Kageyama / Tsukheshima / Yamaguchi / Hinata
Хината ёжится под взглядом Ямагучи, но всё же стягивает с себя футболку и стыдливо прикусывает губу. Чужие руки тут же плавно скользят от ключиц к резинке шорт и раздаётся злобный фырк.
- Кагеяма опять на тебе сорвался? - парень критично оглядывает багровые синяки на пояснице и припускает немного элемент одежды, разглядывая мощные отпечатки пятерни. Если на вас начинают кричать на пустом месте, то это первый звоночек, а вот когда не беспокоятся о вашем состоянии - тут бьют колокола.
- У него тяжёлый период, это скоро пройдёт, - Хината послушно следует за движениями рук и поворачивается, демонстрируя исцарапанную и зацелованную спину. Оправдывать в стандартном случае насильника, а в конкретно этом абьюзера - дело поганое и совершенно неблагодарное.
- Обсудим всё с Цукки? - Ямагучи аккуратно растирает какую-то мазь по синякам и считает при этом, сколько раз он шандарахнет мерзкого брюнета по яйцам. Срывать весь негатив, полученный во время тренировок, на людях, которые тобой безумно дорожат и души в тебе не чаят - мерзопакостно.
- Он уже пытался поговорить с Тобио, - рыжеволосый хмурится и мелко дрожит, когда на него натягивают слишком большой свитшот. С виду хоть и не скажешь, но Ямагучи довольно крупный парень и плюс ко всему тащится от своих же шмоток на своих же парнях.
- Тогда, как только эти двое вернутся с тренировки - сразу бросаем этого козла темноволосого, а пока можем посмотреть кино и поесть мороженное, - сам себе кивает Ямагучи и утаскивает старшего из комнаты в самые недры квартиры.
Хината недовольно морщится от лёгкого сквозняка и жмётся ближе к одному из своих парней, а тот подтягивает его к себе за талию ещё ближе. Никто из них точно не помнит, кому после выпуска могла придти в голову столь экстравагантная мысль, но в принципе никто не жалуется.
В этих довольно странных отношениях с кроватью экстралюкс размера, каждый отдаёт себя всем и не выделяет кого-то особенного, если только речь идёт не о сексуальных предпочтениях. В какой-то момент устанавливается, что Ямагучи в основном спит с Цукишимой, а Хината с Кагеямой и крайне редко с ранее упомянутым Ямагучи.
Шоё переплетает пальцы с Тадаши и фыркает куда-то в шею, от чего прокатывается волна мурашек. С трудом верится, что рыжеволосый самый старший из парней, ведь он такой безответственный и несобранный, что младшие лишь устало вздыхают и наблюдают за своим чудом в перьях.
На улице туман, и Ямагучи утыкается в чужую макушку, размышляя о том, что обычно Цукишима примерно в такую такую погоду с абсолютно безэмоциональным лицом готовит печенье и потом укутывает всех в пледики, потому что холодно вообще-то, сквозняк, нельзя заболеть. Хината задорно смеётся и наваливается со спины на Тадаши, попутно строя всякие недовольные рожицы и рассказывая, что улитки могут поработить мир.
Только сегодня всегда улыбающийся парень трепетно жмётся к тёплым ладоням и смотрит взглядом полным печали. Видимо думает, что это его вина, будто относись он терпимее к Кагеяме - всё было бы нормально. Вот только Ямагучи знает, что всё это хрень собачья.
С ужасом вспоминает, как однажды Тобио приходит пьяным домой и в открытую начинает домогаться Шоё, вжимая того в стену и швыряясь фразами, мол: "Ты что, против того, чтоб тебя трахал твой парень?" - и ставя уродливые укусы на молочной шее. Ямагучи проклинает себя за то, что повёлся на размышления Цукишимы о том, что парень просто пьяный и что у него день не так складывается, жалеет, что не выставил засранца на улицу с первыми же звоночками.
- Мне кажется, что Кей плохо отнесётся к тому, что мы хотим бросить Тобио. Они ведь много времени проводят вместе, как никак дальше пошли в волейбол после старшей, - вдруг говорит рыжеволосый и косится на свои ноги. Чёртов травма колена, Кагеяма с его убийственными пасами, будь он неладен.
- Не неси чушь. Цукки не глупый и прекрасно видит, что у нас происходит из-за Кагеямы. Рано или поздно мы всё равно выставили бы этого козла на улицу, потому что твоё состояние куда важнее, - перекидывает чужую ногу через свои бёдра и за коленки бережно подтягивает ближе. Шоё рассеяно играется с тёмными прядками и подумывает о том, что будет классно заплести какую-нибудь косичку или вроде того.
