Зона DRS

Финикс, Аризона — 2024

Часы показывали 06:17 утра, когда я в последний раз проверил свой рюкзак. Чёрный, потёртый, с маленькой нашивкой итальянского флага на боковом кармане — тот самый, что мама купила мне перед первым сезоном в Формуле-3. Внутри лежало всё, что имело значение: телефон, паспорт, виза, наушники, ключи от квартиры в Болонье. И рисунок. Тот самый, который я заказал для Марго — с трассой Монако на закате, её силуэтом на фоне моря.

И билеты.

Билеты на The Weeknd. Первый ряд. Центр.

Я сжимал пакет с мерчем в одной руке и делал глоток самого дешёвого кофе, который смог найти в аэропорту. Вкус был отвратительный, но я не чувствовал его. В голове прокручивался один и тот же сценарий: как я вручаю ей всё это, как её глаза загораются, как она смеётся и называет меня идиотом.

«Kimi... sei un idiota, ma sei il mio idiota».

Я улыбнулся своим мыслям и закрыл глаза. Всего на секунду. Просто чтобы передохнуть перед долгим перелётом.

Когда я открыл их, рюкзака не было.

Сначала я не понял. Посмотрел под стул. Обернулся. Пошарил рукой по полу.

— Нет, нет, нет...

Я вскочил так резко, что кофе выплеснулся на штаны. Огляделся. Люди спешили по своим делам, тащили чемоданы, пили кофе, смотрели в телефоны. Никто не обращал на меня внимания.

Я обежал соседние ряды. Заглянул под все стулья в радиусе двадцати метров. Подбежал к стойке информации. К службе безопасности. В бюро находок.

Ничего.

Никто ничего не видел. Никто ничего не сдавал.

— У вас есть копия паспорта? — спросила женщина за стойкой регистрации, даже не поднимая глаз.

— Нет! — я с трудом сдерживал панику. — Он итальянский! Я его потерял! Мне нужно вернуться в Европу, у меня гонка!

— Без паспорта или удостоверения личности мы не можем позволить вам лететь, — ответила она с механическим спокойствием. — Простите.

Я ударился лбом о стойку. Закрыл глаза.

Это не происходит на самом деле. Это просто кошмар. Я сейчас проснусь.

Но я не просыпался.

Часы тянулись, как резина.

Я пытался попросить у кого-нибудь телефон, чтобы позвонить. Люди смотрели на меня с подозрением, качали головами и уходили быстрее. В мире, где у всех есть смартфоны, никто не помнит номеров. Я не помнил ни одного. Даже мамин — он был сохранён в контактах, а не в голове.

Я пытался вспомнить хоть что-то. Номер Оли? Номер Паоло? Номер Марго?

Ничего.

Пустота.

Я бродил по терминалам, как призрак. Смотрел на табло вылетов, где мигали рейсы в Лондон, Франкфурт, Рим. Я мог быть на любом из них, если бы не эта чёртова кража.

В какой-то момент я просто сел на пол у выхода на посадку и уставился в одну точку.

Страх рос медленно, но неумолимо. Не за себя — за неё.

Она там, в Барселоне. Думает, что я её игнорирую. Что я пропал. Что мне всё равно.

А я здесь. Без денег. Без документов. Без связи.

И даже не могу сказать ей, что жив.

Я не знал, плакать мне, кричать или просто лечь и не вставать. Вместо этого я пошёл в итальянское консульство — пешком, потому что на метро нужны были деньги, а их тоже не было. Четыре часа под солнцем Аризоны, по раскалённому асфальту, мимо бесконечных парковок и торговых центров.

В консульстве мне выдали временное разрешение. Сказали ждать. Сказали, что это займёт время.

Время.

Единственное, чего у меня не было.

Я сидел на пластиковом стуле в коридоре и смотрел на потолок. Где-то там, за тысячи километров, шла квалификация. Моя квалификация. Без меня.

И она. Марго.

