Портовая Мафия

Утро в квартире Амайи наступило мягко, без привычного городского шума. Сквозь неплотно задёрнутые шторы пробивался робкий жемчужный свет, рисуя на стенах длинные тени. Амайя открыла глаза и несколько минут просто лежала неподвижно, прислушиваясь к тишине, которую нарушало лишь ровное, спокойное дыхание рядом. Она осторожно приподнялась на локте, стараясь не зашуршать простынями. Чуя спал. Без своей вечной шляпы, без кожаных перчаток и строгого жилета он казался непривычно... Настоящим. Растрёпанные рыжие пряди разметались по подушке, одна из них забавно упала на лоб, прикрывая брови. В этом полумраке его лицо утратило ту жёсткость и вечное напряжение, с которым он обычно расхаживал по штабу мафии. Сейчас это был не грозный сосуд для Арахабаки, а просто человек, нашедший редкий момент покоя.

Танака замерла, изучая каждую черту его лица. Она заметила крошечный шрам у виска и то, как подрагивают его ресницы во сне. В груди разлилось странное, тягучее тепло, которое она так долго пыталась заглушить цинизмом и шутками. Её «маска монстра» сейчас казалась такой далёкой и ненужной. Девушка медленно протянула руку, едва касаясь кончиками пальцев воздуха над его щекой. Ей хотелось провести по его коже, убедиться, что это не очередной морок от недосыпа, но она боялась его разбудить.

– Собственник... – Едва слышно прошептала она, и на её губах появилась мягкая, лишённая всякой язвительности улыбка.

Казуто, обычно буйный и требовательный, сейчас лишь маленькой искрой дремал где-то в глубине её сознания, не желая разрушать эту идиллию. Чуя что-то невнятно пробормотал во сне и чуть заметно нахмурился. Амайя затаила дыхание. Он пошевелился, инстинктивно ища её тепло, и, не открывая глаз, притянул её к себе за талию, утыкаясь носом в изгиб её шеи.

– Ещё пять минут... – Прохрипел он спросонья, его голос был низким и бархатным.

Красноглазая не удержалась и тихо рассмеялась, зарываясь пальцами в его мягкие волосы. Она знала, что через час им снова придётся стать руководителями исполнительного комитета, холодными и расчетливыми. Но сейчас, в этом утреннем мареве, они были просто людьми. И этого было достаточно.

Солнечный свет, пробивавшийся сквозь щели в тяжёлых портьерах, казался сегодня вызывающе ярким. Амайя лежала совершенно неподвижно, боясь спугнуть это странное, колючее чувство в груди. Она, привыкшая к холодным полам и бессонным ночам, проведённым в компании собственных демонов, сейчас ощущала чужое тепло как нечто инородное, но пугающе необходимое. Чуя спал. По-настоящему. Без той вечной складки между бровями, которая появлялась у него каждый раз, когда он входил в здание штаба. Его лицо в утренних сумерках казалось почти юношеским. Девушка подперла голову рукой, завороженно наблюдая за мерным движением его грудной клетки. В голове всплывали обрывки вчерашней ночи: его хриплый шёпот, его пальцы, сжимающие её тело, и то, как гравитация в комнате буквально сходила с ума, вторя их ритму. Она осторожно, едва касаясь, провела кончиком пальца по его скуле. Рыжий смешно дёрнул носом, но не проснулся.

– Ну и где же твой пафос, Рыжик? – Прошептала она, и её губы тронула та самая редкая, настоящая улыбка, которую не видел никто. – Сейчас ты больше похож на кота, чем на бога разрушения.

Внезапно синяя радужка глаз Накахары блеснула из-под полуопущенных век. Он не вздрогнул, не вскочил – просто медленно сфокусировал взгляд на её лице, и в глубине его зрачков ещё догорали остатки тяжёлого, глубокого сна.

– Насмотрелась? – Его голос был настолько хриплым и низким, что у Амайи по спине пробежали мурашки.

– И не мечтай. – Она мгновенно вернула себе маску дерзости, хотя розовый оттенок на щеках выдавал её с головой. – Просто проверяла, не задохнулся ли ты от собственного эго во сне.

Парень глухо рассмеялся, этот звук завибрировал где-то в районе его груди, к которой она всё ещё была прижата. Он потянулся, чувствуя каждую мышцу, и взглянул на настенные часы.

