II
Всю свою жизнь я ощущала потустороннюю поддержку.
Я не болела ничем страшнее простуды, ни разу серьёзно не травмировалась, а в школе получала «отлично» даже за те контрольные, к которым не готовилась! Хотя, буду с вами откровенна, неподготовленной я прихожу в школу очень редко, а шишки не набиваю потому, что практически не ввязываюсь во всякие авантюры. Называйте меня скучной, если хотите, но я считаю себя предусмотрительной.
Однако этим летом моему тотальному везению пришёл конец.
Я слишком поздно узнала о переезде и оказалась к нему не готова. Когда наши родители развелись, мы с моим братом-двойняшкой Харви были вынуждены покинуть столицу штата, жаркий и дождливый Де-Мойн, и перебраться вместе с мамой в фамильный дом в Окленде. Дом достался маме по наследству от родителей, она провела в нём всё детство, но мы с Харви никогда не гостили у бабушки с дедушкой.
И после переезда я поняла почему.
Окленд — то ещё захолустье! Он напоминает городок из ужастиков, которые так любит Харви. Население Окленда — полторы тысячи человек. Здесь есть библиотека, три церкви, дом престарелых и похоронное бюро. Начальная школа находится в черте города, но мы с Харви посещаем среднюю школу к югу от Окленда, куда нам приходится добираться на дряхлом трясущемся автобусе по шоссе пятьдесят девять.
Даже названия улиц в Окленде «говорящие». Например, наш дом в стиле ранчо приютился на улице Вязов, что всякий раз вызывает у Харви щенячий восторг.
Харви — ярый фанат хорроров. Он тащится от вампиров, оборотней, зомби и прочей нечисти. Назовите ему любой фильм ужасов, и Харви без запинки перескажет вам его сюжет. За тринадцать лет своей жизни он скупил столько дисков, что, когда мы переезжали, коробки с его коллекцией заняли половину грузовика! На мой взгляд, просмотр телека — абсолютно бесполезное увлечение, но разве Харви переубедишь...
Хотя внешне мы очень похожи, характеры у нас совершенно разные. Да, Харви обожает страшилки, но на самом деле он не верит в сверхъестественные силы. Меня же можно назвать немного суеверной. Мама рассказывала, что в детстве у меня был воображаемый друг. Точнее, подруга. Её звали Гейл, и, кроме меня, её никто никогда не видел.
Когда я подросла, Гейл исчезла, и я почти о ней забыла. Но я до сих пор ощущаю чьё-то незримое присутствие. Даже не знаю, как объяснить... Я просто чувствую, что со мной не может произойти ничего по-настоящему плохого. Как будто меня кто-то сопровождает и оберегает. Кто-то добрый. Гейл ли это? Возможно.
Забавно, что у нас обеих мальчишеские имена. Меня зовут Билли — это сокращение от Вильгельмины. Скажите, кому может прийти в голову назвать дочку Вильгельминой?! А вот мои родители посчитали, что это прекрасное имя для ребёнка. К чёрту Джессику, Дженнифер и Саманту! В топку Сару, Кимберли и Ханну! Даёшь Вильгельмину!
Как вы понимаете, я не в восторге от своего имени. Оно слишком напыщенное и воинственное, попахивает Средневековьем. Зато, если верить интернету, носительница имени Вильгельмина обладает высоким уровнем интеллекта. Хоть что-то радует.
Но даже без интернета очевидно, что мозгов у меня больше, чем у Харви. По крайней мере, мне хватает ума не впутываться в неприятности. С тех пор как мы пошли в новую школу, не было ни дня, чтобы Харви вернулся домой без свежих синяков и ссадин. Само собой, мы не рассчитывали, что нас будут встречать с воздушными шарами, флажками и прочими почестями, но местные ребята во главе с Ноа Ридом оказались жуткими задирами! За мной с первого дня закрепилась репутация зубрилки, а за Харви — фрика. Меня не волнует, что обо мне говорят идиоты, но Харви не умеет держать язык за зубами, из-за чего постоянно отхватывает от Ноа и его тупоголовой компашки. И всё бы ничего, но с каждым днём Харви становится всё более закрытым и раздражительным, что плохо сказывается на маме, которая ещё не отошла от болезненного развода. Ей приходится куда труднее, чем нам, но Харви этого не понимает.
Порой мне хочется, чтобы Харви почувствовал то же самое, что и я. Чтобы он понял, что не одинок. Я жду, когда невидимая сила вразумит его и направит по верному пути. Хотя, скорее всего, никакой потусторонней силы не существует, просто у меня богатое воображение.
И всё же я наивно верю, что за мной кто-то присматривает...
* * *
— Дай угадаю, схлопотал очередной выговор, Леверетт? — спросила Гейл, подкараулив своего коллегу под дверью.
— Тебе-то что, Эбигейл? — пренебрежительно бросил Алан Леверетт, покинув кабинет, из которого последние пятнадцать минут доносилась ругань их начальника. — Сама небось на меня жалобу накатала?
— Найтингейл. Моя фамилия Найтингейл, и тебе это прекрасно известно, — раздражённо поправила его Гейл.
— Плевать, — утомлённо отмахнулся от неё Алан. Он направился через огромный опенспейс к своему столу, расположенному у зашторенного окна.
Гейл недовольно скрестила руки на груди и поспешила следом. Её белокурые кудряшки пружинили в такт ходьбе.
— Я хотела с тобой поговорить, — сказала она, коршуном нависнув над Аланом, когда тот плюхнулся в мягкое кресло и крутанулся вокруг своей оси.
— Не видишь? Мне некогда. Надо отчёт писать, — ответил он, задумчиво забарабанив пальцами по краю стола.
Гейл с недоумением оглядела его рабочее пространство. На письменном столе руку некуда было положить, настолько он был завален бумагами и всяким хламом. Мусорная корзина была переполнена.
— Отчёт подождёт.
— Ага, это ты Мёрдоку скажи, — фыркнул Алан. Он скользнул рукой по непослушным чёрным вихрам и лукаво оскалился: — Или, может, ты за меня отчёт напишешь, а?
— Отчёт подождёт, — строгим тоном повторила Гейл.
Улыбка Алана померкла.
— Ты ведь не отстанешь, да?
Гейл смерила его суровым взглядом.
— Что ж, ладно... — Алан шумно вздохнул и обречённо уставился на неё. — О чём ты хотела поговорить?
Наградив его победным взглядом, Гейл прислонилась к столу и произнесла одно слово:
— Харви.
— А что Харви?
— Меня беспокоит его поведение.
Алан вскинул аккуратные тёмные брови.
— Тебя не должно беспокоить его поведение. Он — мой подопечный, не твой.
