секрет хрупкой тишины

— пиздец. - держась за голову говорил курсед приподнимаясь с дивана. да, плохо ложиться поздно, а потом так-же вставать, а что делать? ну и он говорил, что ничего.
Четыре часа дня, а он только проснулся, с его другом такая-же история, нашли родственную связь, оба со сбитым режимом. На самом деле в его жизни было мало людей с режимом сна как у него.
Просидели так они дома ещё несколько часов, но только курс куда-то решил свалить, а акума даже этого не заметил.
Свежий воздух пробивает в чувства. Наконец-то он вышел и сделал хоть что-то, чтобы до конца следующего утра не винить себя за это. Все люди куда-то направляются, все с какой-то целью, как ему кажется, один он что-то забыл на этом свете. Солнце слоняется за тучи, ветер дует так, что покачивает высокие деревья, а птицы неугомонно что-то ласкают приятное уху на своём языке. Шаг за шагом, больше и больше мыслей, забыл взять наушники, как так можно было обложаться? Идти вроде недолго. Парень набирает побольше воздуха от волнение, ведь сейчас ему придётся общаться с незнакомыми людьми - это явный стресс для социофобов. Вообще социофобы обычно не курят и не пьют, в частности подростки, им просто страшно куда-то идти и вдруг, что подумают эти дяденьки которые продают это всё подросткам, хоть им и глубоко наплевать на  них всех - это лишь сделано, чтобы срубить побольше бабла, а деньги нужны всем, и много. . . с каждым разом становишься всё алчней и жадней, всё никак не насытиться, всё равно, что наркотик, но не об этом. Шаги подходят всё ближе к магазину, а разбегающиеся глаза ищут нужный товар, выбрав алкоголь который так дорого обойдётся курседу у него в руках, самое сложное остаётся на кассе. Там на него чуть с подозрением посмотрели, но всё же продали вино, с новой дозой адреналина парень выходит из казалось ему душного помещения.
Алкоголь. Фу. Мама всё-же оставила эти «приятные» воспоминания со своими нетрезвыми действиями и курседу очень противно, что он стал как она, копия матери - это всё чего он так боялся. Каждый вечер прибывать в таком  состоянии не особо полезно и ответственно, но опять-же не об этом, прибывать в воспоминаниях прошлого не всегда красочно и ярко. Хочется пустить слезу с этих эпизодов. Не всегда и не у всех разумеется.
— привет, смотри-ка, что у меня есть. - выглядывая и тояся бутылкой алкоголя сказал новый сожитель.
— опа, нихуя, вечер, что надо? только совсем не раскисай, пожалуйста, а то меня триггерить будет.
— я думал вместе на заброшку сходить какую-нибудь, не хочешь?
— на кладбище распивать таким не хочется, давай, всё равно делать нечего.
— славно, пошли.
— уже?!!
— а когда? - курсед начал обуваться и сразу выходить не дожидаясь друга, сам пусть попробуй догони.
Маленькие камушки по пути раскидываются на паро и налево, вот бы и в жизни было так с проблемами.
— блять, ты куда убежал! - в попыхах пытался отдышаться Серёжа, догоняя друга.
— тише-тише. - сверчки еле слышно прорываются в ушные перепонки сквозь единение трав. камушки под ногами всё меньше ощущаются, ветер гладит оголённые участки тел, от чего бросает в дрожь, но это не надолго.
Проходя сквозь заросли и груды камней, парни всё таки пришли, куда хотели. Заброшенное двухэтажное здание, разрисованное граффити, везде валялись бутылки от бездомных алкоголиков, парней это не особо волновало, такую картину можно заметить в каждой заброшке. Проходя на второй этаж они сели где-то с краю.
— небо красивое. - тихо, чуть охрипшим голосом сказал курс.
— оно же просто серое. - обсолютно равнодушно ответил зеленоглазый.
— во первых! любое небо - красивое. Во вторых! Оно довольно спокойное, если разглядеть, то от середины начинаются полосочки и создают эффект волны. оно серое, но ты не замечаешь никакой глубины и умиротворение, которое с величиной смешивается с тревогой.
— ты че, ебнутый?
— иди нахуй! вино будешь?
— я не особый любитель алкоголя, особенно вина, у меня мать всё время его пила.
— из-за этого у тебя осталась травма детства, ты запомнил это на всю жизнь и теперь всех алкашей презираешь, да ещё и тех, кто просто любит разделись удовольствие с небольшой дозой алкоголя.
— да ты сама проницательность.
— читаемо! точно не будешь?
