ГЛАВА 6
Концерт закончился неожиданно быстро.
Часы показывали около трёх ночи, когда мы с Егором снова сели в машину и поехали к моему дому. Город за окном был пустым и сонным.
— Крутое выступление, — сказала я, нарушая тишину.
— Спасибо. У меня все такие, — усмехнулся он.
— Знаю.
Слова вырвались сами собой. Я тут же прикусила губу.
Блин. Не надо было.
Егор повернул голову и посмотрел на меня с интересом.
— Знаешь? Любопытно...
— Ну... — я отвела взгляд. — Я пару раз ходила на твои концерты.
Он улыбнулся шире, будто поймал меня на чём-то важном.
— Думаю, твоя любимая песня...
— Всё, прекрати! — я рассмеялась и закрыла лицо ладонью. — Не смущай меня, пожалуйста.
— Ладно-ладно, — он поднял руки в примирительном жесте. — Не буду.
Егор немного понизил тон:
— Ты понравилась Тимуру. Это очень хорошо.
— Не знаю, насколько это хорошо, — тихо ответила я. — Не забывай, что мы не в настоящих отношениях.
Он усмехнулся, но в голосе мелькнуло раздражение:
— Вечно ты всё портишь.
Я отвернулась к окну.
Мне безумно хотелось поговорить с ним — не как с артистом, не как с «парнем по контракту», а просто честно. Спросить, чувствует ли он хоть что-то настоящее. Признаться, что мне самой сложно понять, где заканчивается фанатка и начинается девушка рядом с ним.
Но я промолчала.
Мы знали друг друга слишком мало.
И, может быть, именно такие разговоры ломают то хрупкое равновесие, которое только начинает складываться.
Мы подъехали к моему дому. Мне вдруг совсем не захотелось выходить из машины.
Я тянула время.
Задавала вопросы — глупые, неважные, любые, лишь бы не ставить точку.
Мы говорили о концерте, о дороге, о каких-то мелочах, которые обычно не имеют значения.
Прошёл час.
Я заметила это не по времени, а по нему.
Егор стал отвечать короче.
Чаще смотрел на часы.
Реже улыбался.
И мне стало неприятно — не из-за него, а из-за себя.
Потому что он имел право устать.
Имел право хотеть тишины.
Имел право закончить этот вечер.
А я...
Я ведь ему никто.
Это слово кольнуло сильнее, чем я ожидала.
Никто.
Не девушка.
Не близкий человек.
Не та, перед кем нужно объясняться.
Я опустила взгляд, глубоко вдохнула и наконец открыла дверь.
— Ладно... — тихо сказала я. — Спасибо за вечер.
Он кивнул, почти автоматически.
— Спокойной ночи, Алиса.
Я вышла из машины и закрыла дверь аккуратно, будто боялась сделать слишком громкий звук.
Урус медленно отъехал, а я ещё несколько секунд стояла у подъезда, глядя ему вслед.
И только тогда поняла, как сильно мне не понравилось быть никем.
Когда я зашла домой, первым порывом было пойти на кухню и что-нибудь приготовить. Желудок напоминал о себе, но стоило мне сделать пару шагов, как в голове всплыло воспоминание — как Егор звонил мне, вечером, когда я сидела с бутербродами.
Это было глупо, но почему-то аппетит пропал.
Я решила не есть.
Сначала просто отвлеклась — пролистала ленту, проверила уведомления. Потом прошёл час. Второй.
В итоге я легла спать с пустым желудком и странным чувством внутри.
Никто так и не позвонил.
И только уже в темноте я поймала себя на мысли: а с чего я вообще решила, что должен?
Утром, я первым делом, ещё толком не открыв глаза, зашла в директ.
Сообщение от Егора.
Я улыбнулась автоматически, даже не прочитав текст, открыла чат —
и тут же перестала улыбаться.
«Доброе утро. Сегодня, если что, никуда не надо. Отдыхай».
Отдыхай.
Слишком часто он говорил мне это слово.
Наверное, любая другая девушка обрадовалась бы: можно выдохнуть, побыть одной, никуда не спешить.
Но когда ты запуталась в своих чувствах, когда внутри слишком много вопросов, — тебе важно быть рядом с человеком. Хотя бы немного.
А я снова оставалась наедине с собой.
Мне было безумно скучно.
Почти весь день я пролежала в кровати, ощущая, как время тянется бесконечно.
Вставала только для того, чтобы дойти до туалета.
Живот будто начинал есть сам себя, а аппетита не было вообще.
Было только опустошение — тяжёлое, тихое, которое невозможно было прогнать ничем.
Каждое движение давалось с усилием, каждая мысль казалась лишней.
Вечером я вспомнила про Милену.
Мы почти не общались с того момента, как я уволилась.
Я решила позвонить ей, но она сразу сбросила звонок.
Не теряя надежды, набрала номер ещё раз — и на этот раз она ответила.
— Мила! Привет! Как у тебя дела?
— Тебе какая разница?
— Ты что, обиделась?
— Алиса, а ты как думаешь?! — проговорила она резко. — Ты толком ничего нормально не объяснила, уволилась, не писала. А теперь ещё попадаешься во всех пабликах с Кридом за ручку. Может быть, вчера мне было интересно с тобой пообщаться, но сегодня точно нет. Постарайся мне не звонить, пока твоя «звёздная болезнь» не пройдёт.
Я даже не успела ничего ответить.
Она сбросила звонок.
— Ну и пошла ты, — выдохнула я сквозь зубы.
Схватила с тумбочки книжку и швырнула её в стену.
Эту книгу мне подарила Милена.
— Да какая из тебя подруга! — продолжила я вслух, — Даже порадоваться нормально не может.
Снова зашла в соцсети и пожалела об этом.
Первое видео — какой-то ресторан, а внутри Егор с девушкой. Он держал её за руку и смеялся.
Сначала я разозлилась как фанатка, а потом вспомнила: я же его девушка!
И получается, что он, даже если мы не в настоящих отношениях, всё равно изменяет.
Это ведь могло сказаться на моей репутации!
Я сразу же написала ему:
«Что за рестораны ты устроил?»
«Мы с подругой перекусить решили. Или ты про видео?»
«Ты идиот? То есть ты знаешь, что вас снимают, но продолжаешь?»
«Ну допустим»
«Ты понимаешь, что это на твоей репутации тоже скажется!»
«Знаешь, что я тут подумал?»
«Что?»
«Да плевать на этот контракт. Я тебе уже говорил, что мне всё равно на бумажки»
«В смысле? Ты шутишь?»
«Нет, Алиса, не шучу. Надоело мне играть в семью.»
С этими словами он вышел из сети.
А я осталась сидеть с телефоном в руках, полностью в недоумении.
Что значит «плевать на контракт»?
Может быть, он пьян?
А как тогда понимать всё это?
Всё, что происходило последние дни — встречи, фотографии, видео, заботливо продуманный пиар...
Какой тогда в этом смысл?
Неужели они с Машей просто хотели создать инфоповод?
Прогрев к чему-то?
А я, как глупая собачка, повелась на это.
Так ещё и подписала какие-то непонятные бумаги.
Надо было внимательнее вчитываться...
Вдруг там написано, что я отдаю им свою жизнь?
Эти мысли съедали меня изнутри, оставляя чувство тревоги и бессилия.