Портовая Мафия

Вечер. Дождь. Холод. Кладбище. Амайя сидела у могилы своего лучшего друга Джуна. Она уже успела промокнуть, а пронизывающий ветер заставлял вздрагивать, но это не могло помешать её визиту. Казалось, сама природа подстраивается под состояние людей: сегодня небо плакало вместе с ней, разделяя немую скорбь. Оставив свою привычную красную олимпийку дома, девушка осталась в одном черном топе. Одежда совсем не соответствовала погоде, но ей было всё равно. Она лишь неподвижно сидела у надгробия с застывшим, серьёзным лицом.

Проходивший неподалеку Чуя заметил знакомый силуэт. Он тоже был без зонта, но благодаря способности капли дождя не касались его. Подойдя к подруге, он встал справа и запустил пальцы в её волосы, распространяя действие своего дара на неё. Теперь и Амайя была защищена от весеннего ливня, хоть её одежда уже и стала влажной. Только мафиози собрался спросить, чья это могила, как Танака, не меняясь в лице и не шевелясь, перебила его:

– Чуя, я не скажу, кто это.

Накахара послушно замолчал, поняв, что она мгновенно разгадала его мысли. Он не ушел, решив остаться рядом. Сняв свое пальто, Чуя накинул его на плечи напарницы и замер, разделяя с ней тишину этого вечера.

—————

На следующий день здание штаба Портовой мафии казалось еще более угрюмым, чем обычно. Серые бетонные коридоры давили своей монотонностью, но Чуя этого не замечал. В его голове, словно заезженная пластинка, прокручивалась вчерашняя сцена на кладбище. Мокрая насквозь Амайя, её ледяной взгляд, устремленный в одну точку, и это резкое, отрезающее любые вопросы: «Я не скажу, кто это». Его это бесило. Не потому, что он любил совать нос в чужие дела, в мафии это было опасно для жизни, а потому, что Танака была его напарницей. Человеком, который прикрывал ему спину, и человеком, чьё редкое проявление слабости вчера ночью выбило его из колеи.

Накахара ворвался в её кабинет без стука. Амайя сидела за столом, заваленным отчётами, уже в своей привычной красной спортивке, собранная и сухая. Казалось, вчерашнего срыва не существовало.

– Ты долго собираешься играть в молчанку? – Вместо приветствия бросил он, с грохотом захлопнув дверь.
Амайя даже не подняла глаз от бумаг. Её пальцы уверенно сжимали ручку, выводя ровные иероглифы.

– Я занята, Чуя. У нас рейд через три часа.

– Плевать на рейд! – Накахара подошёл к столу и с силой опустил на него ладони, заставив стопку документов подпрыгнуть. – Кто это был? На кладбище. Я полночи не спал, пытаясь понять, почему ты, будучи одной из самых опасных исполнителей, сидела там в одном топе под ливнем, как будто ждала, когда тебя накроет воспалением легких или чем похуже.

Танака наконец подняла взгляд. Холодный, колючий.

– Это личное дело. У каждого из нас есть могилы, которые мы навещаем. У тебя их, кажется, целый список в «Овцах» был. Я же не спрашиваю о них? – Чуя стиснул зубы. Его шляпа чуть съехала набок от резкого движения.

– Разница в том, что ты там едва не растворилась от горя! – Он внезапно перемахнул через стол, сокращая дистанцию, и выхватил ручку из её руки, отбросив её в сторону. – Не смей закрываться от меня этой своей стеной «идеального солдата». Вчера ты была живой. Сегодня ты снова кусок льда.

Амайя попыталась встать, но Чуя использовал гравитацию, едва заметно «придавив» её к креслу. Это не было агрессией – это было отчаяние. Он хотел встряхнуть её, заставить выплеснуть то, что она так тщательно прятала внутри.

– Уйди. – Процедила она, и в её голосе прорезалась опасная нота. – Ты переходишь границы, Накахара.

