Давай я надену платье...
Давай я надену платье,
Нежнее оттенков которого будет только закат
на почти абсолютно чистых окнах маленькой квартиры,
Ну, или твои объятья.
Ты улыбнёшься так искренне
и с любовью взглянешь на меня;
Мы выйдем на улицу и нас ослепит солнце, плавно прячущееся за линию моря,
Оно разбросает на волосах моих искорки…
А ты посмотришь мне в глаза и в миг забудешь, что значит горе.
И я улыбнусь в ответ.
Мы сядем в машину, до конца откроем окна,
по радио заиграет что-то мелодичное, как в винтажном кафе на другом конце города.
Мы поедем так медленно-медленно, никуда не спеша,
Встретимся в лобовом взглядом,
И только спокойствием, вперемешку с ароматом твоим дыша,
Я вдруг пойму, что соткана вся из золота,
Но только когда ты рядом.
А когда лучи солнца ощутят свою власть и обнимут всё небо разом,
Наполняя его, как наш город ароматы жасмина с наступлением темноты,
Заливая его любовно и щедро, как художник палитры красок,
Мы уже будем сидеть на камушках у воды,
И молчать.
И ничто не сможет дороже стать этой самой смыслом насыщенной тишины,
И никто – кроме нас – не будет в силах её понять.
На мои загорелые плечи ты накинешь мне тихо пиджак,
Чтоб не мёрзло моё-твоё тело,
Взглянешь вдаль и закуришь тяжёлый табак,
Это, кажется, всё, чего бы я так хотела…
Разбиваясь тяжёлыми волнами о могучие камни, как и сотни лет до нашего прихода к этим берегам,
Будет без устали плескаться море…
То, что есть между нами, не оставит место словам;
Ты возьмёшь меня за руку и не вспомнишь больше, что значит горе.