— Я в курсе. Но сегодня после школы Харви сорвался на Билли. Она потом целый час проплакала у себя в комнате.
Алан непринуждённо пожал плечами.
— Мальчишки.
Гейл заправила за ухо упругий локон и неодобрительно посмотрела на Алана сверху вниз.
— Меня поражает твоё наплевательское отношение. После переезда Харви будто сам не свой, а ты даже не пытаешься это исправить. Им с Билли не удаётся завести друзей на новом месте — нельзя допустить, чтобы они перестали ладить друг с другом!
Алан помрачнел.
— Ты мне не босс, ясно? Я со своей задачей справляюсь. Харви жив-здоров, и это главное. А в том, что он не ладит со сверстниками, нет ничего страшного. Он это переживёт. Зато он не превратится в тепличное растение, как его сестра.
— По-твоему, это я неправильно забочусь о Билли? — задохнулась от возмущения Гейл. Вот уже тринадцать лет она была вынуждена терпеть Алана, и за эти годы он нисколько не изменился. Они оберегали членов одной семьи, родных брата и сестру, и Гейл волей-неволей приходилось иметь дело с этим легкомысленным высокомерным болваном.
— Ты трясёшься над ней как курица-наседка, — издевательски усмехнулся Алан.
— А тебе бы не помешало проявить хоть немного участия! — обиженно воскликнула Гейл. Её возглас привлёк укоризненные взгляды коллег, работающих за соседними столами. Понизив голос, Гейл продолжила: — Хотя бы сейчас, пока всё не устаканится. Неужели для тебя это так сложно?
— Мне-то не сложно, просто я не вижу в этом смысла. Да, развод родителей — это нелёгкое время, но в целом у Финчей всё нормально. То, что нас не убивает, делает нас сильнее, и всё такое.
Гейл с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза. Негодование закипало у неё в груди, словно лава в жерле вулкана, но ради Билли она прикусила язык и запрятала чувства поглубже.
— Не притворяйся, будто не помнишь, что это их тринадцатая осень. Тринадцатая, Алан. Так что дело не только в разводе старших Финчей. Чтобы всё прошло без происшествий, нам необходимо действовать сообща. Хотя бы те две недели, что остались до Хэллоуина. Соберись буквально на две недели! По-человечески тебя прошу!
Тонкие губы Алана растянулись в улыбке.
— Ну так мы же не люди, Гейл, — снисходительным тоном напомнил он.
На секунду Гейл впала в замешательство. В кои-то веки Алан был прав: они не были людьми. Они были ангелами.
— Ты понял, что я имею в виду, — пытаясь скрыть возникшую неловкость, поспешно отмахнулась она.
— Я тебя понял и услышал, — ответил Алан, посерьёзнев. — А теперь, если не возражаешь... — Он нагнулся, чтобы включить компьютер. — Если к утру я не положу Мёрдоку на стол стопку отчётов, он с меня шкуру спустит.
Гейл помедлила в нерешительности, а потом развернулась и неохотно зашагала прочь, к своему столу. Учитывая упёртость Алана, больше она никак не могла на него повлиять.
* * *
Каждому человеку с рождения прилагается ангел-хранитель — небесный посланник, которого заботит спасение души. Днём добрые ангелы направляют, предостерегают и влияют на своих подопечных, а в полночь они возносятся на небо для отчёта в делах людей. Ангелов, которые плохо справляются со своими обязанностями, руководство вызывает на ковёр. Тех, кто проявляет исключительное усердие, ставят в пример остальным.
У ангелов-хранителей не бывает отгулов или выходных. Они ненадолго покидают своих подопечных ночью, когда те спят, и готовы вернуться по первому их зову или при малейших признаках кошмара. Но в канун Дня Всех Святых действует исключение, прописанное в Мировом соглашении между небесными и подземными созданиями.
В первый Хэллоуин после того, как подростку исполнилось тринадцать, его ангелу-хранителю запрещено присутствовать на земле. Это единственная ночь, когда тёмным силам не оказывается сопротивление. Изголодавшиеся демоны беспрепятственно подпитываются страхами тринадцатилеток, что позволяет им протянуть до следующего года.
Все подростки переносят встречи с демонами по-разному. У большинства происходят сильные изменения в психике. Начинается период кризиса.
Подростки разочаровываются в родителях, которых раньше они считали примером для подражания, и их новыми авторитетами становятся сверстники. У детей появляется стремление протестовать, возникают перепады настроения. Они становятся неопрятными, несобранными, агрессивными и всем своим видом демонстрируют желание отличаться от окружающих. Некоторые из них замыкаются в себе, другие ищут острых ощущений, а третьи стремятся изменить мир, уходя в группировки и секты.
У подростков появляется больше свободы и ответственности, но не все готовы к таким переменам, особенно если до этого их чрезмерно контролировали. Часто в это время дети чувствуют себя одинокими, они не могут и не хотят получить внимание и заботу от близких, как раньше. Требуется несколько лет, чтобы их отношения с внешним миром наладились и стали менее напряжёнными.
Люди оправдывают это состояние переходным возрастом. Но, как его ни назови, это определённо непростое время.
Неудивительно, что беспокойство Гейл росло по мере приближения Хэллоуина. За последние месяцы она усилила и без того неусыпный контроль над своей подопечной. Гейл боялась оставить Билли без защиты, но не смела пренебречь правилами.
А ещё её поражала беспечность Алана. Отчасти он был прав. Порой она действительно перегибала палку. Гейл так часто помогала Билли, что та стала чувствовать её присутствие.
Но не могла же Гейл бросить Билли на произвол судьбы, когда та нуждалась в её помощи?..
* * *
— Ты уже знаешь, кем нарядишься на Хэллоуин? — спросил Харви, без стука ввалившись в мою комнату.
Я сидела за письменным столом и делала уроки, но это не помешало Харви бесцеремонно плюхнуться на кровать и выжидающе уставиться на меня.
— Никем, — ответила я, демонстративно продолжив своё занятие: я подробно расписывала в тетради решение задачи по математике.
— Как это никем?
— А вот так. Мне что-то не хочется идти.
— Но я рассчитывал, что мы пойдём вместе! — возмутился Харви. — У меня есть для нас классный парный прикид.
Я глубоко вздохнула, отложила ручку и внимательно посмотрела на брата. Он сверлил меня своими большими голубыми глазами — точь-в-точь как у меня — и выглядел крайне раздосадованным. Хэллоуин — его любимейший праздник, но я предпочитаю Рождество.
— Мы уже слишком взрослые для Хэллоуина, не находишь? — осторожно спросила я.
— Чушь! Нельзя перерасти Хэллоуин. Тебе же всегда нравилось собирать конфеты, Билли! Что изменилось?
