Усвоил.| Оксигной

Ча­сики ти­кали, а вре­мя ле­тело. Вот уже че­тыре ча­са дня. За ок­ном всё ещё ба­раба­нит дождь, как из вед­ра, не­бо та­кое же мрач­ное. А пар­ня одо­лева­ет тос­ка. Ин­терне­та — нет. Раз­вле­чений — нет. Бы­тие бы­ло до ужа­са од­но­об­разным. Единс­твен­ный вид до­суга бы­ло ле­жание на кро­вати с те­лефо­ном, в ко­тором без ине­та мож­но бы­ло лишь иг­рать в ска­чен­ные иг­ры и, ко­торые уже до чер­ти­ков на­до­ели. За­кон­чи­лись да­же ра­ун­ды в эн­гри бердс. Маш­нов ду­мал, очень мно­го рас­суждал, в его мыс­лях бо­ролись две его лич­ности. Од­на — это он ста­рый, дру­гая — его но­вый ам­плуа. Од­на ему на уш­ко на­шеп­ты­вала: «Сла­ва, нуж­но ва­лить, что те­бя тут дер­жат, как пти­цу в клет­ке. Где тот па­цан, ко­торый мог бы ог­рызнуть­ся и хлоп­нуть дверью, да так, что шту­катур­ка по­сыпет­ся слег­ка. Что ты как ве­домый, те­бе ска­зали — ты под­чи­нил­ся. Ког­да б ты опус­кался до та­кого? Ку­да про­пал тот ни­гилист и анар­хист, что не приз­на­ет ав­то­рите­тов, от­ри­ца­ет пра­вила? Где тот Сла­ва? А ты ведь пом­нишь, как ты мог на­бухать­ся в гов­но, а по­том бле­вать в ком­на­те из ок­на? Вот это жизнь бы­ла, нас­то­ящая, кра­соч­ная и ве­селая, а сей­час, что? А сей­час лишь жал­кое су­щес­тво­вание! Ощу­щение се­бя ма­ри­онет­кой в ру­ках кук­ло­вода.» — юно­ша улы­бал­ся, каж­дый раз, ког­да вспо­минал свой ста­рый об­раз. За­кан­чи­вая свою мысль, он по­вора­чива­ет го­лову и ви­дит де­мона на сво­ём пле­че, та­кого ми­лого, с кры­лыш­ка­ми, рож­ка­ми и хвос­ти­ком. Чер­те­нок смот­рит на не­го, улы­ба­ет­ся. А по­том он ви­дит в этом ма­лень­ком чер­тенке свои чер­ты. Рез­ко от­дерги­ва­ет­ся от стра­ха, мо­та­ет го­лой, гла­зами мор­га­ет и су­щес­тво ис­па­ря­ет­ся. Бля, при­видит­ся же!

«Слав, а ты взгля­ни с дру­гой сто­роны. Здесь же прос­то сказ­ка, а не жизнь! Вспом­ни, как те­бя ро­дите­ли к сто­лу зва­ли: «Уты­рок, жрать по­дано!» — прос­то ужас! Ты ведь ни­кому не ну­жен до­ма, на те­бя на­орут и ус­по­ко­ят­ся, а тут для тво­его же бла­га вос­пи­тыва­ют те­бя.» — го­лова по­вора­чива­ет­ся в дру­гую сто­рону и ви­дит ан­ге­ла.
От та­ких гал­лю­цина­ций ста­ло не по се­бе. Маш­но­ву вдруг ка­жет­ся, что ста­ло очень душ­но, в те­ле на­чина­ет­ся силь­ная лом­ка. Он рез­ко са­дит­ся на кро­вать и хва­та­ясь за го­лову. Нель­зя пог­ру­жать­ся в се­бя, Слав, нель­зя!
— Ты еще не спишь? — Ми­рон про­совы­ва­ет свою мор­дашку в дверь, — Да­вай в душ и спать уже ло­жись.
«Да, да, по­ра спать» — про­носит­ся в го­лове у Сла­вы.
В де­сять ча­сов но­чи он уже спал, как уби­тый, вы­кинув из го­ловы все мыс­ли.
