Сборник страшных историй

ПРЯТКИ С ФОНАРИКОМ

Когда мне было десять лет, все дети в моем районе собирались поздно вечером, чтобы поиграть в прятки с фонариком. Знаете, что такое прятки с фонариком? Это почти те же самые прятки, только играть нужно в темноте, и тот, кто ищет, светит фонариком вокруг, в поисках тех, кто прячется. Если он кого-то заметит, то всё, что ему нужно сделать, это выкрикнуть имя этого человека.

Однажды вечером, было по-настоящему темно, небо было пасмурным. Окна почти всех домов были занавешены, так что это был идеальный вечер для пряток.

На моей улице за домами был лес, длинная лесополоса. Это была граница пряток. Можно было прятаться где угодно, но только не в лесу. Найти там кого-то было очень трудно, потому что очень просто было затеряться среди веток или спрятаться за стволом дуба. Конечно, это правило иногда игнорировали, когда кто-то боялся, что его найдут. Детишки частенько прятались за кустами или деревьями, чтобы не попасться на глаза ведущему.

Те из нас, кто иногда прятался там, любили пугать остальных, выпрыгнув из темноты и раскрыв своё место расположения.

Однажды, я прятался во дворе своих соседей, у них во дворе были небольшие качели. Я жался к ним, когда появлялся луч фонаря.

Вдруг, кто-то вышел из-за угла дома и посветил фонариком почти прямо на меня. Я отскочил в сторону и побежал к лесу. На минуту я задержался перед кустами, ожидая услышать своё имя, в случае, если меня заметили. Свет фонаря какое-то время изучал качели, потом направился в мою сторону.

На секунду мне подумалось, что я привлёк внимание хозяев дома. Большинство родителей в нашем районе знали о наших играх, но были те, кому не нравилось, когда дети забирались в их двор. Я присел на корточки в траве и стал ждать, чтобы разглядеть, кто это был.

Человек направил луч фонаря прямо мне в лицо, и я поднял руки, чтобы закрыть глаза. Странным было то, что он не проронил ни слова, просто стоял и светил на меня.

“Ты поймал меня!”- крикнул я, в надежде, что если это был хозяин дома, он поймёт, что мы играем в прятки. Потом я заметил, что через два дома от меня, раздаются крики, и кто-то бегает с фонариком, гоняясь за всеми.

Я встал и попытался разглядеть, кто светит на меня. Он продолжал стоять и светить мне в лицо, не произнося ни звука. Мне стало страшно.

“Извините, что спрятался у вас во дворе”,- сказал я.

Человек начал подходить ко мне. Что-то мне не понравилось в нём, и я стал отступать. Человек продолжал светить мне в лицо и идти на меня.

Я побежал.

Оглянувшись, я увидел, что человек с фонарём тоже бежит. Это был взрослый, он был намного больше и быстрее меня. Теперь мне стало по-настоящему страшно. Я не знал, зачем он преследует меня. Сначала я бежал туда, где слышались голоса других детей, но они уже куда-то убежали, и я оказался один на один с незнакомцем. Так что я свернул и нырнул в лес.

Я упал на землю, и заполз под густое кольцо кустов, свернувшись там калачиком. Я видел, как человек светит фонариком из стороны в сторону. Я слышал его шаги, когда под ним хрустели ветки и сосновые иголки. Я понятия не имел, кто это, и что ему от меня нужно. Я хотел лишь одного, оказаться там, где играют другие дети.

В конце концов, человек с фонариком зашёл глубже в лес, и я тихо, как мышь, выполз из-под кустов. Выйдя из леса, я побежал в сторону улицы и немедленно был пойман ведущим, но мне было всё равно. Он выкрикнул моё имя и сказал, что теперь я веду. Я пытался объяснить ему, что здесь есть ещё кто-то с фонариком, но он продолжал кричать: “Ты ведёшь! Ты ведёшь!”

“Не ходите в лес!”- кричал я, но мне никто не ответил. Все дети, которые услышали мои слова, просто решили, что я предупреждаю их, чтобы они не жульничали. На самом деле, я просто опасался человека с фонариком. Теперь, у меня самого оказался фонарик, и я решил, что теперь могу увидеть, кто же меня преследовал, просто, чтобы успокоить себя.

Я вернулся назад, к тому самому дому, откуда пришёл, и слышал, как в соседних дворах раздаются детские смешки. Я проигнорировал их и направился к лесу. Я не увидел свет фонаря, поэтому подумал, что человек, возможно, вернулся домой. На самом деле, я не знал: был это мужчина или женщина, но я просто не мог представить, чтобы какая-то женщина, полезла бы в темноте с фонарём в лес.