– Чёрт... полдесятого.

– Тебе к двенадцати. – Напомнила красноглазая, лениво перебирая его пряди. – У тебя есть выбор: героически встать и пойти служить на благо мафии, или...

– Или? – Он приподнял бровь, притягивая её ближе за талию, так что их носы почти соприкоснулись.

– Или признать, что моя кровать гораздо притягательнее, чем кресло в твоём кабинете. У меня-то отпуск, я могу себе позволить быть аморальной.

Исполнитель на мгновение замер. Искушение было огромным. Он представил себе рожи подчинённых, ждущих его на планёрке, и ехидную улыбку Коё, которая явно всё поняла ещё вчера. Но взгляд Амайи – этот выжидающий, чуть насмешливый, но такой тёплый взгляд – перевешивал все уставы организации.

– К черту всё. – Выдохнул он, зарываясь лицом в её волосы. – Ещё полчаса. И не смей поджигать кровать, пока я сплю.

Однако «полчаса» незаметно превратились в час. В итоге, когда стрелка неумолимо поползла к одиннадцати, здравый смысл (в лице Чуи) и голод (в лице Казуто, который начал недовольно ворчать в сознании Амайи) победили. Процесс перемещения в ванную напоминал сонный танец. Накахара, ворча что-то о «невыносимых женщинах», подхватил девушку на руки, игнорируя её слабые протесты и попытки укусить его за плечо. В ванной комнате, залитой мягким светом и ароматом камелий, они стояли перед зеркалом. Контраст был разительным: изящная Амайя с чёрным водопадом волос и Чуя, чья кожа под светом ламп казалась золотистой.

– Мы выглядим как парочка из тех сопливых дорам, которые любит Элис. – Заметила она, глядя на их отражение.

– Заткнись и чисти зубы. – Буркнул тот, но при этом аккуратно убрал выбившуюся прядь с её лица.

Завтрак на кухне стал апогеем их «домашности». Амайя, завернутая в его вчерашнюю рубашку, которая была ей чуть велика, восседала на стуле, болтая ногами. Рыжий, оставшись в одних брюках, виртуозно управлялся с кофемашиной и сковородой. Наблюдать за тем, как самый опасный мужчина Йокогамы серьёзно рассуждает о степени прожарки тостов, было высшим наслаждением.

– Знаешь... – Танака отхлебнула обжигающий кофе, щурясь от удовольствия. – Если Мори узнает, что ты готовишь мне завтрак, он назначит тебя шеф-поваром в столовую Портовой Мафии.

– Если ты хоть заикнёшься об этом в штабе, я лично заставлю твоего дракона вегетарианцем стать. – Парировал Накахара, ставя перед ней тарелку.

Они ели в тишине, но это не была та тяжёлая пустота, к которой они привыкли. Это была тишина понимания. Амайя ловила себя на мысли, что эта неделя отпуска будет самой тяжёлой в её жизни – потому что теперь ей придётся ждать его каждый вечер.

Чуя допил кофе и взглянул на часы. 11:30. Пора превращаться обратно в исполнителя. Он подошёл к ней, когда уже собрался, стоя у порога, и прижал к себе.

– Я вернусь вечером. И попробуй только вызвать себе ещё каких-нибудь «мужчин для разговоров», Танака.

– Ой, а разве мне теперь нужен кто-то ещё, когда у меня есть такой ревнивый и кусачий напарник? – Она лукаво улыбнулась, обвивая руками его шею

Он поцеловал её – не так, как ночью, а медленно, запечатлевая это мгновение в памяти.

– Вечером, Амайя

– Иди уже, герой. – Она легонько подтолкнула его к выходу. – А я пока подумаю, какой французский десерт приготовить к твоему возвращению. Или просто сожгу кухню, как пойдет.

Когда дверь за ним закрылась, Амайя прислонилась к ней спиной, медленно сползая на пол. В пустой квартире всё ещё пахло его одеколоном и кофе. Она обхватила колени руками, чувствуя, как Казуто внутри довольно урчит.

– Никакое я не ничтожество, слышишь? – Прошептала она в пустоту, обращаясь к самой себе. – Монстры тоже заслуживают любви...