Часть 24
- Ой, да забей ты на него! - всплеснула руками Рита. - Я сразу говорила, что он козёл!
- Вот именно, Кась. - Анжелла приобняла меня. - Ты у нас красотка, нового найдёшь!
Я плакала, утирая слёзы и не понимая, как он мог так со мной поступить. Он ведь клялся мне в любви, говорил о будущем, а потом просто изменил мне с какой-то девочкой на вечеринке. Я думала, что смогла его изменить, показать, что такое настоящая любовь, но, видимо, люди действительно не меняются.
Анжи осторожно гладила меня по голове, Рита ругалась, обзывая Кислова самыми неприличными эпитетами, а Вика заваривала чай-ромашку.
- Кирин, ну не плачь ты из-за него. - Викс поставила чашку передо мной, и я, взяв её, сделала несколько больших глотков.
- Я ведь верила ему... - всхлипнула я.
Перед глазами всё ещё стоял этот момент. Его руки на её талии, её губы на его губах, и на его лице беззаботная улыбка, но она уже была адресована не мне.
Он не писал, не звонил, не приходил и не просил поговорить. Он будто забыл обо всём, что нас связывало. За день он просто взял и выбросил меня из своей жизни, как какую-то ненужную вещь. Будто я была его личной куклой, с которой он поиграл, и, когда она надоела, взял и выкинул, заменив другой, не задумываясь о моих чувствах.
Боря сразу говорил, что Киса не такой, каким он себя выставлял. Это был лишь образ, сложенный из моих фантазий о будущем. Теперь сомнений не было: я еду в Питер, и как можно быстрее. Не хочу задерживаться в этом городе ни на секунду. Не хотела видеть Кислова, отца с братом, которые, что бы ни делали, были для меня предателями, не хотела ходить по улицам, по которым мы ходили вдвоём и думали, что всё будет хорошо. Ну, или я думала, а он думал о том, как бы поскорее от меня избавиться.
- Знаешь, я сразу поняла, что он пиздит! - продолжала возмущаться Рита. - Я этого придурка с первого класса знаю! Он всегда был конченым, а тут он такой шёлковый!
- Я тоже заметила! - воскликнула Анжелла. - Такой весь спокойный стал, улыбается постоянно... Может, он правда тебя любил?
- Это же Кислов, какая любовь. - фыркнула Вика. - Он любит только себя и наркотики. А пай-мальчиком он себя выставлял, чтобы Боря его не убил за Касю окончательно.
Я понимала, что вела себя как дура, которая верила каждому его слову. Закрывала глаза на то, что говорили остальные, веря, что это любовь.
До дома я шла уже затемно. Зашла в квартиру, и меня перехватила мама. Она, как всегда энергичная и весёлая, обняла меня.
- Кариночка, пошли кушать.
- Не хочу, мам. - ответила я, снимая куртку.
- Как это? - сказала она, всплеснув руками. - Карина, ты ушла не позавтракала, питалась, наверное, непойми чем. Иди за стол.
- Я у Вики поела. - я скинула кроссовки и пошла в комнату под недовольные возгласы мамы.
Я зашла в комнату и, закрыв дверь, прислонилась к стене, запустив руки в волосы. Мысли будто съедали меня изнутри.
Слёзы потекли по щекам, и я закрыла дверь на замок. Как можно быть такой дурой? Как я могла подумать, что я для него какая-то особенная? Идиотка. Я ненавидела не только его, но и себя. За слабость, за то, что не могу просто забить, не могу не надеяться, что он напишет, даже после этого. Я ненавижу то, что я привязалась к нему слишком сильно.
Я закрыла дверь на замок и сползла по стене вниз, обхватив колени руками. В комнате было темно, только уличный фонарь бил грязно-жёлтым светом сквозь жалюзи, рисуя полоски на полу. Телефон молчал. Экран загорался только от спама в беседе с девчонками - они всё ещё перемывали кости Кислову, стараясь меня отвлечь. Я отключила уведомления и швырнула телефон на кровать.
Я просидела так до глубокой ночи, а потом провалилась в сон, даже не раздевшись. Мне снилось, что я падаю в бассейн, а вода - густая, как сироп, и тянет на дно. А наверху стоит Киса и смеётся, обнимая какую-то размытую фигуру.
На следующий день я проснулась с чугунной головой. Я умылась ледяной водой, долго смотрела на себя в зеркало. Глаза красные, тушь размазана по щекам, волосы - воронье гнездо. Шикарно, Кась. Просто королева драмы.
Мне нужно было выйти из дома. Просто чтобы не сидеть в четырёх стенах и не накручивать себя. Я натянула джинсы, свободную толстовку Бори, которую так и не отдала, и вышла, даже не накрасившись. На улице пахло мокрым асфальтом после вчерашнего ливня, небо было низким, серым, как раз под моё настроение.
Я просто шла, не разбирая дороги. Ноги сами несли по привычному маршруту - мимо ларька, где мы сто раз брали энергетики, мимо базы, где тусила наша компания. Я уже хотела свернуть, чтобы не наткнуться на кого-то из знакомых, но замерла.
На другой стороне улицы, у входа в кофейню, стоял он. Киса.
Ваня Кислов собственной персоной, живой и, судя по довольной ухмылке, абсолютно не страдающий. Сердце ухнуло вниз, а потом забилось где-то в горле. Рядом с ним была она. Та самая девочка из бассейна. Теперь я могла разглядеть её в деталях: тёмные кудрявые волосы, короткая юбка, какая-то кроп-кофта, открывающая живот с пирсингом в пупке. Она звонко смеялась, запрокидывая голову, а Киса приобнимал её за плечи, точно так же, как раньше обнимал меня.