Поэтому я вернулся к игре, хотя и тревожился, что в лесу сейчас, возможно, кто-то тоже ходит с фонарём, и этот кто-то не собирается играть с нами. Я побежал по улице, пытаясь поймать детей в соседних дворах. Но через какое-то время я обнаружил, что в них никого нет. Я побежал назад и стал исследовать двор семьи Буки. Мисс Буки всегда вывешивала там кучу белья, и её дочка Шарлотта любила прятаться там, поближе к дому. Она была на год младше меня.

Мне показалось, что я что-то услышал в лесопосадке, поэтому я оглянулся и посветил фонариком на деревья.

“Не заходите в лес!” – снова крикнул я и ещё несколько раз провёл фонариком в одну и в другую сторону, пока не наткнулся на кого-то вдалеке. Я направил свет фонаря туда. Тяжело было понять, кто это, но мне показалось, что это Шарлотта. У неё были каштановые волосы, которые мать ей стригла до плеч, и одета она была в тёмно-фиолетовую рубашку, так что это могла быть только она.

“Шарлотта, я тебя вижу!” – закричал я.

Она продолжала стоять на месте. Я светил на неё фонарём и снова позвал её по имени, но она не пошевелилась. Она частично была скрыта деревом и просто смотрела на меня. Я был достаточно далеко от неё, чтобы что-то разглядеть, но её голова была расположена под таким углом, словно она выглядывала из-за ствола дерева и рот у неё был широко открыт. Время от времени она дёргалась. Это было очень странно.

“Шарлотта! Выходи!” – закричал я. “Эй, все! Шарлотта в лесу, и не выходит оттуда!”

За спиной у меня появился мой друг Дастин и ещё несколько детей, которые тоже стали звать Шарлотту.

“Ты видишь её?”- спросил я.

“Да, она за тем деревом. Шарлотта, иди сюда!”- крикнул Дастин, но она не двинулась с места. “Шарлотта, с тобой всё в порядке? Иди сюда, дурочка!”

Она на мгновение выпрямилась, потом исчезла за деревом. Мы услышали какое-то движение, но, похоже, она удалялась, а не приближалась к нам. Дастин начал выкрикивать её имя и побежал за ней в лес. Я дал ему фонарик. Мне снова стало страшно, потому что всё казалось каким-то нереальным. Я пошёл к дому Буки и постучал к ним в дверь, пока не вышел её отец.

“Мистер Буки, Шарлотта не выходит из лесу, и мне кажется, что с ней что-то случилось”,- сказал я ему.

Не знаю, насколько серьёзно он воспринял моё беспокойство, но он свернул свою газету, исчез в сенях, на мгновение, а потом появился с огромным фонарём в руке.

“Покажи мне, где она”,- сказал он, и я привел его к лесу, где видел её в последний раз.

“Она была тут за этим деревом”,- сказал я,- “но она не вышла и вела себя так, словно ей плохо, или с ней что-то произошло”.

Другие дети продолжали звать её, и я видел, как Дастин светит в лесу фонариком. Мистер Буки пошёл вслед за ним.

Они прочёсывали лес минут пятнадцать-двадцать, и мистер Буки начал злиться. Мы слышали, как он громко зовёт Шарлотту, обещая ей все мыслимые наказания, если она сейчас же не выйдет. К тому времени ни о какой игре уже не могло быть и речи, и мы просто стояли у края леса и ждали. Из-за кустов выбежал Дастин, у фонарика кончилась батарейка. В конце концов, вышел и мистер Буки.

“Игры кончились, дети”,- сказал он. “Вернитесь домой и скажите родителям, чтобы они помогли мне искать мою дочь. И пусть захватят фонари”.

Все побежали домой. Мой отец вынес сразу три фонаря. Мама открыла занавески и включила свет на заднем дворе, чтобы на улице было светлее. Я сидел на диване, расстроенный, и мама, в конце концов, подошла ко мне и стала успокаивать. Я рассказал ей о незнакомце с фонарём и о своих опасениях, что Шарлотта могла натолкнуться на него.

Мистер Буки вызвал полицию и сообщил о пропаже дочери. Приехали полицейские с собаками и прочесали лесопосадку, тщательно проверив каждое укромное место. Они её не нашли.

Мама рассказала отцу всё, чем я с ней поделился. Он рассказал об этом офицеру полиции. В конце концов, было составлено заявление. Полицейские направились к дому, где меня заметил незнакомец, но люди там спали и не знали, что происходило в их дворе. Полиция обошла все дома в районе, опрашивая жильцов, но никто ничего не видел и не знал.