- Сам подумай, ещё со школьных времён повелось, что Кей вредничает, но прислушивается. Да и тем более во время ссор он заступается за тебя, понимает, когда Тобио ведёт себя как конкретный придурок, - со всей теплотой смотрит в глаза и старается передать всё внутреннее спокойствие, которое только можно вложить во взгляд или слова. Рыжеволосый моргает пару раз и на губах начинает играть слабая полуулыбка, дающая возможность расслабиться и понять, что смысл слов понят.
Накачанные благодаря постоянным нагрузками руки обивают шею Тадаши, а смешной курносый нос утыкается в изгиб шеи, вызывая волну мурашек. Младший улыбается и одной рукой зарывается в непослушные кудри, а другую кладёт на поясницу, еле ощутимо прижимая к себе.
Нишиноя, глядя на взаимодействия кохаев, как-то говорит Ямагучи, мол вы ребятки такие странные.
- Между Цукишимой и Кагеямой молчаливое уважение друг к другу, никаких лишних телодвижений или типа того, ну как будто они в этом участвуют не совсем по своей воле, но в принципе ничего против не имеют. А потом Кагз как-то пытается задеть Хинату, чтоб отвлечь внимание от других на себя, а Цукки постоянно тыкает тебя и смотрит при этом как-то менее равнодушно что ли. И это так странно, я вообще думал, что вы просто хорошо общаетесь, ну потому что типа этот мрачнолицый на тебя вообще не смотрит порой, а очкарик тупо чуть меньше шуткует над Хинатой. А потом рыжик налетает на тебя с объятиями, ты ему там что-то говоришь, и я прям просто теряюсь, ну потому что блин, вы такие все странные и каким-то образом уживаетесь вместе. Я, короче, в шоке, - Ю болтает без остановки, потягивает коктейль, в это же время тыкает совсем смущённого Асахи в щёку. Словно обсуждать полиаморные гейские отношения кохаев - плёвое дело, как каждый вторник читать новостную колонку в браузере.
Потом идут месяцы и Тобио не просто не замечает Ямагучи, как-то игнорирует Цукишиму и особо в принципе в отношениях не играет никакой роли, парень просто начинает срываться на единственном человеке, что посвящает ему всего себя. И это так странно со стороны, ревновать своего парня к другому своему парню и начинать ненавидеть последнего, потому что вся забота и позитивная энергия бьются о стену негатива, выстроенную на работе и тренировках. Цукишима не раз пытается об этом поговорить, мол братан, ты ведёшь себя не совсем подобающе по отношению ладно уж к двум совсем ненужным судя по всему парням, дак ты ещё и в душу срёшь тому, кто за тебя вообще горы свернуть готов и порывается играть даже с травмой. Обычно ничем хорошим это не заканчивается и объект возмущений уходит на пару часов, громко хлопнув дверью.
Тадаши честно пытается не думать, что после получения травмы и невозможности летать - потому что прыжками это действие язык не поворачивается назвать - Шоё становится ненужным человеком в жизни Тобио. Все мысли о том, что сейчас ими тремя в открытую пользуются и ставят ни во что, обычно отодвигаются на задний план, и вся троица ведётся на сонного брюнета, что стоит в полосатых штанах и, еле продрав глаза, пытается поговорить с тостером и объяснить, что нужно как можно скорее приготовить тосты на завтрак, ибо у него на секундочку три парня и нет желания тратить время на переговоры с шайтан машиной.
- Тадаши, ты либо вышвырни Тобио на улицу, либо яйцами Педро клянусь, я откручу ему голову и станцую макарену на его бренном теле, - как-то гневно шипит в трубку Кенма и бывший игрок Карасуно совершенно теряется. Ни привет, ни как дела, только всплеск ненависти и тут же короткие гудки. Ямагучи тогда впервые уезжает на недельную фотосессию и почти не переписывается ни с кем из своих парней, а по возвращению домой обнаруживает Хинату с фиолетово-красным месивом на шее, покрасневшими от слёз глазами и сбитыми коленями. В тот день Тадаши грешным делом думает, что может всё-таки стоит пренебречь яйцами бразильца-португальца-парня-Кенмы и позже аккомпанировать макарене Козуме.
