81 глава
Ты буквально в считанные секунды взлетела по лестнице. Тело разрывало от прилива адреналина и такой жгучей, ужасной обиды. Казалось, ты можешь бежать целую вечность, но силы никогда не закончатся.
Громко хлопнув дверью, ты закрыла лицо руками и медленно опустилась на пол. К горлу подступил предательский комок слез, было и грустно, и зло, и обидно, и страшно.
Т/и: Шлюха...
Задумчиво прошептала ты, поднимая голову наверх, чтобы слезы не вытекали. Как не произноси это слово - лучше не становится. Это обыкновенная, тупая боль от самого распространенного оскорбления в сторону женщины.
Что самое главное - услышь ты это от любого прохожего на улице - даже не обернулась бы. Потому что срать хотелось на этих придурков. Таких только пожалеть, да пальцем у виска покрутить. И вообще не колышит, кто и что думает, ведь главное чтобы близкие были рядом.
Но когда это говорит самый, непосредственно, близкий родственник твоего любимого человека, тем самым стараясь разрушить ваш союз - это уже не просто оскорбление. Это битва.
За Мишку. За любовь. За счастье.
Г: Т/и! Т/и! Любимая, открой пожалуйста...
Ты слышишь его отчаянный голос, и понимаешь что не можешь его мучать. Медленно встав, ты какое то время постояла прикрыв глаза и медитируя под стук в дверь.
Ты повернула замок, и перед тобой возник он. Такой взволнованный, печальный, и до боли виноватый. Ты несказанно удивилась миксу этих эмоций на его лице. А потом с ужасом поняла что он переживает еще больше тебя. Редко когда его глаза принимли такой отчаянный и убитый вид.
Г: Т/иша, я... господи, я не знаю что сказать. Прости меня...
Горшок прошептал это так чувственно и тебя эти слова резнули где то в сердце. Он настолько боится тебя потерять, что готов извинится за то, чего по сути не делал?
Миша стоял на пороге, не решаясь зайти в комнату. Ему было ужасно страшно. Он очень боялся потерять тебя снова, ведь понимал, что такое он вряд ли еще раз переживет. В ее глазах столько боли.....она ужасно расстроенна, и это блять видно. Горшок, не в силах выдержать этой пытки, опустил голову. Ее оклеветали, растоптали всю её сущность. И это сделал его отец...Как же обидно!
Ты просто стояла, читая в его глазах выше приведенные слова, будто книгу. Действительно, в последнее время ты стала замечать за собой такую особенность. Словно он это сказал только что, только каким то своим, внутренним гоосом, который услышать могут не все...
Ты взяла его огромную ладонь в свои нежные руки, и слегка сжала. Миша удивленно поднял глаза, и накрыл твои ладони своими, с надеждой вглядываясь в твое лицо.
Т/и: Ты не должен ни за что извиняться. Не твоя вина. Мне больно что...вот так вот у нас получилось с твоим отцом, но это только его слова. Я понимаю что ты сейчас чувствуешь, я ощущаю тоже самое, но.....Просто нужно время, и все встанет на свои места. А эту дурацкую привычку прощения за все просить ты брось! Слышишь? Мы...мы справимся Миша...
Все время пока ты говорила, слегка сжимая его руки, Горшок не отрывал от тебя взгляда. Как же дорог ему этот человек...
Когда ты закончила и подняла на него взгляд, он глядя тебе прямо в глаза поднес твои руки к своему лицу, и нежно прикоснулся губами.
Ты рвано вздохнула, удивленно распахнув глаза. Такие приступы нежности случались с ним ой как нечасто, поэтому этот поступок заставил твое сердце биться чаще.
Миша потянул тебя на себя и крепко обнял, и его огромные медвежьие лапы словно закрыли тебя от всех проблем этого прогнившего, злостного мира. В его сильных руках спокойнее, дышать, утыкаясь носом в мисфитскую футболку, легче, а от его губ жизнь поднимается с колен.
Какое то время вы постояли вот так, в обнимку. Молча залечивая сердечные раны.
Т/и: Пора...
Выдохнула ты ему куда то в грудь.
Г: Уверена?
Он взял тебя за подбородок, заставляя смотреть в глаза.
Г: Может быть я с ним поговорю по мужски?
Т/и: Нет...не надо, он...
Ты остановилась, слегка покусывая нижнюю губу.
Т/и: Потом. Все потом...я так хочу домой...
Г: Ну ладно. Ты тогда собирайся, а я пока до Петровича сбегаю. Если что то случится, сразу мне звони или Лешку зови, хорошо?
Т/и: угу.
Г: Все тогда, я пошел. Звони, помнишь да?
Спросил Горшок, оборачиваяь прежде чем спуститься по лестнице.
Т/и: Помню, помню...
Спустя 10 минут ты уже собрала все свои вещи, и не без испуга медленно спускалась по лестнице. Колени слегка дрожжали, но ты по возможности шла прямо и уверенно, хотя бы своим видом стараясь показать, что ты не из трусливых.