На другом конце лесопосадки была проселочная дорога, по которой в основном ездили большие грузовики. Через два дня с другой стороны дороги, где шли лесозаготовительные работы у насыпи, возле ручья, нашли Шарлотту. Её тело скинули в трубу для слива отходов. Родители ничего мне не рассказали. Они думали, что могут травмировать меня.

На следующий день в школе мне обо всё рассказал Дастин. Он сказал, что у Шарлотты оказалась переломана шея, и у неё было множество колото-резанных ран.

Ничего более ужасного в нашем маленьком посёлке никогда не происходило. Полиция перекрыла просёлочную дорогу и проверяла всех дальнобойщиков и лесорубов, которые пользовались этой дорогой, несколько месяцев. На несколько месяцев был введён комендантский час, и родители запретили играть нам в прятки. Мы с ними не спорили.

Но до сих пор, при воспоминаниях о том ужасном дне, меня трясёт, когда в памяти всплывает лицо Шарлотты. Оно выглядывало из-за дерева, глаза были потухшими, а рот широко открыт.

Мне кажется, что тогда она уже была мертва, и кто-то, кто поддерживал её безжизненное тело, пытался заманить меня в лес…

Нечто в подъезде

Почти три недели назад вечером я, как обычно, сидел дома и смотрел фильм на ноутбуке. В какой-то момент я отложил его и пошёл на кухню, взять себе чего-нибудь пожевать. На обратном пути, проходя мимо входной двери, я услышал за ней какие-то невнятные звуки. Я положил еду в комнате, а потом вернулся к двери и посмотрел в глазок — но там никого не было, да и звуки стихли. Больше всего они были похожи на женский плач, но всё же были различия — он будто бы был каким-то приглушённым, что ли. В общем, я так и подумал, что кто-то прошёл, не стал забивать себе голову, пошёл дальше смотреть кино. Однако минут через десять я снова различил какие-то посторонние звуки. Видеоплеер я поставил на паузу и стал прислушиваться — источник звука точно был не из какой-то соседней квартиры. Тогда я опять подошёл к двери, чтобы удостовериться — и да, на верхней площадке можно было заметить некую тень. Вообще, можно было бы даже не беспокоиться, просто моё внимание привлекло необычное звучание, и в этот раз оно больше напомнило мне не плач, а какое-то пение, но всё равно это довольно сложно описать. Мне показалось, что это в подъезде стоят обычные алкаши и, возможно, слушают радио. В общем, со стороны это выглядит крайне глупо, но тем не менее, всё это несоответствие и нелепость уже тогда вызвало небольшое замешательство. После того, как закончился фильм, мои мысли снова вернулись к тем звукам, хотя их уже и не было слышно. У меня появлялись объяснения — одно смешнее другого, и так я прогонял от себя тревогу.

Но уже этой же ночью начались странности. Меня разбудил громкий стук в дверь. Естественно, я никого не ждал и мне сразу стало не по себе от этого настойчивого звука. В растерянности я включил маленький светильник и телевизор — при нём, почему-то, всегда становится не так страшно. Часы показывали 3:02. Я начал надевать штаны, и в этот момент стук прекратился. Я даже не стал подходить к двери, прошёл сразу на кухню, попил водички и лёг спать уже только когда начало светать.

На следующий день мне нужно было идти в магазин. Я собрался, взял деньги, а когда стал закрывать за собой дверь, увидел на ней слабо различимые отпечатки ладоней. Это вызвало больше лёгкое раздражение, чем удивление, я решил почистить это, когда уже вернусь домой. Потом, когда я начал оттирать их тряпкой, я случайно прикоснулся к отпечаткам и обнаружил, что их поверхность заметно теплее, чем поверхность двери. Я прислонил полностью свою ладонь к отпечатку и почувствовал, будто трогаю настоящую живую руку. Потом я пришёл в себя, побыстрее оттёр всё, что смог и зашёл домой. Я не мог найти объяснения этому, но подсознательно чувствовал, что мне понравилось тепло отпечатка, как будто при касании я получил немножко «позитивной энергии». Я продолжил заниматься своими делами, хотя и мысли обо всём вертелись в голове и мешали сосредоточиться на чём-либо. У меня не вышло и заснуть, но в ту ночь не было никаких звуков, никто не стучал. Теперь странные вещи начали происходить утром. Я услышал, как кто-то скребётся об дверь снаружи, не очень сильно, хотя это продолжалось довольно долго, до тех пор, пока я не набрался сил встать и посмотреть в глазок, кто там за дверью. Как только я подошёл близко, звук исчез, на площадке перед дверью я никого не увидел. В этот день я из дома не выходил. Каждый раз, проходя мимо, я заглядывал в глазок с надеждой увидеть хоть что-нибудь, ведь я даже и сам не знал, чего именно я должен ожидать увидеть. Но пока ничего примечательного замечено не было, только изредка проходящие жильцы дома, которые, в свою очередь, тоже не находили ничего необычного и спокойно проходили мимо. Хотя один раз я всё-таки случайно заметил, как некий мужчина, которого я не знаю, остановился прямо на площадке, о чём-то как будто задумался, оглянулся, подержался за голову, а потом снова продолжил путь по лестнице наверх, мне казалось, что уже чуть поторапливаясь. Это было ближе к вечеру, а потом я не спал до поздней ночи, но в итоге усталость взяла своё, и я уснул.