Мягкие губы касаются шеи, и Ямагучи удивленно распахивает глаза, ощущая мокрую дорожку поцелуев, что скользят к впадинке за ухом, а потом горячий язык проезжает мочке уха, тут же уступая место острым зубкам. Темноволосого ведёт от манипуляций рыжика, и уже скоро они сливаются в несколько ленивом, расслабленном и непринуждённом поцелуе. Младший слабо касается кончиком языка чужих губ, и старший послушно приоткрывает их, пропуская внутрь горячего рта. Языки не сливаются в бешеной сальсе, и это не напоминает страстное танго, где каждый борется за ведущую позицию. Плоть вальсирует с другой плотью и постепенно проходит по давно изведанным маршрутам, переодически переплетаясь с опонентом.
Ямагучи разрывает поцелуй, и они тяжело дышат, глядя друг на друга. Младший аккуратно забирается пальцами под свой же свитшот, а старший никак не противостоит, улыбаясь глазами, и тянется за новым поцелуем.
Хината доверчиво выгибается вперёд, движется навстречу прикосновениям, ловко обвивает парня руками и ногами, когда тот, прижимая к себе давно ставшее родным тело, встаёт и двигается в сторону спальни. Чуть ли не топит комок мышц в беспорядочном бедламе мягких подушек всех форм-цветов-размеров и словно неспокойное море обрушивается на песчаный берег, овладевая темпом, положением и проникая в самую глубь.
Тадаши скользит языком между уродливыми укусами, оставляет еле ощутимые бледно-розовые пятна, добавляя нежных оттенков на столь бледное тело и разбавляя грязную палитру бордовых и лиловых цветов. Ладони скользят по давно оголенным бедрам, очерчивают спортивную талию и прощупывают каждый кубик пресса.
Расслабить, успокоить, утопить в потоке ласки и нежность, довести до звёздочек перед глазами и тактильного изнеможения. Нежно оглаживать участки чистой кожи и еле ощутимо скользить над чужими следами, что оставлены в порыве злости и глухого желания. Показать, что не стоит бояться и зажиматься, ведь никто не сделает больно, не будет бездумно сжимать под коленями, грубо вбивая в матрас, не беспокоясь об удобстве.
Под поясницу Хинаты заботливо уложена подушка, пальцы судорожно зарываются в простыни. Старший пьянеет от каждого прикосновения и поддаётся каждому касанию, нетерпеливо извивается и пытается научиться нормально дышать.
В моменты близости с Тадаши, Шоё почти никогда не может совладать с чувствами и реагировать здраво, насколько это вообще возможно испытывая яркое желание, плывущее по всему телу. Хочется дышать ровно, стонать или хоть как-то показывать степень наслаждения, получаемого от таких, казалось бы, привычных ласок.
Но вопреки всему старший рвано дышит, иногда всхлипывая от прикосновений к внутренней стороне бедра. Сжимает пальцами холодную простынь, плавится от контраста температур и вскидывается вперёд в безмолвном крике, когда горячий язык бегло скользит от головки к основанию.
Губы мимолётом сжимают набухшую головку, кончик языка короткими мазками скользит по чужому возбуждению, а скользкие от смазки пальцы проникают в пульсирующее кольцо. Раздражённые последним контактом стенки смыкаются вокруг ножниц, и с губ Хинаты слетают лёгкие хрипы.
Тадаши не обращает внимания на своё возбуждение, что болит и упирается в живот, буквально сочась природной смазкой. Выше стоит цель максимально расслабить Шоё, что в последнее время довольствуется только рваными движениями на собственном органе и грубыми рывками внутри тела.
В какой-то момент пальцы зарываются в тёмные волосы, с силой оттягивая голову в сторону, и наружу выходит поток белёсой жидкости. Ямагучи с лёгкой усмешкой слизывает солёные капли, наслаждаясь еле слышным дыханием и попытками угомонить бешено стучащее сердце, что пульсирует где-то в ушах.
Волна дрожи поднимается почти мгновенно, когда что-то мокрое скользит по стенкам и Хинату всего трясёт от того, как Ямагучи скользит языком внутри него. Лёгкий скулёж слетает с губ и темноволосый шуршит блестящей упаковкой, раскатывает презерватив по органу и обильно поливает его смазкой.
Но просто замирает и сквозь дурман смотрит на разломавшегося партнера, раздумывая стоит ли входить и как отреагирует тело Хинаты на это. Сквозь поволоку рыжеволосый смотрит на лицо своего парня и слабо тянется одной рукой к плечу, а другой нащупывает возбужденный орган, помогая войти под правильным углом.