***
На сле­ду­ющее ут­ро Сла­ва встал в семь, что бы­ло стран­ным для не­го, ведь он от ро­ду не вста­вал в та­кую рань. Под­нявшись с пос­те­ли он по­дошел к ок­ну, что­бы от­крыть его. По­года сто­яла прек­расная и ни­чего вок­руг не пред­ве­щало неп­ри­ят­ностей. Одев­шись и зап­ра­вив кро­вать, он сел за стол и, от­крыв тет­ра­ди, он бег­ло стал про­ходит­ся гла­зами по вче­раш­ним кон­спек­там, что­бы уж точ­но не об­ло­жат­ся на уро­ке, ибо это­го силь­но не хо­телось. Мо­мен­та­ми его мыс­ли воз­вра­щались ко вче­раш­не­му дню. На­вер­ное, он ни­ког­да рань­ше не стра­дал реф­лекси­ями и не ана­лизи­ровал свои пос­тупки, да и во­об­ще был до­воль­но лег­ко­мыс­ленным и вет­ре­ным, что ра­нее ему ни­как не ме­шало.
Его са­моко­пания обор­вал стук в дверь. Дверь от­кры­лась, и в ком­на­ту во­шел Ми­рон Яно­вич, ко­торый то­же был в хо­рошем рас­по­ложе­ние ду­ха.
— Доб­рое ут­ро, до­рогой, ви­жу ты уже прос­нулся. Как нас­трой на но­вый день? — по­ин­те­ресо­вал­ся у сво­его вос­пи­тан­ни­ка Яно­вич.
— И вам доб­рое. Нас­трой хо­роший! — рас­плы­ва­ясь в улыб­ке, от­ве­тил Маш­нов.
— Вот и от­лично, ми­нут че­рез пять при­ходи на зав­трак, —пос­ле этой фра­зы мен­тор уда­лил­ся.
А Сла­ва си­дя на сту­ле, ду­мал о том, нас­коль­ко же ему хо­рошо. До­ма ник­то так веж­ли­во с ним не раз­го­вари­вал. Ник­то не сту­чал­ся в дверь, при в хо­де в его ком­на­ту, не же­лал ему доб­ро­го ут­ра и не приг­ла­шал так офи­ци­аль­но на зав­трак. Да да­же, «до­рогой» к не­му ни­ког­да не об­ра­щались. Толь­ко и на­зыва­ли, то без­дарь, то не­уч, то что-ни­будь по­хуже.
По про­шес­твии де­сяти ми­нут, Сла­ва от­пра­вил­ся на зав­трак. Зай­дя на кух­ню, он уви­дел на сто­ле ов­сянку, тос­ты и све­жевы­жатый апель­си­новый сок. Он по­дож­дал по­ка мен­тор то­же ся­дет, по­желал ему при­ят­но­го ап­пе­тита, на что тот от­ве­тил вза­им­ностью. Ов­сянка, ко­торую Сла­ва не­нави­дел, сей­час ему по­каза­лась не­веро­ят­но вкус­ной. За зав­тра­ком у них за­вяза­лась при­ят­ная бе­седа. Ми­рон расс­пра­шивал его о друзь­ях, о семье, сам де­лил­ся ис­то­ри­ями из жиз­ни и шу­тил. Сла­ве вна­чале бы­ло слож­но раз­го­вари­вать без ма­та и слен­га, но в пос­ледс­твии он при­вык ис­поль­зо­вать лишь ли­тера­тур­ную лек­си­ку.
Пос­ле зав­тра­ка Ми­рон поп­ро­сил схо­дить Сла­ву в ма­газин, пред­ва­ритель­но на­писав ему спи­сок по­купок. Сла­ва и сам был не про­тив про­гулять­ся.
Вый­дя на ули­цу он, он нап­ра­вил­ся к ма­гази­ну. Хо­дя меж­ду при­лав­ка­ми и со­бирая все по спис­ку, он про­шел ми­мо ря­да с ал­ко­голем и не­воль­но за­лип, за­лип на свое лю­бимое пи­во. Он сто­ял пе­ред хо­лодиль­ни­ком с пи­вом, и сно­ва нах­лы­нула нос­таль­гия. Нос­таль­гия по ста­рому об­ра­зу жиз­ни. Ру­ка не­воль­но по­тяну­лась к руч­ке хо­лодиль­ни­ка. Он сто­ял и ду­мал, чем он рис­ку­ет. Ес­ли вы­пить по до­роге, Ми­рон не уз­на­ет. Ведь не уз­на­ет? Так­же? Од­на бан­ка, все­го од­на, ни­чего не бу­дет. Не бу­дет же? Спра­шивал он у са­мого се­бя.
