Рулетка судьбы

Ночью, уже после стрима, Булат пришёл к Алисе — просто переночевать, как обычно бывает на выходных. Обычная ночёвка, ничего особенного. Они сидели, болтали обо всём и смотрели фильм ужасов. В этот раз — действительно страшный.

Алиса сидела, вжавшись в диван, кутаясь в плед и стараясь не смотреть на экран во время особенно жутких сцен. Рядом Булат тихо хихикал, наблюдая за её реакцией. Девушка вздрагивала, прижималась к нему ближе и каждый раз, когда на экране появлялось что-то пугающее, вцеплялась парню в руку. Булат морщился, поджимал губы и закрывал глаза — явно было больно, особенно когда в тебя вонзаются острые ногти.

Через час фильм закончился. В комнате стало тихо, только слышно было, как за окном шумел ветер.

Булат сидел за столом на кухне, а Алиса изо всех сил старалась сварить гречку и при этом не спалить кухню.

– Видел комментарии на стриме? – перемешивая кашу, спросила она.

– Там где писали, что ты нереально красивая и от тебя аж настроение поднялось? Хаах, да читал, – заливался хохотом парень. И речь была явно не про настроение.

– Придурок, это не смешно, а пугающе, – ударила его девушка прямо по плечу. – Нет, я о шрамах.

– И это читал, но тебе было явно всё равно, – пожал плечами Булат. – Ты даже не распереживалась, а я такое замечаю.

– Чем меньше я реагирую на такие сообщения в чате, тем меньше их становится. Не так ли?

– Именно, – кивнул парень и перевёл взгляд на кастрюлю. – Алиса, каша!

Но было поздно — гречка уже вся почернела и намертво прилипла ко дну. Запах гари заполнил кухню.

– Как ты вообще живёшь, если готовить не умеешь? – сказал Булат, ставя кастрюлю в мойку и заливая её водой.

– Так я и не готовлю, – улыбнулась она, будто это звучало гордо. – Хочу есть — закажу. Не хочу есть — хоть целый день без еды просижу. Мне не принципиально.

– Дурная, вот поэтому ты и худющая такая. Давай хоть пиццу закажем? – возмущался парень.
Алиса лишь молча кивнула.

Прошло полчаса. Раздался звонок в дверь.

– Это, наверное, пицца. Я открою, – сказал Булат и побежал к двери.

Открыв, он замер. На пороге стояла женщина. Одетая в спортивный костюм, с синяками под глазами, в руках — коробка конфет.

– А ты кто? Я точно туда пришла? – начала говорить женщина, но Булат её перебил.

– А кого вы искали?

– Алису. Эту Ковальчук, – прищурилась женщина. – Я её мать.

– А, извините, проходите, она на кухне.

– Ты её парень? – разуваясь, спросила тётя Вера.

– Ну почти. Я её лучший друг и сосед, – Булат хотел что-то добавить, но его перебили.

– Я, если что, Вера. Тётя Вера. Так и называй, – похлопав парня по плечу, сказала женщина и пошла по коридору прямо, на кухню.

– Булат, ну ты там где? – крикнула Алиса и обернулась. В дверном проёме стояла она. Мама.

– И тебе привет, доча, – женщина подошла к Алисе и попыталась обнять, но та шагнула назад. – Ясно. Я просто так и не дождалась от тебя ответа, хочешь ты встретиться или нет. Решила проявить инициативу.

– И как ты узнала, где я живу? – сложив руки на груди, спросила Алиса.

– Да легко и просто. Ты всё детство жужжала про Казань и как там красиво. А потом фото в Инстаграме выставила — ну, то, что на площадке, с твоим почти парнем, как он выразился, – тараторила женщина и вдруг резко улыбнулась. – Я тут с батьком твоим развелась, жизнь наладила. На работу устроилась, зарплата маленькая, правда, но жить можно. Закодировалась.

– Рада за тебя, – сухо ответила девушка.

Булат всё так же стоял в стороне и слушал. Он не понимал, что вообще происходит и правильно ли поступил, впустив эту женщину. Алиса никогда ничего не рассказывала о своей семье.

– Я смотрю, ты так и не научилась рассказывать о своих проблемах? – улыбнувшись, спросила тётя Вера.

– Ты о чём?

– Руки твои. Три года назад я эти шрамы видела. Только их теперь раза в пять больше, – говорила женщина и снова улыбнулась. – Как была сыкухой, так и осталась. Ничего, научим делиться. Нечего руки крамсать.