Дааааа......, хороший был план.
Жаль, накрылся медным тазом.
Ибо в гостиной происходило фееричное шоу. Юрий Михайлович, осознав что на этот раз его " непутевый сынишка " втрескался по уши, решил не церемониться и тут же погоревать.
Спрашивается, каким образом мучина 50 - ти лет, служивый сапог и гроза неформалов может хорошенько так взгрустнуть? Водка, понятное дело.
Растягивая на баяне меха, а так же насилуя свой пяный голос, сотрудник КГБ горланил старый
" добрый " шансон, попутно заливая в себя стопочки " Тайги ".
Вокруг него в отчаянии бегали Татьяна Ивановна и Лешка, тщетно пытаясь вернуть мужчину на землю. Но тот лениво отмахивался от родных, продолжал содрогать стены домика убийственными звуками, ибо музыкой это назвать язык не поворачивался.
Ты неуверенно встала на пороге гостиной, неловко переминаясь с ноги на ногу, и с надеждой поглядывая на выходную дверь.
ЮМ: Ооооооооо! А вот и
Т/ииииша к нам пришлааа...
Растягивая слова протянул мужчина, сопровождя свою речь едкой улыбкой.
Ты нервно сглотнула, отступая на шаг, затравленно переводя взгляд с младшего на его маму. Женщина беспомощно развела руками, а Лешка слегка кивнул, мол
" не переживай, все будет ок ", и попытался незаметно убрать водку, но Юрий Михалыч, схватив его за предплечье, швырнул в угол комнаты, зло рявкнув.
ЮМ: Щщщщенок! Один лучше другого! У отца родного из под носа бутылки таскать! Позорищеее...
Рыкнул он, наливая себе новую порцию. Татьяна Ивановна ахнула и подбежала к отплевывающемуся от крови Лешке.
ЮМ: Давааай, давааай! Утешь его, несчастного...
ТИ: Юра, да разве так можно?!...
Женщина зарыдала, обессиленно падая на пол рядом с сыном, пока тот пытался подняться на ноги.
ЮМ: Нужно!!! Пороть их в детстве было нужно. А то выросли полные идиоты, а ты как нянечка за ни...
Т/и: ХВАТИТ!!!
Твой крик разрезал воздух, огненной стрелой пронзив пространство. Юрий Михалыч изумленно вскинул брови, так и замерев со стопкой у рта. Татьяна Ивановна испуганно прикрыла рот рукой, а младший снова упал на пол, широко раскрыв глаза.
Ты бросила вещи на пол, уверенно приближаясь к столу. Вырвав у как молнией пораженного мужчины стакан, ты с размаху разбила его об пол, туда же полетела бутылка. Осколки сверкнули в воздухе, с грохотом разлетаясь по дощатым брускам. Ты уперлась руками в стол, сверху вниз глядя на КГБшника, потемневшими от ярости глазами.
Т/и: У меня просто слов нет. Как у такого как ВЫ - абсолютно холодного, бесчувственного, злого человека, такая любящая жена и прекрасные, талантливые дети, которых вы ни за что поливаете дерьмом и оскорбляете? Как? Как у вас язык повернулся выплюнуть все эти ничтожные, дрянные слова, которыми вы сыпите в сторону самых близких? Откуда в вас столько ненависти к людям? Ладно к людям. К родным у вас почему такое отношение, будто они вам не семья во все? Что молчите?
Ты выпалила все это на одном горячем дыхании, пронзая своими потемневшими от гнева глазами чужие, холодные и поплывшие от алкоголя.
Повисло минутное молчание. Тишина звенела в ушах, а воздух буквально трещал от напряжения.
Вы схватились в ожесточенной битве взглядов. Буравя друг друга разномастными глазами, вы будто сражались не на жизнь, а на смерть.
Казадось, прошло несколько часов, прежде чем Юрий Михалыч медленно поднялся со стула, от чего тот с грохотом повалился на пол, возвышаясь над тобой горой и чуть ли не перекрывая свет. Но ты не отступила, не отвела взгляда, задрала голову и продолжала смело впиваться в карие глаза.
ЮМ: Извинись.
Его вид и голос не предвещали ничего хорошего, но ты даже не вздрогнула. Ты чувствовала что отступать не куда, если бороться - то до конца. А если и проиграешь в этой схватке, то прольешь правду на свет.
Т/и: Мне не за что перед вами извиняться.
ЮМ: Серьезно?
Гадко усмехнулся он, хрустя костяшками пальцев.
Т/и: Ну если только за осколки, но я их уберу, не переживайье. А просить прощения должны вы, вот перед ними.
Ты указала ему на жену и сына.
ЮМ: Последний раз тебя спрашиваю - извинишься!?
Прорычал он, слегка наклоняясь к тебе. В нос ударил запах спирта, но ты лишь поморщилась от отвращения и смело глядя ему прямо в глаза, сказала твердым, уверенным голосом.
Т/и: Нет.
Волосатая огромная рука зависла в воздухе.