Зона DRS

Трасса Яс-Марина, Абу-Даби — 2024
Финал сезона

Я поднималась по ступеням паддока, и сердце колотилось где-то в горле — так сильно, что, казалось, его стук слышат все вокруг. Каждая ступенька приближала меня к тому, что ждало впереди, и от этого внутри всё сжималось в тугой, сладкий узел.

С высоты пит-уолла открывалась вся трасса. Асфальт блестел под солнцем, прожекторы уже начали разгораться в преддверии вечерней гонки, а трибуны... трибуны были живым организмом. Они дышали, кричали, пели, махали флагами. Тысячи лиц, тысячи голосов, тысячи сердец, бьющихся в унисон с моторами.

И там, среди этого моря, были они.

Мои.

Шарль стоял, скрестив руки на груди, серьёзный, как всегда перед моими стартами. Но я видела этот блеск в глазах — гордость, которую он не умел скрывать, как бы ни старался. Рядом с ним Симона, её рука в его руке, и она улыбалась мне так тепло, что у меня защипало в глазах. Артур аплодировал, не скрывая эмоций, его ладони хлопали громче всех. Лоренцо обнимал Шарлотту, его невесту, и они оба смотрели на меня с такой любовью, что я на секунду забыла, как дышать.

А в первом ряду низкой трибуны — моя крепость.

Оскар и Лили разрисовали лица моими инициалами, надели мои гоночные перчатки и держали плакат, который светился в лучах солнца: "Forza Margot!" — написанный блестящей краской, переливающейся на свету. Рядом с ними Франко — мой Франко, мой самый надёжный друг, — держал огромную картонную панель, на которую наклеил все наши общие фотографии. С самого детства. С картинга. С первых побед и первых поражений. По краям плаката мерцали маленькие лампочки, и в центре было выведено: "FORZA MARGOT!" — такими большими буквами, что это было видно, наверное, даже с орбиты.

Я почувствовала, как слёзы подступают к глазам.

Не сейчас, — сказала я себе. — Потом. После гонки.

Я глубоко вдохнула, собираясь с мыслями.

— Идём, — раздался голос за спиной. — Всего минута.

Я узнала бы этот голос где угодно.

Кими взял меня за руку и увёл за паддок, в угол, где не было камер, не было механиков, никого. Только мы, только этот миг, вырванный из бесконечной гонки времени.

Он смотрел на меня так, будто хотел запомнить каждую чёрточку. В его глазах плясали искры — нервные, живые, настоящие.

— Марго, — сказал он, и голос его дрогнул. В руках он держал что-то маленькое, спрятанное в ладони.

— Что? — я попыталась улыбнуться, но сердце вдруг забилось ещё быстрее.

Он выдохнул, собираясь с духом.

— Неважно, кто победит сегодня. Я знаю, что на трассе мы соперники. Мы всегда будем соперниками. Но если я выиграю... — он замолчал на секунду, и его пальцы сжались. — Стань моей девушкой.

У меня перехватило дыхание.

— Ti amo, Margot, — прошептал он и притянул меня к себе.

Его губы коснулись моих — нежно, почти робко, будто этот поцелуй был первым. Будто он всё ещё боялся, что я исчезну, растворюсь в этом моменте, как утренний туман. Его руки обнимали меня так, словно он хотел защитить от всего мира, и в эту секунду я чувствовала себя в полной безопасности.

Когда мы оторвались друг от друга, я всё ещё не могла говорить. Сердце горело.

— Если выиграю я, — выдохнула я, и голос мой был хриплым от нахлынувших чувств, — ты посмотришь со мной всего «Гарри Поттера». Все части. Подряд. Без перерыва.

— Margot, aspetta...

— Bye, amore! — я вырвалась из его объятий и побежала, чувствуя, как смех распирает грудь.

Он крикнул что-то вслед, но я уже не слышала.

Стартовая решётка

Шлем надет. Перчатки затянуты. Руль в руках.

Машина дышала вместе со мной — каждое движение поршней отзывалось в груди, каждая вибрация передавалась по позвоночнику, будто мы были одним целым. Я чувствовала температуру шин, давление в тормозах, напряжение в подвеске. Я была машиной. Машина была мной.

Передо мной — трасса. Не просто асфальт, не просто повороты. Моя жизнь. Моя мечта. Мой путь, который начался так давно, в картинге, где я не доставала до педалей.

Я закрыла глаза.

И память нахлынула.

Руки отца на моих плечах. Его голос, чуть хриплый, но твёрдый: «Не бойся, petite étoile. Трасса — твоя». Наши гонки в Бриньоле — Шарль впереди, Артур справа, я пытаюсь их обогнать, и папа смеётся, кричит, хлопает в ладоши. Жюль, который верил в нас с Кьярой больше, чем мы сами, который говорил: «Вы будете быстрее нас. Я знаю».