– Тебе напомнить, из-за чего это? – грубо спросила Алиса, глядя на мать с болью и разочарованием.

– Начни ещё меня винить. Ты просто дура, вот и всё. Я же в детстве себе руки не резала? Не резала.

– Наверное, потому что тебя твой отец не пытался изнасиловать? Или мать не пила? А, или, может, твоя мама не отмахивалась от тебя со словами «Полюбишь — поймёшь», когда отец тебя избивал? Да и бабушка тебя не била, – Алиса говорила всё громче, срываясь, слова звенели в воздухе. После сказанного она собиралась уйти с кухни, но мать резко схватила её за руку и остановила.

– Не смей со мной так говорить, я твоя мать! – после этих слов последовал удар. Глухая, болезненная пощёчина. – Нечего такого не было. Это лишь твой детский бред!

Алиса схватилась за щёку — кожа горела, глаза заслезились сами по себе.

– Бред? Да тебя в этот же день лишили родительских прав, как и этого долбоёба! Он пытался! Пытался! А ты стояла и наблюдала!

– Мне кажется, вам нужно уйти, – вдруг подключился к разговору Булат.

Он слушал всё с самого начала, не перебивая, и теперь понимал: всё, что происходило с Алисой раньше, всё, что сделала с ней эта женщина, и стало причиной её замкнутости, страха, этих шрамов и вздрагиваний при каждом резком движении.

Алиса стояла в слезах, глядя на мать. Та наконец отпустила её руку и, не сказав больше ни слова, ушла, громко хлопнув дверью.
Долгая тишина. Только дыхание.

Алиса медленно сползла по стене и осела на пол, закрывая лицо руками.

– Тебе лучше идти. Я не готова сейчас разговаривать, – со стеклянными глазами произнесла она.

Булат присел рядом, осторожно обнял и тихо прошептал:

– Я рядом.

Он встал, бросил на неё последний взгляд и ушёл, закрыв за собой дверь.

Эти слова въелись в голову, будто зазвенели эхом: «Я рядом».
Алиса заплакала — уже без звука, просто слёзы катились по лицу. На часах было два ночи. Завтра вылет в Новосибирск, а она боится. Боится после всего даже смотреть Булату в глаза.

«Я рядом»... — как он смог это выдавить из себя? Или, может, он действительно поможет?

Прошёл час. Алиса поднялась, шатаясь, и направилась в ванную.
В зеркале — чужое лицо: опухшее, усталое, с красными глазами. Пижама влажная от слёз, волосы спутаны.
Девушка сжала край раковины и заплакала снова. Глаза уже ничего не видели, всё плыло.

Она схватилась за волосы, опустила голову и шептала сквозь рыдания:
– Нет... нет... нет...

Она так долго выбиралась из этой ямы. Так долго училась чувствовать себя нужной, а не удобной. Только-только начала доверять Булату… и вот — она пришла. Разрушила всё за один вечер. За грёбаные двадцать минут.

Алиса открыла дверцу шкафчика. Родная полочка. Лезвие на месте. Она взяла его, опустилась на пол и прижалась спиной к холодной ванне.

– Я обещала ему, – шептала она в пустоту. То ли себе, то ли Булату, надеясь, что он услышит, поймёт. Она сопротивлялась, но внутри было слишком громко.

Вспомнив пощёчину, Алиса вдруг решилась.
– Лучше это, чем вечно рыдать и страдать внутри... да? – прошептала она в тишину, будто ждала ответа.

Один. Второй. На коже проступили алые полосы. Сначала на запястье, потом — выше, на предплечье. Полос становилось всё больше. Капли стекали по руке, падали на белую плитку, оставляя неровные кровавые следы.

И вдруг стало легче.
Не ясно, почему — просто легче.

Как будто вся боль, что копилась годами, наконец вышла наружу.

Не заметив как, Алиса оказалась на балконе. Холодный воздух бил в лицо, она курила электронку, прижимая руку с бинтом к телу.

Она знала — вредить себе нельзя. Но физическая боль хоть на мгновение глушила внутреннюю.

Так и уснула — с алым бинтом на плече и опухшим лицом.

Завтра новый день. Всё это, наверное, забудется.
А вскоре — встреча с новыми друзьями.

___________________________________________

Слов: 1215.

Честно, мне кажется что слишком быстро развиваются события, ну ладно.

Вторая глава за день. Я же говорю, буду появлятся редко, но метко.

Звёздочку и комментарий для продвижения ФФ?)