Он наклонился к её уху, что-то шепнул, и она игриво толкнула его в грудь. Из кофейни им вынесли два стаканчика, он взял оба, протянул один ей, а свободной рукой снова притянул к себе. Его пальцы скользнули по её спине, остановились чуть ниже талии - собственнический жест, до боли знакомый. Мне стало душно. Воздух стал плотным, как кисель, и застревал в лёгких.
Я стояла на другой стороне улицы как вкопанная, сжимая в кармане толстовки пачку сигарет, которую забыла выложить. Они не видели меня. Киса улыбался - широко, беспечно, будто и не было никакой Каси, никаких клятв, никакого «я люблю тебя» на той чёртовой вечеринке всего сутки назад.
А потом он повернул голову в мою сторону.
На секунду наши взгляды встретились. В его глазах что-то мелькнуло - не вина, нет. Скорее досада, что я помешала, что я вообще существую в этом моменте. Он быстро отвёл взгляд, словно я была пустым местом, раздражающей помехой на фоне вывески кофейни, и, приобняв свою новую спутницу крепче, повёл её в другую сторону.
Она, почувствовав перемену в его настроении, оглянулась через плечо, скользнула по мне равнодушным взглядом, и они скрылись за углом. Просто исчезли, как будто меня и не было.
Я стояла, чувствуя, как к горлу подкатывает ком, но слёз уже не было. Внутри всё выжгло. Осталась только звенящая пустота и едкая, обжигающая ненависть. Не к нему даже. К себе. За то, что стояла и смотрела им вслед, как побитая собака. Я резко развернулась и зашагала прочь, почти побежала, чтобы быстрее уйти с этой улицы, из этого города, из этой жизни, где я сама позволила сделать из себя дуру.
В кармане завибрировал телефон.
Боря:
Кась, ты где?
Я посмотрела на экран, на своё отражение в тёмном стекле витрины - лохматая, с красными глазами, в его старой толстовке. Настоящая принцесска.
Я выключила телефон, не ответив брату, и пошла на базу. Мне нужно было просто отвлечься, развеяться, чтобы забыть обо всём. Я дошла до наших импровизированных качелей и, усевшись на шину, набрала Гену. Он взял почти сразу.
- Кась, чо случилось? - спросил он своим обычно весёлым тоном.
- Ген, мне надо... - я сглотнула и прикрыла глаза. - Что-нибудь... Посильнее.
- Посильнее? Хенкина, меня братец твой четвертует, если узнает, что я тебе что-то дал.
- Ген, мне очень херово, пожалуйста...
Что-то в моём голосе заставило парня согласиться, и уже через полчаса он был на базе. Я не говорила, что случилось, просто закинула таблетку под язык и закрыла глаза, откинув голову назад.
- Ладно, если чо, звони. - сказал Зуев, тревожно смотря на меня.
Я кивнула.
- Спасибо...
Я закинулась таблеткой, даже не спросив, что это за дрянь. Зуев ушёл, оставив меня одну на этих дурацких качелях, где мы с Кисой когда-то сидели в обнимку. Теперь шина противно скрипела, а внутри медленно, густыми толчками начинал расходиться приход. Тяжёлый, вязкий, совсем не такой, как Молли. Он не заставлял мир искриться - он просто выключил его, оставив только глухую тишину в голове.
Ни мыслей о нём, ни боли, ни той мерзкой картинки, как он шепчет что-то на ухо другой. Только пустота. И в этой пустоте было так хорошо и так страшно одновременно.
Я не знала, сколько прошло времени. Может, час. Может, три. Телефон не трогала - он всё равно молчал. Киса не объявился. Да и с чего бы? Он даже не заметил моего отсутствия, потому что уже обнимал кого-то другого.
Когда стало чуть легче, я сползла с шины и побрела домой. Ноги не держали, но я всё равно шла, цепляясь взглядом за знакомые улицы. Квартира встретила меня тишиной. Мама уже спала, отец был на смене, а брат наверное у Вики. Я прошла в свою комнату, не раздеваясь, упала на кровать и провалилась в сон
Следующее утро встретило меня мерзкой головной болью и жжением в животе. Я открыла глаза и поняла, что спала в той же толстовке прямо поверх покрывала. Телефон показывал дохрена пропущенных. Боря, Вика, Рита. И ни одного от него.
Я села на кровати, щурясь от света. На часах было начало второго. В горле пересохло так, будто я жрала песок. Я поплелась на кухню, налила стакан воды и залпом его осушила. В голове всё ещё был вакуум. Не приход, не боль - просто тупое, изматывающее равнодушие.
Вика звонила ещё раз, и я взяла трубку.
- Кась, блин! Мы тебя потеряли! - голос у неё был взволнованный, почти панический. - Ты где вчера была? Боря весь извёлся, мама твоя звонила.
- Я просто гуляла, Вик. Всё норм. - мой голос звучал чужим.
- Кась, послушай... - она замолчала на секунду. - Кислов вчера тусил с этой... ну, ты поняла. Ритка видела их в одном баре. Он вообще не парится. Мне так жаль, Кась...
- Да похуй уже. - оборвала я.
Вика ещё что-то лепетала, пыталась успокоить, но я уже не слушала. Повесила трубку, умылась ледяной водой и посмотрела на себя в зеркало. Мне надо было уезжать. Из этого города, из этого дома, из этой ёбаной реальности, где всё напоминало о нём.
Питер. Надо рвать в Питер. Там другая жизнь, другие люди. Там он меня не найдёт, а я - его. Я просто сбегу от самой себя. Может, там получится.