— Мне нравилось собирать конфеты в Де-Мойне. Вот что изменилось, — с грустью призналась я.
— Понимаю, тебе не хватает твоих подружек. Но тебе не кажется, что переезд и так лишил нас слишком многого? Нельзя позволить отобрать у нас ещё и Хэллоуин! — с подозрительной горячностью заявил Харви.
Если честно, я не поспевала за переменами его настроения. То он возвращался домой как в воду опущенный, то начинал толкать воодушевляющие речи.
— С каких пор ты стал таким рассудительным?
Харви замялся. Он явно что-то утаивал.
— Я просто подумал, что нам не помешает развеяться. Сколько можно торчать дома?
— Может быть, ты прав, — пробормотала я и прикусила нижнюю губу. — Погуляем по городу, познакомимся с соседями, заодно и сладости соберём. Возможно, нам удастся влиться в чью-то компанию...
— Не знаю, как ты, а я успел подружиться с Трюфелем, — с довольным видом встрял Харви.
— Трюфель — соседский пёс, — скептически заметила я.
— И что с того?
— Животные не считаются!
— Ну и ладно. А вообще, э-э, Ноа Рид устраивает вечеринку на Дубовом кладбище, — сообщил Харви. Его оттопыренные уши предательски запылали.
Я нахмурилась.
— Ноа? Ты ведь терпеть его не можешь.
Взгляд Харви беспокойно забегал по комнате.
— Да, но там соберутся все наши одноклассники. Вдобавок это офигенное местечко! Слышала истории про Чёрного кладбищенского ангела?
Я отрицательно помотала головой. Харви подвигал бровями и, добавив в голос щепотку таинственности, негромко произнёс:
— Говорят, под этим надгробием покоится злая ведьма, которая убила своих близких и продала душу дьяволу. Её останки закопали рядом с сыном и мужем, которых она прикончила. На её похоронах разразился ужасный шторм, в ангела ударила молния, и статуя почернела. С тех пор Чёрный ангел проклят, а любой, кто прикоснётся к нему или попытается его разрушить, будет мгновенно убит.
На секунду повисла пауза. Я поёжилась от пробежавших по коже мурашек и недовольно проворчала:
— Поздравляю, теперь тебе придётся тащить меня туда силой.
— Да ладно, это всего лишь местная достопримечательность! — Из груди Харви вырвался короткий смешок. — Но мне не терпится на неё взглянуть. Представь, как на Дубовом кладбище атмосферно на Хэллоуин!
— Даже не знаю, Харви...
— Не дрейфь! Мы ведь будем там не одни.
Я всё ещё сомневалась.
— Ну пожалуйста, Билли! — заканючил Харви. — Мама не отпустит меня без тебя. Пжалста, пжалста, пжааалста!
Мои брови жалобно сошлись на переносице. Мне не хотелось выходить из дома на Хэллоуин. Не хотелось идти на кладбище с жуткой чёрной статуей, окружённой множеством историй и легенд. Но в глубине души я не меньше Харви мечтала прижиться на новом месте. К тому же под моим присмотром у Харви было меньше шансов нарваться на неприятности.
Поэтому я согласилась.
* * *
Гейл до последнего надеялась, что Билли останется дома, но Харви удалось подбить сестру отправиться на Дубовое кладбище.
— Ну ты, конечно, молодец, ничего не скажешь! — возмущённо воскликнула Гейл, перехватив Алана в слабоосвещённом коридоре.
— Жуть, Гейл, ты так однажды до инфаркта меня доведёшь, — схватился за сердце Алан. — Ну что опять? — устало вздохнул он, прислонившись к стене и подперев её ногой. — Чем я снова тебе не угодил?
— Когда я просила тебя проявить больше участия, я не имела в виду, что Харви должен потащить сестру на кладбище!
— Тебя не поймёшь! Разве не ты совсем недавно просила меня о воссоединении Финчей?
— Да, но речь шла не о таком воссоединении!
Алан укоризненно зацокал языком.
— Харви не моя марионетка. Я не принимаю за него решения. Я лишь стараюсь оберегать его от неприятностей.
— Но на кладбище их на каждом шагу будут поджидать неприятности! — обречённо простонала Гейл.
— Вряд ли они пробудут там долго. К тому же все тринадцатилетки через это проходят, так что тебе не удастся посадить Финчей под замок. Я жду не дождусь завтрашнего вечера. — Алан мечтательно улыбнулся. — Это будет наш первый полноценный выходной за чёртову дюжину лет! Разве не чудесно?
— Чудесно? — мрачно фыркнула Гейл. — Да уж...
— Расслабься! Тринадцатый Хэллоуин — это не конец света. Тебе кто-нибудь говорил, что ты слишком напряжена? Советую попробовать дыхательные упражнения для релаксации.
— Зато ты чересчур расслаблен! — Гейл с силой ткнула его пальцем в грудь. — Если вдруг с Финчами что-то случится, это будет на твоей совести!
Улыбка Алана стала шире. Его синие глаза хитро заблестели.
— Но... у меня ведь нет совести, забыла?
* * *
В Де-Мойне в канун Дня Всех Святых всегда очень оживлённо. По улицам снуют толпы ряженых ребятишек, у каждого дома гостеприимно горят тыквенные фонарики. Со всех сторон слышится традиционное: «Сладость или гадость?» Взрослые, тоже зачастую наряженные, щедро отсыпают детям конфет, и довольная ребятня переходит к следующему дому.
Как вы понимаете, в Окленде всё совсем по-другому.
Когда мы с Харви выползли из дома, улица Вязов встретила нас безлюдностью, полумраком и шорохом опавшей листвы. Выйдя на середину дороги, я зябко обняла себя за плечи и растерянно огляделась по сторонам.
— Мы точно ничего не перепутали? Где все?
— Наверное, мы вышли слишком рано, — предположил Харви. Его голос глухо звучал из-под уродливой, но ужасно правдоподобной маски чудовища Франкенштейна: большой лоб, коротко стриженная чёлка, синяки под глазами, впалые щёки и глазницы. Одет Харви был во всё чёрное: чёрную футболку и такого же цвета классический костюм. На ногах у него были нелепые башмаки. — Или, наоборот, слишком поздно. Возможно, все уже собрались на кладбище.
— Возможно, — согласилась я, стараясь игнорировать тревожные звоночки. Меня весь вечер не покидало странное ощущение, будто я что-то забыла.
Или кого-то.
Впрочем, Харви вёл себя как обычно и не выказывал ни малейших признаков беспокойства.
Кстати, надо отдать ему должное: он знает, что я не люблю вычурно наряжаться на Хэллоуин, поэтому придумал для меня максимально простой образ. Я была учёным Виктором Франкенштейном, и всё, что от меня требовалось, — надеть белый халат и спрятать за воротник длинные светлые волосы.