Слова отца, сказанные после моей первой победы в картинге, вдруг зазвучали в голове так отчётливо, будто он стоял рядом:

«Слова всегда останутся словами, дочка. А поступки заставляют замолчать даже самых громких критиков. Я знаю, что ты достойна называться пилотом. Я знаю, что ты покоришь всё на своём пути. Просто будь собой. И никого не слушай».

Я открыла глаза.

Кими слева от меня. Его шлем отражает небо. Я не вижу его лица, но знаю — он смотрит на меня. Он всегда смотрит.

Пять огней зажглись один за другим.

Пять.

Четыре.

Три.

Два.

Один.

Погасли.

Кими

Я вдавил педаль газа в пол, и мир сузился до трассы.

Старт был идеальным. Чистым. Я вышел вперёд, чувствуя, как машина набирает скорость, как шины вгрызаются в асфальт, как каждый поворот приближает меня к чему-то большему.

Но она была здесь.

Марго. Прямо за мной. Как тень. Как дыхание. Как совесть.

Третий круг. Седьмой поворот.

Она атаковала. DRS открыт, она идёт по внутренней. Наши машины соприкоснулись — лёгкий удар, искры в воздухе. Я удержал позицию, но сердце пропустило удар. Не от страха. От восхищения.

— Кими, она безумно атакует. Защищай внутреннюю траекторию, — кричал инженер в уши.

Я знал. Я знал это безумие. Это был её огонь. Тот самый, который зажёг меня однажды и не давал покоя с тех пор.

Десятый поворот — она снова атакует. Снаружи. Рискованно. Опасно. Красиво.

Она безумна, — подумал я. — И я люблю её за это.

Восемнадцатый круг

Марго вырвалась вперёд.

Я видел её машину — белую, стремительную — и чувствовал, как внутри поднимается что-то первобытное. Не злость. Не обиду. Желание. Желание быть рядом. Желание дышать с ней в унисон.

Я нырнул в её турбулентность на длинной прямой, позволяя воздушному потоку подтолкнуть меня, сократить расстояние. Последний поворот — и я снова впереди.

Она ответила в следующей же кривой.

Мы менялись лидерством, как танцоры в безумном танго. Её машина — моя машина. Её дыхание — моё дыхание. Её сердце — моё сердце.

Шины визжали. Толпа ревела. Мы были одни на этой трассе, и весь мир смотрел на нас.

Марго — последний круг

— Давай, маленькая. Весь мир смотрит на тебя.

Я не знала, чей это голос — инженера, Шарля, папы. Может быть, всех сразу.

Третий поворот. Я атакую снаружи, проскальзываю вперёд. Но он закрывается в четвёртом — быстрый, точный, безжалостный.

Это мой Кими, — подумала я. — Мой соперник. Моя любовь.

Прямая. DRS. Я открываю крыло и лечу.

— Пожалуйста, — шепчу я, обращаясь к машине, к судьбе, к тому, кто смотрит на меня сверху. — Пожалуйста, не подведи меня сейчас.

Мы идём колесо в колесо.

Это было похоже на Чеко и Ферстаппена. На легенды, которые рождаются раз в поколение. На историю, которую будут пересказывать детям и внукам.

Каждый поворот приближал финал. Каждый метр асфальта был битвой. Мы обгоняли друг друга снова и снова, микросекунды решали всё.

Восьмой поворот. Девятый.

Наши машины коснулись — лёгкий удар, искры в воздухе. Я почувствовала, как сердце уходит в пятки, но не сбросила газ. Он не сдавался. Я не сдавалась.

— ДАВАЙ, МАРГО! ДАВАЙ!— кричал инженер.

— ЕЩЁ! ЕЩЁ ОДИН! — вторил ему инженер Кими.

Последняя прямая. 320 километров в час.

Мы летели. Вместе. Дыхание в дыхание. Сердце в сердце.

Финишная черта.

Мы пересекли её одновременно.

Фотофиниш

Я сняла шлем. Мои волосы, мокрые от пота, рассыпались по плечам, но я не чувствовала ничего, кроме бешеного стука сердца.

Кими стоял в двух метрах от меня. Он тоже снял шлем, и наши взгляды встретились. В его глазах было всё — уважение, любовь, гордость.

Мы взялись за руки. Ждали.

Я молилась всем богам, в которых никогда не верила, и тем, в которых верила всегда.

Вся трасса затаила дыхание.

Секунды тянулись как часы. На экранах паддока замедленный повтор прокручивал финиш снова и снова, кадр за кадром, миллиметр за миллиметром.

Пит-уолл взорвался криками.

Мы оба посмотрели на экран.

И там, на табло, высветилось имя.

МАРГО ЭЛИЗ ЛЕКЛЕР — ЧЕМПИОНКА ФОРМУЛЫ-2 2024.

Я подняла глаза к небу.

