Та, которую любили
Чернила оставляют след от мыслей
На желтеющей от старости бумаге:
Точка завершает предложение,
Но суть его осталось недосказанной.
Пустота. Обман самой себя.
Ведь голова чиста –
Одни помехи.
И не поймешь послание кривых извитых линий.
Кроссированы шершавые изгибы,
После только хаос. Разобрать
В кричащих строках смысл? Не смешите.
Штрихи из паутины не понять.
Чьё имя перечеркнуто в конце?
Того, чьи губы неустанно целовали
Пальцы, которые дрожали от печали,
Расписывая новые терзания
Души хрустальной
Молчание.
Недвижность статуи пугала;
Черною дырой разрастаясь,
Изложенную горечь точка поглощала,
Кровь с пальцев с синевой мешая.
Оскверненный лист в руках растаял,
Клочками распадаясь,
Отражая
Своё глубокое отчаяние.
Шепот в наказанье
Нещадно повторял те строки,
Что так старательно скрывались
За анархичным переплетом.
...Смятение помножено на вечность,
Гул в голове на десять тысяч герц.
Вновь и вновь приходят сообщения,
Но отвечать на них сил нет.
Очередная дрожь, и снова сводит.
Во мраке с отблеском луны отражение напротив
Совсем чужое. В тишине
Стекло по швам трещит от скуки –
Искажение внутри или снаружи?
Колкие слезы застыли в глазах,
Но в них рождались новые миры
Разводы черной крови загасили звезды (перерезав горло)
Кем бы ни была она, ответа ждать не стоит.
Губы в безмолвии вещают о боли,
Спрятанной в строках разорванных.
И в голове, как шелест оборванный
Звучит ее призрачных голос.
Отключая мозг, отнимает контроль;
Искривленье фигур, плесень вокруг.
Лик по ту сторону паутиной оброс,
Повторяя басом знакомым вопрос.
Падение.
Эдем давно расколот, островами
По небесам блуждая
Гулом разнося миноры разложения.
(Но я ещё живая...?)
Морок тает. Как туман перед рассветом
Снова наступает тишина.
За окном поет луна сонеты,
А в зеркале по-прежнему она.
Тело оплетало серебром
Нитей: как в тиски зажаты руки,
Кровь сочится с тысячи порезов
Немо о спасении просит,
Но только хрип – разодрана аорта.
Ее сжирает темно-серый кокон.
Кристаллы слез сверкнули в полумраке.
Позади, в тени горят зеленые огни
Давно знакомых глаз, но не родных.
Сотри из памяти своей
Ту, что во сне безжалостно убили,
Очнувшись на заре – она лишь знает
Путь, что не проснулась та,
Которую любили...