— Ну что, пошли? — голосом моего брата обратилось ко мне чудовище Франкенштейна.
Я помедлила несколько секунд, входя в образ. Затем по-приятельски хлопнула чудовище по плечу и фальшивым басом произнесла:
— Пошли, Фрэнк.
— Фрэнк? — всплеснуло руками чудовище. — По-твоему, так Виктор обращался к своему величайшему и ужаснейшему творению? Фрэнк?
Я пожала плечами.
— К чему лишние формальности? Если хочешь, можешь звать меня Вик.
— Нет уж, спасибо, — оскорблённо обронило чудовище.
— Ну, как знаешь. Кстати, Фрэнк, — спохватилась я, когда мы зашагали по нашей улице в сторону Дубового кладбища, — тебе кто-нибудь говорил, что у тебя нездоровый цвет лица? Не мешало бы проверить почки...
— Боюсь, моя медицинская страховка не покроет расходы, — подхватил шутку Харви.
— Я могу поделиться контактами отличного терапевта. Думаю, он согласится обследовать тебя бесплатно: не каждый день среди пациентов попадается оживший мертвец...
Харви захихикал.
— Смотри! — воскликнул он, когда мы дошли до конца квартала. Под фонарным столбом сидела чёрная немецкая овчарка. — Это же Трюфель!
Хозяина овчарки, мистера Шмидта, поблизости видно не было.
— Он что, здесь один? — удивилась я.
— Не знаю, — ответил Харви. — Ты заблудился, дружок?
Трюфель дружелюбно вилял хвостом, но, стоило Харви шагнуть к псу, как тот весь подобрался и грозно оскалился.
— Трюфель, ты меня не узнаёшь? — растерянно вымолвил Харви.
— Не надо, Харви, не приближайся, — замерев, предостерегла я.
— Всё в порядке. Это всего лишь Трюфель, а не какой-нибудь Куджо! Он просто меня не узнал. — Харви стащил маску и, зажав её под мышкой, сделал ещё один шаг псу навстречу.
Трюфель угрожающе зарычал.
— Да что с тобой, дружище? — изумился Харви.
— Харви, лучше отойди, — напрягшись, посоветовала я.
— Ещё чего! Трюфель — добрейшей души создание. Он просто чем-то обеспокоен, — заупрямился Харви. — Что тебя беспокоит, дружище?
Овчарка вскочила на все четыре лапы и громко залаяла. Харви инстинктивно отпрянул назад.
— Харви... — испуганно пролепетала я, не в силах сдвинуться с места.
Харви попятился в мою сторону. Трюфель зашёлся истошным лаем.
— Только не делай резких движений, Билли. И не беги.
— А то я без тебя не знаю! — дёргано откликнулась я. В отличие от Харви, я всегда побаивалась собак. В детстве на меня напал одноглазый соседский пекинес, и я вынесла из этой встречи полезный урок: не стоит убегать от собаки, поскольку она всё равно тебя догонит. Ну, только если за тобой не погонится чихуахуа или прочая мелочь: тогда у тебя ещё есть шанс.
Тем временем Трюфель ощерился и приготовился к броску.
— Тише, Трюфель, тише... — успокаивающе произнёс Харви, неторопливо отступая. Я последовала его примеру.
Постепенно Трюфель прекратил лаять. Вместо этого он воинственно поднял уши и прислушался, демонстрируя бдительность и готовность к действию.
— Вот так... Хороший мальчик... — продолжал успокаивать его Харви. Удивительно, как ему только хватало смелости утихомиривать огромную неуравновешенную овчарку, готовую в любой момент наброситься на нас и разорвать в клочья.
Когда мы отошли от Трюфеля примерно на семьдесят футов, я позволила себе вдохнуть полной грудью.
— Фух, вроде пронесло.
Однако Трюфель по-прежнему стоял в напряжённой позе. На его аспидно-чёрную шерсть падал приглушённый золотистый свет. Трюфель неотрывно наблюдал за тем, как мы продолжаем медленно идти задом.
— Да, только вот придётся податься в обход, — с сожалением проговорил Харви.
— Я готова пойти куда угодно. Главное, чтобы подальше от этого...
ТРАХ!
Харви взвизгнул от неожиданности.
Я с трудом сохранила равновесие и зажмурилась, когда зелёный мусорный бак с грохотом шмякнулся об асфальт. Круглая крышка отлетела в сторону, и на землю посыпались пакеты с мусором. Один пакет развязался — из него вывалились вонючие объедки.
Моё сердце так отчаянно заколотилось в груди, что сердцебиение отдавалось где-то в горле.
Я случайно снесла спиной мусорный бак!
С трудом проглотив несуществующую слюну, я подняла голову и направила взгляд на фонарный столб, под которым мгновение назад стоял Трюфель.
Только теперь пса там не было.
Он мчался прямо на нас!
* * *
Я думала, это конец.
Думала, смерть пришла за нами в обличье овчарки.
И всё же каким-то чудом нам удалось спастись. Имя этого чуда — Харви Финч.
Нас практически настиг разъярённый пёс, когда Харви заметил доступ в сад из переулка. Дощатый забор высотой по грудь в прямом смысле сохранил нам жизнь.
— Похоже, он наконец-то свалил, — спустя минут десять шёпотом проинформировал меня Харви, посмотрев в маленькую щель в заборе. — Повезло, что отделались испугом.
Я не считала, что нам повезло. У меня перед глазами до сих пор стояли жёсткая вздыбленная шерсть и разинутая слюнявая пасть. Уверена, горящие оранжевые глаза будут мерещиться мне в кошмарах.
— А нам разве не опасно высовываться? — с сомнением спросила я.
В переулке было темно, и Трюфель — дьявольское воплощение ночи — запросто мог там притаиться.
— Опасно, но если нас засекут хозяева дома, нам крышка! Мы и так проторчали здесь целую вечность.
Я нерешительно посмотрела на Харви. Да, мы проникли на частную собственность, но мы ведь в буквальном смысле спасали свои шкуры!
На меня накатило гнетущее ощущение безысходности и пустоты. Обычно я знала, когда следует остерегаться того или иного места, когда следует пойти в обход. Но сейчас... Ничего.
Моя интуиция блуждала в темноте, а я — вместе с ней.
Зато Харви словно оказался в своей стихии. Несмотря на то что ему пришлось пожертвовать маской чудовища Франкенштейна, он не выглядел расстроенным или потерянным.
Харви поступил весьма изобретательно. Чтобы выиграть драгоценные секунды, он швырнул маску Трюфелю на растерзание. В это же время Харви заметил приоткрытую дверь, ведущую в сад, где мы и укрылись.