Ямагучи движется плавно, никуда не торопится, одной рукой удерживает чужие бёдра, а второй опирается на кровать, впитывая мимолётные изменения на родном лице.
Капли пота скользят по вискам, а над верхней губой образуется блестящая испарина. Тадаши тянется и скользит языком в приоткрытый рот, вяло переплетается с Хинатой и чувствует, как сквозь шторы начинает пробиваться свет.
Киото тонет в золотистых лучах, и всё ещё не отпускает туман прохладной ночи. Город постепенно оживает и возможно где-то через пару улиц Цукишима закачивает смену в баре, а Кагеяма выходит из торгового комплекса, тоже с работы.
- Давай полежим так пару минут и потом пойдём в душ, - еле выговаривает рыжеволосый и переплетает свои ноги с чужими. Ямагучи беззвучно смеётся и хочет что-то ответить, но старший уже сопит и сквозь сон утыкается носом в изгиб шеи, руками обвивая плечи и грудную клетку.
Тадаши еле как умудряется укрыть себя и парня одеялом, утыкается носом в макушку, притягивая ближе к себе за талию, и ускользает в мир грёз. Глаза открывает только спустя часа два, когда слышит звон посуды и лёгкую брань о том, что можно звенеть и потише.
Спустя пару минут на пороге комнаты появляется обладатель железобетонных нервов - он же Цукишима. Видимо после смены как всегда упивается чаем сразу после душа, чтобы в кровать, где кто-то скоро должен проснуться, умоститься под бок и с жуткой усталостью ждать момента пробуждения, дабы пожелать доброго утра и отправиться спать.
Кровать пружинит под весом парня, а очки отправляются на тумбочку с лёгким стуком, от чего их владелец недовольно морщится и перекатывается ближе к своим парням.
- По шкале от одного до десяти, как сильно ты устал? - Ямагучи всё ещё прижимает к себе Хинату, но немного выбирается из стальных объятий и подпирая голову локтем, глядя на попытки светловолосого нормально уместиться.
- Четвёрочка. Что случилось? - Кей знает, что обычно Тадаши просто тянется за лёгким поцелуем и с упоением наблюдает за провалом в сон. Последний раз, когда темноволосый спрашивает о чём-то подобно заканчивается тем, что в отношениях находится какая-то проблема. Хината сквозь сон слышит голос очкарика и тянет руку куда-то назад, нащупывая чужую крупную ладонь и переплетая пальцы.
- Знаешь, Тобио снова сделал больно Шоё, когда нас не было, - прикусывает губу и с тоскливой радостью смотрит за тем, как рыжеволосый хмурится от лучей солнца, утыкается носом в грудную клетку Ямагучи и за руку утягивает за собой Цукишиму. Просто прячется в переплёте двух тёплых тел, а никто особо и не возражает.
Кей хмурится, разглядывая покрывшиеся корочкой укусы на шее и скользит взглядом вниз, по открывшемуся позвоночнику. Омерзительные больше синяки, чем засосы, режут глаз и кажутся совершенно неуместными на гладкой коже, что нарушают лишь сети капилляров, опоясывающие вены.
- Мы поговорили о происходящем и решили, что хотим расстаться с Кагеямой. Что думаешь? - хмурится и выжидающе смотрит, надеется увидеть ответ, который хочет. И конечно же видит его в подёргивающемся от размышлений носе, недовольном прищуре глаз и поджатых до тонкой полосочки губах.
- Я постараюсь ему объяснить нормально. Не думаю, что креветочке стоит присутствовать. И да, не беспокойся, если не получится спокойно, то я очень доходчиво объясню, почему он кретин, - срывает лёгкие поцелуй с губ Ямагучи и мельком чмокает Хинату в висок, тот хихикает и улыбается сквозь сон, превышая показатель допустимой милоты.
Спустя пару часов Шоё будет растерянно обрабатывать ссадины на кулаках и лице Кея, а Тадаши будет орать в трубку Кенме, что говнюка буквально спустили с лестницы и теперь-то уже они заживут счастливо, получше некоторых бразильцев, но в принципе никто не мешает оторвать голову придурковатому созданию, а за макарену готовы заплатить.
Но сейчас Хината прижимается спиной к торсу Цукишимы и прячется от лучей солнца за Ямагучи, который тонет от тепла мускулистого тела и длинных паучьих пальцев на пояснице.
Киото давно шумит началом нового рабочего дня, а трое парней кутаются в одеяла и ничто не омрачает тепло, что они дарят друг другу.