— ну давай. - взяв бутылку Серёжа залпом начал пить бордовый напиток, от медленно от не аккуратности стекал по его рукавам, оставляя сливовые пятна на его одежде, которые вряд-ли удастся ему отстирать, но он долго будет вспоминать этот вечер.
— неаккуратный, весь в хламину будешь.
— уже! - воскликнул патлатый поднимая бутылку, вскрикивая с такой яркой улыбкой, что даже солнце бы позавидовало!
— бля, пропаили. . .
Весь вечер сергей нес какой-то бред, но а курсед как порядочный собеседник слушал и даже пытался вникнуть, ему даже казалось, что о важных вещах говорит Серёжа, но вместе с умными словами можно было услышать неуместные фразы. Да и он, не в трезвом уме! Но терпеть можно, ну как можно, он конечно не хотел терпеть это всё, но он ему уже как друг, точнее, он ему помогает, просто так его оставлять нельзя, выгоду хоть какую-то, то он получает, надо и обратную связь отдавать.
Свод небес уже сменил свой окрас на темно-синий, пару звёзд пытались пробиться через этот мрак, но серые, туманные облака уже закрывали их. Они сидели, молча.
— так, уже три часа ночи, ты в хламину, думаю неплохо домой пойти? - прерывая симфонию сверчков проговорил кареглазый.
— а-ага. - нетрезвый молодой юноша вылил из своих уст.
Курс начал вставать и уже поднимать товарища.
— давай поцелуемся? - шатаясь приподнялся с помощью друга зеленоглазый.
— ты пьян, да и не хочу я с тобой сосаться.
— это из-за того, что я мальчик и ты тоже? - улыбаясь нетрезво продолжал говорить Серёжа.
— да и ещё, что мы с тобой почти не знакомы и ты пьян! Вставай быстрее и мы пойдём домой спать, где ты протрезвеешь.
— а потом? - всё ещё ехидно улыбался малый, вдруг голова закружилась, ноги подкосились, а горло начало заполняться слюной. — ой, мне кажется, мне не хорошо.
— что случилось?! - на этих словах у Серёжи что-то тёплое вырывается извунттри, ещё секунда и алкоголь начал о себе снова напоминать.
— блять!
— о й, извини!
— бля, прям на меня блеванул и сам испачкался, пошли быстрее домой.
Положив его руку себе на плечо, чтоб он не упал пошли домой.
Туман уже рассеялся, начало потихоньку светлеть, звезд на небе не было видно, как и луну. Было довольно прохладно, но они ничего не чувствовали, шли в кромешной тишине, для кого-то она была неловкой, а для них привычно, красивой?
Проходя всё больше деревьев и кустов, путь до дома становился всё короче, и это не могло не радовать сплитового, ведь он уже задолбался тащить на себе своего друга.
Звук железной открывающейся двери, запах подъезда и вот уже дома, комната наполняется фотонами и оба парня идут в ванную.
— так ебать, сам ты не в состоянии помыться? - спрашивает сплитовый и так зная, что нет. Хотя зеленоглазый и слова не  мог связать.
— давай раздевайся, хотя-бы лонг сними, его в стирку кинуть надо. я пока воду включу настроить. - пока он включал воду и  настраивал тёплую, Сергей втыкал куда-то в белую стену ванной комнаты.
— да блять, ты сам не снимешь что-ли! - сплитовый уже потянулся сам снять, а патлатый пытался оттолкнуть и постоянно дергался, сняв лонг он видел то, что явно не ожидал увидеть, все ключицы, плечи и руки были изрезаны.
— блять. - лишь робко произнес Серёжа.
Худощавый мальчик, рёбра торчали, с синяками под глазами, избитым прошлым, порезами каким-нибудь лезвием от точилки.
— так, ну ничего, ничего, быстро сполосну и пойдёшь спать? - аккуратно начинал поливать водой и притрагивался к шрамам. Зеленоглазый наполовину ничего не чувствовал. Торчащие ключицы были изрезаны. Руки покрытые алой корочкой, Сережа уже спал, а курс делал вид, что просто поливает его.
— вставай, герой, спать пойдём, вытирайся. - подавая полотенце и уходит из ванны сплитовый.
— стой, -послышалось сзади, — пообещай, что забудешь всё что видел.
— как скажешь. - ответил курсед и ушёл в гостиную, ему было как-то плевать на это, но интересно из-за чего, да наверное кто-то бросил, вот и ошибка молодости, в этом нет ничего необычного уже.
Листья с дерева которые дотягивались до этажа, пытались скрыть окна грешных. А наивный свет пытался пробраться к ним, как жаль, что он уже не виден им.