Стыдно признаться, но я поддалась панике и ничего перед собой не видела. Наше спасение — полностью заслуга Харви. Именно поэтому я решила, что сегодня ему стоит побыть за главного.
— Вот это приключение! — восторженно присвистнул Харви, когда мы вернулись на дорогу. — Я прям почувствовал всплеск адреналина, а ты?
Ветер усиливался. Его стонущие завывания создавали ложное ощущение постороннего присутствия. Я безостановочно вертела головой, опасаясь, что Трюфель может выскочить из любого проулка.
— Да уж, впечатлений на всю жизнь хватит, — пробурчала я.
— Интересно, какая летучая мышь его укусила?
— Не знаю и знать не хочу!
— Ладно, Трюфель в прошлом! Самое страшное уже позади.
— Очень на это надеюсь...
Идти нам предстояло не так уж и долго, но меня не покидало стойкое ощущение, что за нами наблюдают. Я ничего не сказала Харви, чтобы он не решил, будто от страха у меня развилась паранойя, но мне было конкретно не по себе.
Всю оставшуюся часть пути Харви травил мне местные байки. Наверное, так он пытался меня приободрить, но его истории только щекотали мои и без того расшатанные нервы.
— Существует легенда о четырёх парнях, которые поздним вечером проникли на Дубовое кладбище. Они по очереди помочились на статую Чёрного ангела, а ночью того же дня, по пути домой, попали в ужасную автомобильную аварию. Все четверо скончались на месте.
В другой легенде говорится о подростке, который ножовкой отрезал ангелу большой палец. Он вынес потемневший бронзовый палец статуи в качестве трофея. Кара настигла и его: он сошёл с ума, а его раздутый труп был позже найден в реке. Причиной смерти стало удушение, а единственной уликой в деле об убийстве был тёмный отпечаток пальца на шее. Кстати, отпиленный палец несколько дней спустя непостижимым образом вернулся на место.
Также ходят слухи, что с каждой новой смертью Чёрный ангел приобретает всё более зловещий окрас, якобы в напоминание об убитых им людях, — безостановочно трещал Харви.
— Если Чёрный ангел такой опасный, то почему никто, кроме местных жителей, о нём не знает? — недоверчиво осведомилась я.
— С чего ты взяла? Чёрный ангел весьма популярен, — возразил Харви. Я тут же пожалела, что вообще открыла рот. — Его даже показывали по телеку. Лет пять назад на Дубовом кладбище побывали сотрудники телепрограммы, посвящённой паранормальным явлениям. Они просканировали Чёрного ангела тепловизором и обнаружили, что статуя излучает тепло, хотя на улице стояла зима! — Дальше Харви стал пересказывать мне весь выпуск, посвящённый Чёрному ангелу и другим мистическим скульптурам. Он не затыкался всю дорогу, поэтому, когда мы наконец добрались до Дубового кладбища, я даже немного обрадовалась.
Хотя приятного, конечно, было мало.
Пока мы шли, над Оклендом сгустились тучи. Ветер срывал остатки листвы с облезлых кустов и деревьев. На кладбище было тоскливо и мрачно.
— Мы почти на месте, — негромко объявил Харви. — Осталось найти Чёрного ангела.
Мы не захватили с собой фонарики, но найти Чёрного ангела не составило труда: тёмная восьмифутовая скульптура выделялась на фоне более приземистых статуй. Другие ангелы, мимо которых мы проходили, стояли с поднятой головой и расправленными крыльями, символически стремясь в рай. Гигантские крылья Чёрного ангела не были расправлены, и смотрел он на землю.
Или под землю.
Когда мы подошли поближе, я с любопытством всмотрелась в пустые безжизненные глаза и в очередной раз за вечер почувствовала себя не в своей тарелке.
Но Харви напрягло другое.
— Ну и где все?
— Ещё не подошли?.. — предположила я, заозиравшись. На опущенном крыле ангела сидела упитанная ворона, но, кроме неё, вокруг не было ни души.
Харви раздосадованно покачал головой.
— Мы и так задержались из-за дурацкого Трюфеля! Никто и не думал сюда приходить! Нас разыграли! Вся эта вечеринка — сплошной развод, а я, дурак, купился!
У меня неприятно засосало под ложечкой. Я прекрасно понимала негодование Харви. Переезд разлучил нас с друзьями, а в Окленде, несмотря на все наши старания, никто не стремился с нами подружиться. Более того, Ноа Рид продолжал над нами измываться.
— Идиота кусок! — сокрушался Харви. Надеюсь, его ругательство относилось к Ноа, а не к нему самому.
— Что ж, ты всё равно хотел посмотреть на Чёрного ангела. В каком-нибудь фильме была статуя-убийца? — попыталась сменить тему я.
Харви поджал губы и хмуро покосился на меня.
— Как думаешь, если статуя оживает, это значит, что в неё вселился призрак? — не отставала я.
— Пф, это всё сказочки для малышей! Призраков не бывает! — взбешённо выкрикнул Харви. Он сердито пнул каменный постамент и, охнув от боли, схватился за ушибленную ступню.
— О боже, Харви! — перепугалась я. — Как ты?
— Как собачье дерьмо, вот как! — стиснув зубы, выругался Харви. Он неустойчиво балансировал на одной ноге. На его глазах блестели слёзы унижения и боли.
Глядя на него, я чувствовала себя абсолютно беспомощной.
А потом я краем глаза заметила какое-то движение.
— Ноа, это ты? Филипп? Ребята? — повысив голос, обратилась я в никуда. — Вы решили нас разыграть?
— Здесь никого нет, Билли! — раздражённо оборвал меня Харви, поставив вторую ногу на землю.
— Но я кого-то видела!
Или это был обман зрения?
— Уверена, что тебе не померещилось?
— Не знаю... Не мог же Трюфель преследовать нас до самого кладбища?
— Разумеется, нет! — ответил Харви, и всё же он насторожился.
Погода стремительно портилась. Тучи над нашими головами налились иссиня-чёрным цветом. Пронизывающий ветер свистел в ушах, трепал волосы и одежду, пробирал до костей. Собиралась гроза.
Стоя в тени статуи, мы напряжённо всматривались в темноту, но с других сторон нас окружали лишь серые гранитные надгробия. Я обхватила себя руками и поёжилась от холода и страха.
А потом мне в нос ударил запах разложения. Отвратительный, сладковатый, с гнилостными нотами. Он смешался с запахом сырой свежевскопанной земли. Не понимая, откуда он взялся, я опустила голову и увидела, что в земле под нашими ногами копошатся черви!
Я вскрикнула и отпрянула в сторону. Харви чертыхнулся и принялся топтать червей.