Но Маш­нов вспо­мина­ет, что ему нет во­сем­надца­ти и хрен кто про­даст ему этот чёр­тов на­питок. Опе­чале­но вы­дох­нув, он зак­ры­ва­ет хо­лодиль­ник. Стоя на кас­се он вни­матель­но сле­дит, как кас­сир про­пики­ва­ет все про­дук­ты и скла­дыва­ет вмес­те с че­ком все в па­кет. Оп­ла­тив по­куп­ки он вы­ходит из ма­гази­на и сра­зу пе­ред со­бой ви­дит при­лавок, у не­го на рай­оне то­же та­кой есть, там он и бе­рёт ал­ко­голь. Ре­шив­шись на од­ну бан­ку, он под­хо­дит и по­купа­ет за­вет­ное по­ево. Мгно­вен­но опус­то­ша­ет бан­ку. И так хо­рошо ста­ло, сов­сем как рань­ше с друзь­ями. Сос­то­яние эк­ста­за прош­ло быс­тро и нас­ту­пил страх. Страх воз­вра­щать­ся на­зад. Тут заз­во­нил те­лефон. Зво­нил Ми­рон Яно­вич. На эк­ра­не те­лефо­на он по­мимо име­ни за­метил вре­мя. С мо­мен­та его ухо­да прош­ло со­рок ми­нут, хо­тя ма­газин на­ходил­ся в трех ми­нутах. Ес­тес­твен­но Ми­рон за­ин­те­ресо­вал­ся, где его все это вре­мя но­сило. На воп­рос мен­то­ра: «По­чему его так дол­го нет?» он от­ве­тил, что бы­ли ка­кие-то проб­ле­мы с кас­сой, и что он уже идет.
Вер­нувшись, он от­нес па­кет с по­куп­ка­ми на кух­ню и от­пра­вил­ся в ком­на­ту. Ра­зоб­рав по­куп­ки, Ми­рон дос­тал из па­кета чек и с боль­шим ин­те­ресом при­нял­ся раз­гля­дывать его, за­метив, что па­рень ку­пил вмес­то май­оне­за сыр­ный со­ус, он хо­тел бы­ло от­пра­вить Сла­ву об­ратно в ма­газин, но вдруг, нап­ра­вив­ши­ся в ком­на­ту Сла­вы, ко­торый сей­час шел ему на встре­чу в ван­ную, про­ис­хо­дит стол­кно­вение в уз­ком ко­ридо­ре и ды­хание пь­юще­го по­пада­ет в ли­цо трез­во­го.
— Маш­нов, ну-ка дых­ни! Ты пил?! — спро­сил его вос­пи­татель и стал при­нюхи­вать­ся.
В его ин­то­нации Сла­ва сра­зу же уло­вил нот­ки злос­ти. Он по­нял, что его спа­лили.
— А я то га­даю, по­чему сда­чи не хва­та­ет! А ты тут пох­ме­лить­ся ре­шил!
В сла­виной го­лове про­мель­кну­ла мысль, что опо­лас­ки­вания в уни­тазе — это са­мое бе­зобид­ное из всех воз­можных на­каза­ний, на ко­торые спо­соб­на фан­та­зия Яно­вича.
— Сам приз­на­ешь­ся, где ку­пил или мне пря­мо те­бя спро­сить? — не по­вышая то­на спра­шива­ет Ми­рон у сво­его вос­пи­тан­ни­ка.
Ну, а тот мол­чит и не под­ни­ма­ет взгляд. Страх ско­вал его те­ло и язык. Он бо­ит­ся под­нять го­лову. Ему стыд­но за свой пос­ту­пок, ес­ли бы он мог вер­нуть­ся на час на­зад... Но нет! Ему хо­чет­ся про­валить­ся сквозь зем­лю. По­чему он сей­час, как до­ма с от­цом не мо­жет ог­рызнуть­ся и уй­ти в ком­на­ту? Да, на­вер­ное, по­тому что он зна­ет, что бу­дет ху­же. Хо­тя, он, в прин­ци­пе, не зна­ет, что с ним сей­час бу­дет.
— Я те­бя, ка­жет­ся, пре­дуп­реждал, что я не люб­лю, ког­да ме­ня иг­но­риру­ют. Или ты за­был? — уже по­высив на тон го­лос, спра­шива­ет Ми­рон.
