Драбблы

Юнги, как и всегда, вызвали в штаб и он, конечно же, помчался туда по первому зову.

— Итак, Шуга, тебе нужно убить одного очень глупого паренька, который задолжал нашему клиенту. Координаты пришлют на служебный телефон. Не подведи, — сказал JK, сидя за столом в своём кабинете. Юнги же стоял напротив и внимательно вслушивался в своё задание.

— Айщ, вот же глупцы. Наберут этих долгов, а мне грязную работу делать. Эх...

— И, Шуга... Есть один нюанс... Этот самый клиент задолжал и мне. После того, как убьёшь мальца — убей и заказчика. Думаю, что тебе всё понятно. Свободен. Я передам Соён, чтобы она всё подготовила.

Юнги лишь послушно кивнул и вышел из кабинета начальника. Завтра будет непростой день. Убивать людей всегда сложно. Понимаешь, что лишаешь кого-то сына, дочери, мамы, папы, брата, дедушки, бабушки, парня, девушки, жены, мужа. В общем: очень важного человека. Понимаешь, что на этом месте могли оказаться и твои близкие, но... Юнги ничего этого не понимает. У него никогда не было близких людей. Рос он в детском доме, где всем было плевать на него. Там были свои законы, которые отличались кардинально от законов внешнего мира, то есть мира за пределами того ада. Там никогда не было нежности, тепла и ласки. Там не было места любви и другим захватывающим сердца в плен чувствам. Там были: страх, отчаяние, слабость, боль, голод, ненависть, зависть. Всё, что обычному человеку чуждо, но живёт в нём, пустив корни в самую глубину сердца. Он до сих пор помнит тех тёток, которые всё вкусности забирали домой детям, а их кормили отходами. Юнги всегда завидовал тем самым детям, которые каждый день ели вкусности вместо него. Он помнил, как каждое воскресение их заставляли молиться, говоря, что они подонки, не заслужившие жить на земле. Заставляли "искупать грехи" молитвами. Как же он ненавидел те времена. В подростковом возрасте он участвовал в драке (как всегда на заднем дворе, в драках участвовали лишь старшие — те, кому исполнилось пятнадцать). Тогда он забил до смерти своего противника и ничего не почувствовал. Он в тот же вечер сбежал из детского дома. Его нашёл Шихёк и приютил у себя в небольшой квартирке на окраине Сеула. От Юнги требовалась лишь помощь по дому и иногда приготовление еды, если вдруг Шихёку становилось плохо и он был не в состоянии это сделать. Этот мужчина был небогат, невысок, но очень добрым. Он, когда появлялась возможность, покупал парню одежду и сладости, но это было редко. Растил, как своего родного сына. А Юнги же помогал как мог и речь совсем не про обыденную, бытовую помощь. Он воровал и иногда убивал и в те же моменты понимал, что возможно их не просто так заставляли молиться в том клаповнике, но это было не так важно, ведь он и не верил в Бога вовсе. Перестал, когда во время молитвы тётки ушли, а на него набросилась толпа старших, избив до полусмерти. И где же был этот Бог? Мужчина ничего не знал о приключениях парня. Да и не́зачем ему было это знать. Но в один прекрасный день он пришёл в квартиру после очередной кражи и заметил, что было как-то тихо. Обычно дядюшка, так он называл мужчину, готовил что-то на кухне, разговаривая с телевизором. Но сегодня было совсем тихо: не пахло едой и дядюшка не говорил, что тот или иной человек глупый потому, что поступил не так как нужно. Юнги прошёл в их общую спальню и осталбинел. На диване лежало окровавленное тело мужчины. Футболка была порвана, а на груди было вырезано большими буквами: "Доигрался, сучёныш". Юнги тогда не знал, что делать. Но знал и понимал одно точно: он виноват и 1990 год стал для него роковым.