мог бы сделать
все мы частенько задумываемся о том, что мы могли бы сделать когда-то там, чтобы сейчас все было иначе, не так ли? а те, кто будут отрицать - просто солгут. возможно, даже самим себе.
Чонгуку двадцать шесть, у него любимая работа, милейший пёс, отличные отношения с родителями, много чудесных и по-настоящему верных друзей. его жизнь, вроде бы как, удалась и кажется, а о чем ему вообще жалеть? даже если и есть что-то, то зачем это менять, если в итоге его жизнь, вроде как, прекрасна?
да, только его сердце разбито. и не то, чтобы в этом вообще кто-то был виноват, ха?
и, нет, ему не шестнадцать и даже не восемнадцать, чтобы все казалось ужасно отвратительным лишь из-за этого. он живет, гуляет, занимается спортом, улыбается. не наигранно, а потому что счастлив.
однако, как в те самые шестнадцать, он все также сидит вечерами в своей квартире, держа бережно в руках рамку с потрёпанной фотографией десятилетней давности и просто хочет плакать.
так, словно ему шесть и он разбил коленку.
на фото всего двое. он и его друг. лучший друг.
его любовь.
Ким Тэхён.
они стоят, прижавшись друг к другу и Чонгук нежно прижимает его к себе, обвив талию рукой. это было в день вечеринки по случаю дня рождения самого Гука. на их лицах чуть пьяные улыбки, а в глазах счастье.
в тот вечер они впервые поцеловались.
это было со вкусом дерьмовой сладкой водки и апельсина. нежно и чертовски чувственно.
после того вечера Чонгук мог сказать, что он влюблён в Тэхёна, когда тот спрашивал, что же теперь будет. но он тогда лишь отшутился, сказав, что они лучшие друзья навсегда. тот взгляд его друга, каким он одарил его тогда (разочарованный и полный чего-то болезненного, впрочем тут же сменившегося на спокойствие) все ещё ему снится.
ничего не изменилось.
через четыре месяца, на день рождении Тэхёна, они снова сделали это, только зашли чуть дальше. в тот вечер, когда они, заляпанные в собственной сперме, лежали на кровати, смотря в потолок и тяжело дыша, пока снизу громко играла хреновая музыка
в тот вечер, ту ночь.
они решили стать друзьями с привилегиями. ведь им обоим хорошо, так почему нет?
и это, вероятно, было самой большой ошибкой.
в ту ночь Чонгук мог сказать, что любит. что не хочет быть такими друзьями. что хочет настоящих отношений.
вместо этого он сказал, что, да, хён. конечно. крутая идея.
нет, не крутая.
это продлилось три года. и за эти чертовски длинные годы, которые длились словно помноженные на десять, они превратились из лучших друзей в непонятно что.
ревновали друг друга, запрещали ходить на свидания с кем-то другим, практически жили вместе. но никто так и не сказал чего-то, что могло бы все поменять.
пока однажды Тэхён не сказал, что устал от этого. сказал это, смотря на Чонгука умоляющим взглядом.
тогда он мог бы, наконец-то, признаться. позвать на нормальное свидание, как нормальные пары.
но вместо этого он лишь кивнул, криво улыбнувшись, и ответил, что все в порядке. ведь они же друзья. просто друзья.
и с болью в сердце смотрел на то, как Тэхён собирал свои немногочисленные вещи, которые были в квартире Гука, и уходил, сгорбившись и словно став разом гораздо меньше, чем он есть на самом деле.
а ещё через два года Тэ пришёл одним пасмурным вечером, когда Чонгук думал, что больше так не может и нужно что-то сделать, и не сказал, что выходит замуж. вот так вот просто. словно кирпичом по глупой голове, вышибая последние мозги.
тогда он мог остановить его, сказать, что не нужно. что он любит его.
Чонгук мог вскочить на его свадьбе, говоря, что против этого брака, увести Тэхёна куда-нибудь далеко, где они были бы только вдвоём. где не было бы непонятных Соджунов и сложностей. где были бы только они вдвоём.
но он этого не сделал, смотря на то, как его лучший любимый друг выходит замуж, стоя у алтаря и краем глаза смотря на него. словно ожидая, что Гук что-то сделает. но этого так и не произошло.
Чонгук ничего не сделал. ни в шестнадцать, ни в восемнадцать, ни в двадцать два.
ни че го.
теперь у Тэхёна есть жизнь, есть муж. он, наверное, гораздо счастливее. и теперь Чонгук не то, чтобы не может что-то сделать.
он может. и мог раньше. мог сделать все, чего не сделал. струсил.
теперь он просто не имеет на это права.
даже если чертовски хочет.
(и никто уже никогда не узнает, что Тэхён, тёмными поздними ночами, когда его муж уже спит, достаёт из комода рамку с фотографией, где он сам ещё был счастлив в свои шестнадцать. садится на кресло возле открытого окна, из которого слышен гул машин и шум разговоров,
и тихо, горько плачет.)