– А я всегда их перехожу, ты же знаешь! – Он схватил её за плечи, заставляя смотреть прямо на себя. – Просто скажи имя. Облегчи себе душу, черт возьми. Ты же задыхаешься от этой тайны!

Они замерли. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая только тиканьем настенных часов. Красноглазая смотрела на него, и Чуя видел, как в её тёмных глазах начинает трескаться наведённый глянец. Она злилась. Она хотела ударить его, возможно, выкинуть в окно, но под гневом пульсировала такая глубокая, беспросветная печаль, что он невольно ослабил хватку.

– Его звали Джун. – Внезапно шепнула она. Голос её дрогнул, и это было страшнее любого крика. Чуя медленно отпустил её плечи, но не отошёл. Он сел на край стола, внимательно слушая. – Джун Харуми. Сын моей тёти Нанами, которому было шестнадцать, когда мы впервые встретились, после того инцидента со смертью родителей. – Амайя отвела взгляд в окно, где сегодня светило обманчиво яркое солнце. – Он был единственным, кто не боялся меня, когда у меня начали проявляться способности. Когда все вокруг видели во мне монстра, он просто звал смотреть на звезды и улыбался.

Она горько усмехнулась, и этот звук заставил сердце Чуи сжаться.

– Он был моей первой любовью. Глупой, детской, чистой. Я думала, что если он рядом, то мафия, кровь, смерти - всё это меня не коснётся. Что он - мой якорь.

– Что с ним случилось? – Тихо спросил рыжий. Теперь его голос звучал мягко, почти сочувственно. Танака закрыла глаза, и на её ресницах заблестела влага.

– Я до конца не знаю, но когда, в тринадцать лет, мне наконец позволили посетить его, дома был погром и кровь, много... Я поняла, что он умер и тогда я потеряла последнего дорогого мне человека. – Тяжко вздохнула она, проложив. – Когда меня забрали, то угрожали, что если попытаюсь сбежать, они найдут нас и убьют Джуна. Он был единственной причиной, по которой я не покидала Портовую Мафию, которую ненавидела всем сердцем. Но даже после его смерти я не ушла, ведь некуда было.

Она замолчала, и в кабинете словно стало холоднее. Чуя смотрел на свои руки в чёрных перчатках. Он понимал её как никто другой. Потеря близких, чувство вины, которое выжигает изнутри сильнее любого огня. Он не стал говорить банальностей вроде «мне жаль» или «время лечит». Это была ложь, и они оба это знали. Вместо этого Чуя просто протянул руку и накрыл её ладонь своей.

– Ты не инструмент, Амайя. – Твёрдо произнес он. – Инструменты не плачут по ночам, а то, что ты помнишь его… это и делает тебя сильнее всех нас.

Амайя не отдёрнула руку. Напротив, её пальцы слегка сжали его ладонь в ответном жесте благодарности. На мгновение маски были сброшены. В этом кабинете не было двух элитных убийц Портовой Мафии, были лишь двое надломленных людей, пытающихся удержаться друг за друга в этом жестоком мире.

– Спасибо, Чуя. – Почти неслышно произнесла она. — А теперь… верни мне мою ручку. У нас действительно скоро рейд.

Накахара фыркнул, возвращая себе привычную дерзкую ухмылку, чтобы скрыть нахлынувшие чувства.

– Ладно-ладно, трудяга. Но если я ещё раз увижу тебя под дождем без пальто - силой затащу в ближайшую кофейню и заставлю пить самый сладкий какао в городе. Поняла? – Амайя впервые за день слабо улыбнулась.

– Поняла. Иди уже, «рыцарь» в шляпе.

Чуя вышел из кабинета, поправляя головной убор. Ему стало легче, но теперь он знал: в сердце этой суровой девушки живёт маленькая девочка, которая до сих пор ждет своего друга под проливным дождем. И он пообещал себе, что в следующий раз обязательно окажется рядом с зонтом. Даже если он чувствовал укол ревности, это не значит, что он не будет рядом. Напротив, не оставит её одну...