вся его показная уверенность, весь шум вокруг — будто исчезли.
Остались только тишина, усталость... и она.
______
Но спокойствие длилось недолго.
Через несколько дней Николь впервые за долгое время вышла одна — без Ламина.
Это был закрытый вечер: свет софитов, мягкая музыка, вспышки камер у входа и ощущение, будто каждый шаг здесь кто-то оценивает.
К ней постоянно подходили люди — фотографы, блогеры, знакомые лица из футбольного и медийного круга. Николь отвечала спокойно, сдержанно, держала дистанцию, как привыкла за последние недели.
И почти не замечала, как один взгляд задерживался на ней дольше остальных.
Высокий парень с уверенной улыбкой оказался рядом слишком быстро. Он не навязывался резко — наоборот, делал это легко, будто они давно знакомы. Смеялся над ее словами чуть громче, чем нужно, стоял слишком близко, когда вокруг было достаточно места.
Николь вежливо отвечала, кивая, иногда улыбаясь из-за правил приличия.
Но внутри это не вызывало ничего. Ни интереса, ни напряжения. Просто шум вокруг.
Пока дверь зала не открылась.
И воздух будто изменился.
Ламин вошел спокойно, без суеты, но в тот же момент в его взгляде что-то стало другим. Он не искал ее долго — нашел сразу.
И остановился.
Не резко. Не показательно.
Но достаточно, чтобы Николь это почувствовала.
Его взгляд зафиксировался на ней и на парне рядом. Дольше, чем нужно. Холоднее, чем обычно.
Николь сразу это заметила и слегка повернула голову, встречаясь с ним взглядом.
И впервые за вечер на ее лице появилась легкая, почти невинная улыбка.
Она отстранилась от разговора и сделала шаг навстречу.
— Ты чего так смотришь? — спокойно спросила она, будто ничего особенного не происходит.
Ламин медленно подошел ближе. Его шаги были ровными, но в воздухе между ними уже чувствовалось напряжение.
— А он чего так рядом крутится? — тихо ответил он, не отрывая взгляда от того парня.
— Мы просто разговариваем, — пожала плечами Николь.
— Мг, — коротко бросил он.
Даже не взглянул на него. Но именно это было хуже любого взгляда.
Николь закатила глаза, чуть наклонив голову.
— Ты сейчас серьезно ревнуешь?
Ламин усмехнулся — спокойно, почти лениво.
— С чего бы?
Это же просто контракт, помнишь?
Последняя фраза повисла между ними тяжелее, чем весь шум зала вокруг.
Николь сразу поняла — это не спокойствие. Это раздражение, спрятанное слишком плохо.
И вместо того чтобы отступить, она почему-то едва заметно улыбнулась.
Потому что впервые за долгое время он не выглядел равнодушным.