— Папа, — прошептала я. — Жюль. Мы сделали это.

Я не заметила, как они подбежали.

Лоренцо схватил меня первый, поднял на руки, закружил.

— Ты просто великолепна, Magui! Великолепна!

Артур и Шарль были тут же. Они подхватили меня, подбросили в воздух, и на секунду я почувствовала себя снова маленькой девочкой, которую братья таскали на плечах после побед в картинге.

— Моя маленькая чемпионка! — кричал Артур, не скрывая слёз.

— Я же говорил, — Шарль обнял меня, и я почувствовала, как его голос дрожит. — Я всегда знал, что ты сможешь.

Мама подошла тихо, взяла моё лицо в ладони, и я увидела в её глазах всё — все годы, все тревоги, все надежды.

— Я всегда знала, что ты это сделаешь, muñeca. Твой отец гордился бы тобой. Он всегда гордился.

Я кивнула, не в силах говорить, и уткнулась лицом в её плечо.

Потом меня окружили друзья. Оскар и Франко схватили меня в охапку, и мы запрыгали в кругу, как сумасшедшие. Кьяра влетела в нас, сбив равновесие, и мы повалились на асфальт, смеясь и обнимаясь. Лили, которая подбежала следом, упала сверху, и мы лежали вчетвером, глядя в небо, которое, казалось, светилось ярче обычного.

Я поднялась, нашла взглядом своих инженеров. Они стояли в стороне, смущённые, но счастливые.

— Вы! — я бросилась к ним, обнимая каждого, кто был рядом. — Мы сделали это! Мы сделали это!

— Ты сделала это, Марго, — ответил мой главный инженер, и в его глазах тоже блестели слёзы. — Ты сделала это.

А потом я увидела его.

Кими стоял чуть поодаль, не решаясь подойти. В его глазах была гордость. Такая огромная, что она, казалось, заполняла весь мир.

Я шагнула к нему. Он шагнул ко мне.

— Поздравляю, принцесса, — сказал он тихо.

Он обнял меня, и я почувствовала, как его сердце бьётся в унисон с моим. Он поцеловал меня в лоб, и в этом поцелуе было всё — любовь, уважение, обещание.

Мы стояли так, не замечая никого вокруг, и я знала — этот момент останется со мной навсегда.

Подиум

Огни над трассой горели как звёзды. Тысячи глаз смотрели на нас, но я видела только свет.

Я шла первой. Твёрдо, уверенно, хотя ноги дрожали от адреналина и нахлынувших чувств. Кими — второй, с той кривой улыбкой, которая стала для меня родной. И Кьяра — третья, с сердцем, бьющимся в унисон с моим, с каской, расписанной звёздами.

Две монегаски и итальянец.

Формула-2 прощалась с нами золотым подиумом.

— На третьем месте — КЬЯРА БЬЯНКИ!

Трибуны взорвались. Оскар, кажется, сорвал голос, а Олли, стоящий рядом, тряс бутылкой воды, готовясь к шампанской битве.

— На втором месте — КИМИ АНТОНЕЛЛИ!

Рёв толпы был оглушительным. Кими поднял руку, снял кепку, и в свете прожекторов я увидела, как он улыбается. И как смотрит на меня.

— И победительница Гран-при Абу-Даби... И ЧЕМПИОНКА ФОРМУЛЫ-2 2024... МАРГО ЭЛИЗ ЛЕКЛЕР!

Мир взорвался.

Фейерверки рассыпались по небу золотыми дождями, из динамиков заиграл гимн Монако, и я подняла кубок над головой, чувствуя, как слёзы счастья текут по щекам.

Флаг Монако развевался надо мной. Моя семья, мои друзья, моя команда — все они были там, внизу, кричали, плакали, обнимались.

Шарль стоял, обняв Симону, и я видела, как слёзы текут по его щекам. Он не скрывал их.

Артур орал что-то неразборчивое, размахивая флагом.

Мама плакала, прижав руки к груди.

Франко держал новый плакат, на котором было написано: "¡Eso mamona!"

Оскар и Лили прыгали в толпе, и их лица светились.

Я закрыла глаза на секунду и подумала о папе.

— Спасибо, — прошептала я. — Мы сделали это.

Когда пришло время шампанского, я схватила бутылку, тряхнула её, как учил Ландо, и ударила дном об асфальт. Пробка вылетела, и пена взметнулась в воздух.

— Это за Монцу! — крикнула я и облила Олли с ног до головы.

Кими расхохотался, схватил свою бутылку и обрушил на меня целый поток. Кьяра не осталась в стороне — мы устроили битву, достойную гладиаторов. Пена летела во все стороны, мы смеялись, визжали, обнимались мокрые, счастливые, живые.

Это был не просто подиум.

Это была коронация.

Царство Марго Леклер только начиналось.

И Формула-1... Формула-1 ещё не знала, что её ждёт.