Ворона с противным карканьем сорвалась со статуи. Я запрокинула голову, и страх липкой лапой коснулся моего затылка. Я прикрыла рот ладонью и буквально оцепенела от ужаса.
— Х-харви... — практически беззвучно пролепетала я.
Харви меня не услышал. Он продолжал с рвением уничтожать червей, как будто представлял на их месте Ноа Рида и его приспешников.
— Харви! — громче повторила я, указав дрожащим пальцем ему за спину.
Харви машинально обернулся.
То, что он увидел, повергло его в шок.
Чёрный ангел больше не смотрел в землю. Он смотрел прямо на нас!
* * *
Гейл весь вечер мучили дурные предчувствия. Захлёстываемая беспокойством, она буквально не находила себе места. А теперь и Алан больше не казался расслабленным. Он никак не мог предвидеть, что Харви вздумает пнуть постамент, на котором стоял Чёрный ангел.
Вздымающаяся золотая фигура создавалась в качестве прекрасного, хотя и скорбного похоронного памятника. Гигантская статуя ангела с поникшими крыльями выделялась на фоне непримечательных надгробий, и вскоре ей начали интересоваться искатели призраков и дети в поисках острых ощущений.
Более сотни лет этого красивого, но жуткого ангела смерти окружали местные предания и суеверия. Из поколения в поколение передавалась молва о людях, которые коснулись ангела и впоследствии умерли ужасной смертью. Что-то из рассказов было правдой, что-то — нет. Однако основополагающая легенда оставалась неизменной: подозреваемая в колдовстве Тереза Фельдеверт была очень злой женщиной, которая умертвила сначала своего сына, а затем — молодого мужа. После её смерти злой дух вселился в статую и стал охранять могилу Терезы.
Чёрный ангел не проявлял агрессию, пока его не спровоцируешь. Он не нападал на любопытных зевак, приходивших поглазеть. Другое дело — беззащитные тринадцатилетки, по роковой случайности приблудившиеся на Хэллоуин.
— Ты понимаешь, что наше вмешательство поставит под угрозу Мировое соглашение? — пытался вразумить коллегу Алан. В отличие от Гейл, ему удавалось сохранить ясный рассудок.
— Понимаю, но сейчас под угрозой находятся наши дети! Под угрозой смерти, Алан! — на повышенных тонах ответила Гейл. У неё кровь стыла в жилах при мысли, что Билли может погибнуть.
Алан тяжело вздохнул.
— Ну и что ты предлагаешь?
— Я ничего не предлагаю. Поступай как знаешь, а я больше не могу бездействовать. — Гейл вышла в коридор и несколько раз нажала кнопку вызова лифта.
Алан остановился позади Гейл и спрятал руки в карманы брюк. Он нетерпеливо покачивался с носков на пятки.
Гейл обернулась через плечо и изумлённо посмотрела на него.
— Тебе необязательно идти со мной, Леверетт.
Алан наградил её ободряющей улыбкой.
— Необязательно, но я готов.
Гейл задержала на нём признательный взгляд.
— Даже не знаю, что сказать...
— Давай обойдёмся без сантиментов, Эбигейл, — взмолился Алан, смущённый её реакцией.
Гейл слабо улыбнулась, кивнула, и они вместе зашли в лифт.
* * *
Я не могла поверить, что это происходит на самом деле.
В реальности бронзовые статуи не оживают. Их глаза не загораются, а конечности не шевелятся.
Мы с Харви стояли с запрокинутыми головами, а Чёрный ангел пристально таращился на нас с высоты своего немалого роста. На его лице застыло осуждающее выражение. Когда он чуть шевелил головой, сверху на нас сыпалась металлическая крошка.
К несчастью, это был не сон.
Когда ангелу надоело пялиться на нас, он с громким треском оторвал сначала одну, а затем и вторую ногу от постамента. Потом тяжело приподнял крылья и спрыгнул на землю.
Мою кожу обдало жаром: поразительно, но статуя излучала тепло. Оно приятно согревало и даже будто бы рассеивало окружающий мрак. Воздух между нами странно искажался, и я, точно заворожённая, протянула руку. Мне хотелось коснуться Чёрного ангела хотя бы кончиком пальца...
Харви грубо одёрнул мою руку и, вцепившись в моё запястье, торопливо потащил меня прочь. Я не сразу пришла в себя, но всё же послушно засеменила за братом.
— Уходим, Билли. Скорее! — скомандовал Харви, и мы перешли на бег. Пригнувшись, мы виляли между надгробий, удаляясь как можно дальше от про́клятой статуи. В темноте я то и дело спотыкалась о кочки и едва поспевала за Харви, но он упорно тянул меня за собой. — Нельзя останавливаться!
Какое-то время мы бежали, не замедляясь. Меня так и подмывало обернуться, но я боялась обнаружить, что нас почти настиг Чёрный ангел. Однако звуков преследования слышно не было. Когда я окончательно выбилась из сил, Харви потянул меня вниз, и мы укрылись за широким могильным памятником.
Упав на колени, я сложила руки на бёдрах, пытаясь отдышаться. У меня покалывало в боку и неприятно свербило в горле.
Харви осторожно выглянул из-за памятника и, сбивчиво дыша, прошептал:
— Я никого не вижу.
— Может, он остался на месте?
— Не знаю. Ни черта не видно — он может быть где угодно. Нам надо валить.
— Хорошо. Дай мне секундочку, — взмолилась я, опустив голову и собираясь с силами.
Вскоре моё внимание привлёк свистящий звук. Поначалу мне казалось, что так шумит ветер, но звук стремительно приближался. Мы с Харви синхронно запрокинули головы к небу, и у меня буквально отвисла челюсть.
Чёрный ангел взмыл в небеса и теперь кружил над кладбищем, точно огромная хищная птица. Его массивные крылья со свистом рассекали воздух. Он напоминал гарпию, выслеживающую добычу. Только вот его добычей были не животные. Его добычей были мы.
Ненадолго зависнув над нами, Чёрный ангел стал набирать высоту. И тут-то мы осознали, что удрать у нас не получится.
Набрав достаточную высоту, Чёрный ангел вошёл в отвесное пике́. Он решил обрушиться на нас! Впечатать в землю. Не оставить от нас и мокрого места.
Расстояние между нами сокращалось с каждой долей секунды. Мы с Харви даже не успели подняться на ноги. Стоя на коленях, мы крепко обнялись и закрыли глаза.
Мгновение ничего не происходило, а затем...
БАБАХ!
Раздался оглушительный удар, похожий на раскат грома. Судорожно вцепившись друг в друга, мы завопили во весь голос, однако боли не последовало. Мощная звуковая волна пронеслась над нашими головами, быстро удаляясь в сторону.