— Я пом­ню, — сов­сем ти­хо про­шеп­тал Сла­ва, все так­же не под­ни­мая глаз.
— Ах, пом­нишь! Ну тог­да под­ни­ми на ме­ня гла­за и от­веть на воп­рос! Те­бе кто раз­ре­шал пи­во по­купать? — Ми­рон уже на­чина­ет не на шут­ку злить­ся, но сдер­жи­ва­ет свои эмо­ции, что­бы не кри­чать, ведь это вго­нит пар­ня в сту­пор окон­ча­тель­но.
— Ник­то, — все так­же шеп­чет Сла­ва не в си­лах под­нять го­лову. На что нас­тавник, как и вче­ра бе­рет его за под­бо­родок паль­ца­ми, под­ни­ма­ет его го­лову и пы­та­ет­ся пой­мать взгляд на се­бе, но ви­дит на ще­ках до­рож­ки от слез. Он вы­тира­ет их ему ру­кой и лишь ка­ча­ет го­ловой.
— Эх, Сла­ва, Сла­ва... Иди в ка­бинет, я сей­час то­же по­дой­ду — уже расс­тро­ен­но про­гова­рива­ет Ми­рон.
— Ми­рон Яно­вич, прос­ти­те ме­ня, по­жалуй­ста. Не на­казы­вай­те стро­го. Я не сдер­жался прос­то. Из­ви­ните, это­го не пов­то­рит­ся! Будь­те снис­хо­дитель­ны, про­шу, — сквозь сле­зы умо­ля­ет Маш­нов его по­жалеть.
— От­прав­ляй­ся в ка­бинет. Там об этом по­гово­рим. Сядь на ди­ван и жди ме­ня.
Ми­рон сам для на­чала хо­тел ус­по­ко­ить­ся, что­бы вдруг не сор­вать­ся на пар­ня. Не лю­бил он на­казы­вать в гне­ве. Мож­но пе­рег­нуть и дать лиш­не­го сго­ряча. А на­казы­вать сей­час Сла­вика ему не хо­телось во­об­ще. Ну под­дался соб­лазну, ну не удер­жался, ну ос­ту­пил­ся чут­ка. Ми­рон ведь то­же че­ловек, по­нима­ет в кон­це-кон­цов. Да и по Сла­вику вид­но, что стыд­но пар­ню. Сам уже осоз­нал, что на­кося­чил. Пос­ле ми­нут пя­ти раз­мышле­ний, о том, что же все-та­ки де­лать с не­ради­вым уче­ником, Ми­рон нап­ра­вил­ся в ка­бинет. Ка­ково же бы­ло его удив­ле­ние, ког­да он во­шел и не об­на­ружил там Маш­но­ва. «Вид­но, по-хо­роше­му не по­лучит­ся» — по­думал про се­бя Яно­вич. Он заг­ля­нул в ван­ную и гос­ти­ную, но пар­ня там не ока­залось. Вос­пи­татель нап­ра­вил­ся к не­му в ком­на­ту, на­жал на руч­ку, но дверь бы­ла за­пер­та.

— Маш­нов, от­крой! — пот­ре­бовал Ми­рон. Но в от­вет ти­шина, — Маш­нов, от­крой не­мед­ленно! — по­вышая тон, пов­то­рил свое тре­бова­ние Ми­рон. Но в от­вет все так­же ти­шина. Он не стал боль­ше сту­чать, а по­шел в гос­ти­ную и взял в ящич­ке шка­фа клю­чи, ведь дверь в спаль­ню бы­ла ус­тро­ена та­ким об­ра­зом, что за­мок от­кры­вал­ся, как из­нутри, так и сна­ружи. Вой­дя в ком­на­ту, он уви­дел Сла­ву в уг­лу кро­вати. Он си­дел та­кой на­пуган­ный!
— Ты по­чему здесь, я те­бя, ка­жет­ся, в ка­бинет от­пра­вил? — уг­ро­жая, спро­сил Ми­рон. — Сам пой­дешь или те­бя до­тащить? — Ми­рону Сла­вино мол­ча­ние на­чало из­рядно на­до­едать. На что он прос­то схва­тил его за ухо и ста­щил с кро­вати.
— Нет, нет, по­жалуй­ста, от­пусти­те! Я сам пой­ду! — сдал­ся Сла­ва, ког­да по­нял, что на­каза­ние уже не­мину­емо.