Что она думает? Что чувствует?

«Per favore, — прошептал я, глядя в белый потолок. — Non farmi perdere lei».

Пожалуйста... не дай мне потерять её.

Барселона, Испания — 2024

— Ничего? — спросила я.

Голос звучал чужо. Будто не мой.

— Ничего, — Кьяра опустила телефон и посмотрела на меня с таким выражением, от которого у меня всё внутри оборвалось.

— Я перепробовал всё, — добавил Оли. — Аэропорт, его мама, команда... Никто ничего не знает.

Мы сидели в центральном полицейском участке Барселоны уже почти два часа. Пластиковые стулья, жёлтый свет, запах кофе и дезинфекции. Где-то за стеной работали копиры, разговаривали люди, но все звуки доходили до меня будто сквозь толщу воды.

Мы были наказаны. Все трое. За неявку на квалификацию. За то, что покинули трассу. За то, что были здесь, вместо того чтобы бороться за позиции.

Мне было плевать.

— А если с ним случилось что-то ужасное? — мой голос сорвался. — Если с ним не всё в порядке?

— С ним всё будет хорошо, Марго, — сказал Оли, но в его глазах не было уверенности. Только попытка убедить самого себя.

Я снова открыла чат с Кими. Написала:

«Пожалуйста. Просто дай мне знак, что ты жив».

Ничего.

Позвонила — выключено.

Я написала его матери. И то, что она ответила, добило меня окончательно.

«Марго, если что-то узнаешь о Кими, дай мне знать. Насколько я знаю, он улетел в Аризону за какими-то материалами. Но это всё, что мне известно».

Аризона.

Мы знали только, что он полетел за какой-то посылкой. За чем-то, что было для него важно. Настолько важно, что он пропустил практики. Настолько важно, что не сказал никому.

Что за посылка могла быть настолько важной?

Почему он не предупредил?

И почему, чёрт возьми, он не отвечает?

Полицейские уже получили его фотографию, полное имя, возраст, данные паспорта, рейс, пункт назначения. Они смотрели на нас со смесью понимания и бюрократического равнодушия.

— Мы свяжемся с итальянским консульством в Финиксе. Возможно, там есть какая-то запись.

Кьяра сжала мою руку. Её ладонь была тёплой, живой, и это единственное, что удерживало меня от того, чтобы провалиться в панику.

— Он вернётся, — сказала она твёрдо. — Он бы не оставил тебя так.

— А если что-то его задержало? — прошептала я.

Я не сказала этого вслух, но мысль уже жила в голове, пульсировала, разрасталась:

А если он никогда не вернётся?

— Оли!

Кьяра вдруг вскочила, указывая на его телефон. Экран загорелся уведомлением.

— Что? — Оли схватил телефон, пробежал глазами по строкам. И его лицо изменилось.

— Письмо от итальянского консульства в Финиксе! — выпалил он. — Кто-то запросил экстренный паспорт!

— Кто? — мой голос прозвучал тонко, как струна.

Оли повернул экран ко мне.

«Андреа Кими Антонелли. Документ украден/утерян. Нет связи. Запрос на временное разрешение на полёт».

Я закрыла лицо руками и разрыдалась.

— Это он! — всхлипывала я сквозь слёзы. — Это мой идиот! Он жив!

Кьяра обняла меня, прижимая к себе. Я чувствовала, как она улыбается — кожей, каждым миллиметром тела.

— Он потерял паспорт, — Оли усмехнулся. — Телефон... наверное, и своё достоинство тоже. Но он цел. И возвращается.

Я обняла его, не отпуская Кьяру. Мы стояли втроём посреди полицейского участка, и мне было всё равно, кто на нас смотрит.

— Этот идиот... — прошептала я в плечо Кьяры. — Когда он вернётся, я убью его.

Или поцелую.

Или и то, и другое.

Но одно было ясно.

Кими не был тем парнем, который меня игнорирует.

Или, по крайней мере... я всё ещё так думала.