Мы с Харви открыли глаза и недоумённо посмотрели на небо. То, что мы увидели, едва можно описать словами.
Атмосферный вихрь, возникший в грозовом облаке, распространился вниз, до самой поверхности земли, в виде облачного рукава. Это походило на смерч, сметающий всё на своём пути. Попадая в эту воздушную мясорубку, гранитные памятники и мраморные статуи превращались в пыль.
— Бежим, Билли! БЕЖИМ! — заорал Харви, вскочив на ноги. Он помог мне подняться, и мы без оглядки пустились наутёк.
Я никогда не бежала так быстро: мои кулаки лихорадочно молотили воздух, а ноги едва касались земли. Я знала, что Харви меня не оставит, и боялась его подвести. Я и так затормозила его, когда мы спасались от Чёрного ангела.
Харви проворно маневрировал между надгробий, но мне удавалось не отставать. Когда впереди замелькала асфальтированная дорога, во мне вспыхнул лучик надежды. Неужели мы всё-таки выберемся живыми?
Когда мы выскочили на дорогу, всё закончилось так же резко, как и началось. Воцарилась непонятная тишина. Сбитая с толку, я повертелась на месте: мне показалось, что я оглохла. Харви выглядел таким же потерянным.
А затем на землю упали первые крупные капли дождя. Ещё секунда, и разразился настоящий ливень. Мой белый больничный халат моментально промок насквозь, в ботинках захлюпала вода. Растрёпанные волосы, выбившиеся из причёски, прилипли к щекам. Я жадно хватала ртом воздух, и дождевая вода попадала мне в рот. Мысли потихоньку приходили в порядок. Ледяной душ подействовал на меня отрезвляюще.
— Всё закончилось, Билли! Мы выжили! — прокричал Харви мне в ухо. Он тоже вымок до нитки. Я оторопело посмотрела на него, а через мгновение мы уже обнимались, прыгали на месте и радостно поздравляли друг друга.
Мы выжили! Это главное.
— Дети, что вы здесь делаете?
Мы поспешно разорвали объятия и молча уставились на незнакомца. Над нами склонился высокий пожилой мужчина в чёрном дождевике. Тот особо не спасал от дождя: ветер трепал полиэтиленовый капюшон, и по худосочному лицу незнакомца стекала вода.
— Я мистер Уэйнрайт, смотритель кладбища, — представился он. — Кажется, тут только что прошёл торнадо! Вы целы? Вас не задело?
Мы с Харви переглянулись и усердно покачали головами.
— Хорошо. — Мистер Уэйнрайт удовлетворённо кивнул и устремил недоумевающий взгляд в сторону кладбища. — Матерь Божья, ну и дела... Я семьдесят лет живу в Окленде, но отродясь такого не видел. Эх, придётся мне попрощаться с работой...
Я проследила за направлением его взгляда. Вода застилала глаза, поэтому мне приходилось часто моргать. Плотная завеса дождя скрывала горизонт, и я напряжённо всматривалась в пустоту.
Перед нами в буквальном смысле распростёрлась пустошь. Смерч уничтожил Дубовое кладбище, сравняв все надгробия с землёй. Повсюду валялись обломки.
И только одна статуя осталась нетронутой. Над руинами кладбища возвышался величественный восьмифутовый силуэт с огромными крыльями, опущенными вдоль тела.
Чёрный ангел вернулся на свой пьедестал.
* * *
— Роуз Эйвери Найтингейл, ты осознаёшь, что натворила? Какой непоправимый вред нанесла всему мировому сообществу? Твоя выходка может нарушить многовековое перемирие между ангелами и демонами! Если это произойдёт, начнётся война! — сокрушался Лайонел Мёрдок, расхаживая взад и вперёд по своему просторному, роскошно обставленному кабинету.
Гейл сидела в сером замшевом кресле и чувствовала себя отчитываемой школьницей. Её вернули на небеса прямо посреди сражения, и она ещё не до конца пришла в себя.
— Но Вильгельмине и Харви Финч... — начала она, но Мёрдок остановился напротив неё и ледяным тоном отрезал:
— Молчать!
Гейл испуганно вжалась в сиденье.
Красивое смуглое лицо её начальника оставалось непроницаемым, и только свирепый огонёк в глазах выдавал, насколько он зол. Ненадолго прикрыв глаза, Мёрдок глубоко вздохнул, а после продолжил чуть более спокойным тоном:
— Я сделаю всё возможное, чтобы не допустить войны. Это будет непросто, но если своевременно принять необходимые меры, то, может быть, нам удастся сохранить привычное положение вещей. Однако начать придётся прямо сейчас... С этого дня ты отстранена от службы.
— Что?.. — Гейл показалось, что она ослышалась.
— Не заставляй меня повторять дважды, Найтингейл, — сурово нахмурился Мёрдок.
Гейл беспомощно захлопала ресницами. Пальцы рук свело судорогой, и она вцепилась в мягкие подлокотники.
— Но вы не можете меня отстранить! Кто тогда позаботится о Билли?
— Никто. Отныне Харви и Вильгельмина Финч сами по себе.
Эта новость буквально вдавила Гейл в кресло. У неё спёрло дыхание и потемнело в глазах.
— Нет, нет, нет. Вы не можете так поступить! Эти дети ни в чём не виноваты! В одиночку они погибнут! — срывающимся голосом закричала она.
Ангелы-хранители испокон веков помогали людям избегать дурных компаний, справляться с соблазнами, делать правильный выбор. И только самых неисправимых грешников оставляли на произвол судьбы.
— Ну, не ставь на них крест, — безучастным голосом отозвался Мёрдок. — Им предстоит научиться бороться, чтобы суметь постоять за себя, только и всего. Насколько мне известно, мальчик уже и так довольно самостоятельный. Ты ведь постоянно жаловалась на Алана за его... небрежность.
— Каким бы самостоятельным ни был Харви, без нашего покровительства Финчи — лёгкая мишень для тёмных сил! — возмутилась Гейл. Лишившись ангелов-хранителей, Билли и Харви становились максимально уязвимыми. — Вильгельмина Финч — прекрасная девочка. Она не заслуживает такой участи. Она даже дорогу в неположенном месте не переходит...
— Тебе надо было подумать об этом до того, как строить из себя супергероиню! — рявкнул Мёрдок. — Молись, чтобы высшее руководство не отправило тебя под трибунал!
Гейл до боли стиснула зубы и, собрав остатки самообладания, ровным тоном спросила:
— Когда вы планируете сообщить Алану?
В карих глазах Мёрдока промелькнуло смятение.
— Ты разве не видела?..
От его реакции у Гейл неприятно кольнуло сердце.
— Что я не видела?