— Вот так бы сра­зу, а то в прят­ки на­думал со мной иг­рать, — от­пустив Сла­вино ухо, вы­мол­вил он.
А Сла­ва пле­тясь до ка­бине­та ду­мал, что ка­кой же он, блядь, иди­от! Что он во­об­ще тво­рит? Ведь знал же, что все так обер­нется?
— Са­дись на ди­ван! — пос­ле­довал оче­ред­ной при­каз от мен­то­ра. А сам Ми­рон встал нап­ро­тив, опер­шись о край сто­ла, — Я слу­шаю те­бя. Лад­но про пи­во я спра­шивать не бу­ду. По­нимаю, что соб­лазн ве­лик. Ты по­чему от ме­ня по квар­ти­ре бе­га­ешь?
— Я ис­пу­гал­ся... — про­шеп­тал Сла­ва, по­тупив взгляд.
— Ког­да я с то­бой раз­го­вари­ваю, смот­ри на ме­ня, а не в пол. Я по­нимаю, что стыд­но и неп­ри­ят­но, но тем не ме­нее, — сде­лал за­меча­ние нас­тавник и про­дол­жил свою речь, — на­де­юсь объ­яс­нять за что ты сей­час бу­дешь на­казан не нуж­но. И сам по­нима­ешь! — окон­чив свою речь Ми­рон нап­ра­вил­ся к шка­фу и дос­тал из не­го тон­кую ро­тан­го­вую трость. И сно­ва встал пе­ред вос­пи­тан­ни­ком. Тот же вжал­ся в ди­ван.
— Прос­ти­те ме­ня, по­жалуй­ста, — все еще, на­де­ясь на чу­до, про­шеп­тал Сла­ва, но Яно­вич уже не об­ра­ща­ет вни­мания на его моль­бы.
— По­дой­ди сю­да, — ко­ман­ду­ет мен­тор. Сла­ва встал и по­дошел, хо­тя из его глаз сно­ва по­кати­лись сле­зы. Ми­рон пос­та­вил его бли­же к сто­лу, ли­цом к то­му мес­ту, где он обыч­но си­дел на за­няти­ях. А сам встал сбо­ку от не­го. — спус­кай шор­ты до ко­лен и опи­рай­ся лок­тя­ми о стол. Сла­ва вы­пол­ня­ет уже все бес­пре­кос­ловно, ведь соп­ро­тив­ле­ния бес­по­лез­ны, а то и се­бе до­роже.
— Обыч­но по шесть уда­ров за каж­дый прос­ту­пок, но се­год­ня по­лучишь пят­надцать. Шесть — за пи­во, шесть — за по­бег и до­пол­ни­тель­ных три, что бы на­учил­ся от­ве­чать, ког­да я спра­шиваю, а то мне на­до­ело слу­шать ти­шину в от­вет. По­нят­но объ­яс­няю? —про­дек­ла­риро­вал Ми­рон.
— По­нят­но, — про­шеп­тал Сла­ва. Гос­по­ди, как же стыд­но сто­ять в шес­тнад­цать лет с го­лой жо­пой пе­ред вос­пи­тате­лем. Как хо­чет­ся про­валить­ся сквозь зем­лю. Отец и то, ни­ког­да не зас­тавлял шта­ны сни­мать. И вле­тало рем­ня до­ма Сла­ве так, ес­ли уж сов­сем под го­рячую ру­ку по­пал­ся, а ча­ще не вле­тало вов­се. Его мыс­ли обор­вал удар тростью, ко­торый со всей си­лы при­летел ему по­перек зад­ни­цы и ос­та­вил пос­ле се­бя яр­ко крас­ную по­лосу. Сла­ва за­орал, как не в се­бе. Выг­нулся в спи­не и ру­ками схва­тил­ся за пя­тую точ­ку.
— Ру­ки уб­рал! И встал, как по­ложе­но! — прик­рикнул на не­го Яно­вич. Сла­ва под­чи­нил­ся при­казу, а сле­зы по его ще­кам тек­ли ручь­ем.
Ми­рон сно­ва за­мах­нулся со всей си­лы и сно­ва раз­дался про­тяж­ный вой.