— Роуз, Алан погиб.
Гейл словно огрели по голове чем-то тяжёлым.
— Что?.. Этого не может быть. Я... я видела, как он сражался. Алан всё время находился рядом. Мы были вместе... — бессвязно забормотала она.
— Мне очень жаль, Роуз, но Алан Леверетт умер. Мы, ангелы-хранители, бессмертны, но не вечны. К сожалению, нас можно одолеть. Когда Алан погиб, мы немедленно спустились за тобой.
— Я... я не верю. Алан не мог... — Гейл зажала рот рукой и невидящим взглядом уставилась в пространство перед собой. Это она потащила Алана за собой. Это из-за неё он погиб.
— Подумай о хорошем. Его горькая участь может смягчить твоё положение, — дипломатично произнёс Мёрдок.
Гейл подняла на него ошеломлённый взгляд.
— По-вашему, из смерти Алана можно извлечь выгоду? — с горечью вымолвила она.
— Да, — ответил Мёрдок, а следом кашлянул в кулак и добавил: — Как ни прискорбно.
Гейл не верила своим ушам. Её захлестнуло невыносимое отвращение к начальнику и к себе самой. Если бы не её поступок, Алан был бы жив. Но выжили бы Финчи?.. Хотя она лишь отсрочила неизбежное. Билли Финч всю жизнь полагалась на её поддержку. Как она будет справляться в одиночку? Бедная девочка...
Гейл на ватных ногах поднялась с кресла и отрешённо сказала:
— Полагаю, мне нужно освободить мой рабочий стол. Если вы не возражаете, я пойду складывать вещи.
Мёрдок слабо махнул рукой на тёмно-коричневую полированную дверь.
— Ступай. Только не забудь заглянуть ко мне перед уходом, чтобы подписать кое-какие бумаги.
Гейл вежливо кивнула и покинула кабинет.
* * *
Когда мы вернулись домой — уставшие, грязные и насквозь промокшие, — мама сперва отогрела нас, затем хорошенько отчитала, а после обняла, слёзно расцеловала и отправила спать. Несмотря на полное физическое и эмоциональное истощение, из-за пережитого кошмара я много часов проворочалась без сна. Я чувствовала себя ужасно. Меня не покидало ощущение, словно этой ночью я лишилась частички своей души. А самое паршивое, что из-за смертельной усталости я даже не могла оплакать потерю.
К утру в мою комнату прошмыгнул Харви. Он прилёг рядом и натянул одеяло до самого носа. Его большие выразительные глаза ясно выделялись в предрассветной тьме.
— Тоже не спится? — шёпотом спросила я, повернувшись на бок и подложив ладони под голову.
— Билли, помнишь, в четыре года у тебя была воображаемая подруга? — вместо ответа поинтересовался Харви. В предутренние часы в моей спальне было довольно прохладно, но у него на лбу поблёскивали бисеринки пота.
— Да. Гейл. А почему ты спрашиваешь?
— Как она выглядела? — снова оставил меня без ответа Харви.
Я задумчиво нахмурилась.
— Я не видела Гейл много лет. Мне запомнились лишь длинные светлые кудри...
— То есть она выглядела как человек?
— Конечно. А в чём дело?
— Я кое-кого видел, — слегка стуча зубами, едва слышно процедил Харви. От него исходил жар, как от печки, но брата всё равно трясло от холода.
— Харви, тебя знобит? — забеспокоилась я. Коснувшись ладонью его потного лба, я мигом вышла из полудрёмы. — Да на твоём лбу можно жарить яичницу!
— Плевать на температуру. Это не лихорадка и не бред. Я знаю, что видел.
— И что же ты видел?
— Кого. Мужчину. За окном моей спальни. Он наблюдал за мной.
— Но твоя спальня находится на втором этаже, — настороженно заметила я.
— В этом-то и прикол.
— И долго он на тебя смотрел?
— Не знаю. Минут пять. Самое дикое, что я вообще не испугался. У меня было такое чувство, будто мы давно знакомы, хотя я точно не видел его раньше. У меня хорошая память на лица.
— И как же он выглядел?
— Э-э, обычно. Довольно приятно. Он смотрел на меня через всю комнату таким внимательным, пронзительным взглядом. Словно сканировал мою душу. А я даже не мог подняться с кровати. Просто лежал и таращился на него до тех пор, пока он не исчез.
— В смысле «исчез»? Типа... спрыгнул на землю?
— Нет. Он улыбнулся мне, подмигнул, а затем просто растворился в воздухе.
— Это... странно.
— Неужели тебя ещё что-то удивляет? Я думал, ты меня поймёшь. — Харви перевернулся на спину, сложил руки на груди и не мигая уставился в потолок.
Я приподнялась на локте и тягостно вздохнула.
— Ты прав. Прости. Я верю тебе, Харви.
Харви наклонил ко мне голову и просяще заглянул в глаза.
— Как думаешь, это было привидение?
— Я... я не знаю. Мне кажется, это нечто другое, — неопределённо ответила я.
— Я больше не понимаю, что происходит, — прошептал Харви.
— Я тоже, — честно призналась я. — Но я верю, что вместе мы со всем справимся.
Харви потянулся ко мне, и мы обнялись.
— Надо позвать маму, — сказала я, когда мы отстранились друг от друга. На моей пижаме остались мокрые следы. — Она измерит тебе температуру и даст аспирин.
Харви кротко кивнул. В этот момент он выглядел таким слабым и беззащитным... Мне было трудно поверить, что минувшим вечером он неоднократно спас мою жизнь. Но это действительно было так. Фильмы ужасов всё-таки сослужили добрую службу: они научили Харви не тупить и сразу же уносить ноги.
Отправившись будить маму, я невольно прокручивала в голове наш диалог. Что, если я вовсе не особенная? Что, если у каждого человека есть невидимый спутник, так называемый воображаемый друг? Вдруг каждый спутник уникален, и он может как помочь, так и случайно навредить?
После происшествия на кладбище я больше не сомневалась в существовании потусторонних сил. Чёрный ангел, бесспорно, являлся олицетворением зла, а злу всегда противостоит добро. Чёрный ангел пытался убить нас, но не смог: ему помешали.
Значит ли это, что сегодня Харви навестил его помощник? Интересно, покинул ли он Харви насовсем или лишь на время?
Я больше не ощущала чужого присутствия. Если Гейл — не плод моего воображения, то что-то заставило её уйти.
Как бы там ни было, мы с Харви по-прежнему вместе. Даже если по какой-то причине нас оставили без покровительства, мы есть друг у друга. Вчера Харви проявил настоящую отвагу, и я уверена, что в любой момент могу на него положиться. А он, в свою очередь, может положиться на меня.
И ничто этого не изменит.