— Прос­ти-и-ите ме­ня! Во­пил Сла­ва, а уда­ры один за од­ним сы­пались на жо­пу Сла­вика. И ни­какие кри­ки, ни­какие моль­бы не мог­ли раз­жа­лобить Ми­рона. Ведь в ис­полне­нии на­каза­ний он был неп­рекло­нен. А Сла­ва уда­ра до де­сято­го во­пил, как ре­заный. Уже не бы­ло сил сто­ять, опер­шись на лок­ти, он всей грудью ле­жал на по­вер­хнос­ти сто­ла. И вот он, пос­ледний, пят­надца­тый удар. Сил кри­чать уже нет. Сла­ва по­нял, что все за­кон­чи­лась, но он по опы­ту зна­ет, что дви­гать­ся без раз­ре­шения нель­зя. Ми­рон ото­шел на­зад, из­да­лека оце­нил свою ра­боту и по­ложил де­вайс на мес­то. Пос­ле по­дошел к вос­пи­тан­ни­ку и дал ко­ман­ду одеть­ся, по­том от­пра­вил его в ван­ну умыть­ся.
Сла­ва сно­ва смот­рел в зер­ка­ло на свое крас­ное от слез ли­цо, рас­тре­пан­ные во­лосы и ма­терил се­бя за то, что ни­чему его жизнь не учит. Он сно­ва здесь, та­кой же жал­кий и нич­тожный. А глав­ное та­кой же иди­от, как и вче­ра. От­ра­жение вы­ража­ло оби­ду, но оби­ду на се­бя еб­ла­на. Не на Ми­рона Яно­вича, а на се­бя. Ведь как и вче­ра по­лучил аб­со­лют­но зас­лу­жен­но. Он ду­мал, что, на­вер­ное, пра­виль­но, что он здесь ока­зал­ся. Да, он от­му­чил­ся уже два дня, ос­та­лось 90, да и этот день еще не по­дошел к кон­цу, так что ра­довать­ся ве­ро­ят­но ра­но, ведь за­нятия да­же не на­чались.
Вой­дя в ка­бинет, Сла­ва уви­дел мен­то­ра, си­дяще­го на том же ди­ване. Сла­ва встал пе­ред ним.
— Как се­бя чувс­тву­ешь? — по­ин­те­ресо­вал­ся мен­тор. Злос­ти уже не ос­та­лось. Он встал, по­дошел к Сла­ве и при­об­нял за пле­чи его.
— Тер­пи­мо, — про­шеп­тал юно­ша, при­жав­шись к вос­пи­тате­лю.
Ми­рон Яно­вич до­вел его до спаль­ни и уло­жил на кро­вать.
— От­дохни до обе­да и не си­ди, по­жалуй­ста, в те­лефо­не.
— Хо­рошо, — от­ве­тил Сла­ва, а Ми­рон по­кинул ком­на­ту, ос­та­вив Сла­ву на­еди­не с его реф­лекси­ями.
Сла­ва ус­по­ко­ил­ся спус­тя ка­кой-то вре­мя, но зад все еще не­выно­симо зу­дел. Сей­час он по­лучал о нас­тавни­ка столь­ко вни­мания, сколь­ко не по­лучал от ро­дите­лей, ведь тем всег­да бы­ло не до не­го. Он рос, пре­дос­тавлен­ный сам се­бе. Ро­дите­ли, то на ра­боте, то за­няты, а его вос­пи­тани­ем за­нять­ся не­ког­да, да и не за чем.
Спус­тя час в ком­на­ту во­шел Ми­рон Яно­вич, как обыч­но пос­ту­чав­шись.
— Ну как ты? Сесть не пы­тал­ся? — спро­сил он у Сла­вика.
— Сей­час поп­ро­бую, — от­ве­тил тот. Очень ак­ку­рат­но он при­под­нялся и сел. По скри­вив­шей­ся фи­зи­оно­мии, бы­ло по­нят­но, что он ис­пы­тыва­ет яв­ное не­удобс­тво. Но все же сел. — Нор­маль­но, — от­ве­тил Сла­ва.
— Раз все нор­маль­но, иди в ка­бинет на ма­тема­тику, — ско­ман­до­вал Ми­рон.
Вы­сидеть это за­нятие и сос­ре­дото­чить­ся на ма­тема­тике бы­ло слож­но, ведь зу­дящий зад из­рядно от­вле­кал. Но ос­та­ток дня про­шел спо­кой­но и без про­ис­шес­твий. Спать од­на­ко же Сла­вику приш­лось на жи­воте, но этот день в оче­ред­ной раз до­казал, что ис­пы­тания лишь на­чина­ют­ся.