Разбудил меня опять скребущийся в дверь звук. Я около минуты ещё полежал под одеялом, но потом быстро оделся и подбежал к двери. Как и в предыдущий раз, звук сразу прекратился, и за дверью в глазок я никого не увидел. На этот раз я вышел из квартиры, посмотрел вверх и вниз по лестничным пролётам, прислушался, но в подъезде, кажется, не было ни души. Тогда я развернулся и увидел, что на двери снова проявились отпечатки ладоней, хотя и в других местах, но по ним проходили царапины, как будто кто-то пытался каким-то острым предметом стереть изображение. Тут надо объяснить: дверь в квартире стоит обычная, старая, с плоским твёрдым покрытием. Внутри есть ещё одна, но на ней давно сломан замок и я ей не пользуюсь. Кроме того, между «рамой» двери и стеной сверху есть очень узкая щель. Я быстро сбегал за тряпкой, снова оттёр, что мог, и запер за собой дверь. Весь день я ходил обеспокоенный, а часов в 18, когда было ещё достаточно светло, я увидел в глазок это — на стене слева чётко выделилась будто бы человеческая тень, но самого человека или чего угодно другого, что могло бы давать такую тень, не было, даже само её нахождение не поддавалось никаким законам, в противоположном направлении не было источников света. Я смотрел на это несколько секунд, оно стояло неподвижно, а потом, словно ощутив чужой взгляд, дёрнулось, отошло подальше к окну, а затем быстро приблизилось ко мне и тут же я ощутил удар по двери. Я отскочил назад, ошеломлённый, постоял какое-то время, собираясь с мыслями и духом, попытался взять себя в руки и трезво поразмыслить: что бы это ни было, оно не может пройти сквозь дверь. Хотя оставалось загадкой, как что-то нематериальное могло взаимодействовать с осязаемыми вещами. Подготовившись, я опять посмотрел в глазок и увидел всё то де самое: что-то вроде тени перемещалось по стенам подъезда. Я понаблюдал за этим ещё какое-то время. Потом, всё ещё чрезвычайно напуганный, но всё-таки чувствовавший себя в безопасности, я пошёл в комнату и безнадёжно стал искать в Интернете описания похожих случаев. Конечно, более трёх четвертей всех статей были очевидными выдумками, другие рассказы хоть и отдалённо походили на правду, но всё равно ничего полезного я не почерпнул. Хотя я и не особо на это надеялся, просто ничего лучше в тот момент я придумать не мог. Всё это время я чувствовал гнетущее ощущение от того, что прямо сейчас в нескольких метрах находится что-то необъяснимое и, скорее всего, злое. Прямо тут, за входной дверью. Я никогда не отрицал существование чего-то паранормального, но не ожидал, что сам встречусь с чем-то подобным.

Следующие две недели я просто не выходил из дома, питался тем, что оставалось с прошлого раза. В моём маленьком городе о доставке продуктов через Интернет ещё и думать не приходится, а родителей я не хотел подвергать опасности, да и не хотелось бы объясняться, почему я сам не могу сходить за едой. Хоть ем я и мало, но и запасов никогда больших не делаю, поэтому питание начало подходить к концу. Кроме того, от мусорного ведра начинал понемногу исходить неприятный запах. Я находился также в очень плохом физическом состоянии, не мог нормально заснуть и выспаться из-за постоянного стресса. Я каждую минуту думал только о том, что когда-то мне придётся открыть дверь и встретить то, что ждёт меня. Периодические стуки в дверь ещё больше нарушали моё психическое равновесие.

В конце недели произошло вот что: уже в тёмное время суток в очередной раз я шёл через прихожую и хотел включить там свет, но вместо этого только услышал хлопок и понял, что перегорела лампочка. От этого помещение не погрузилось в полную темноту, но теперь сюда проходил слабый свет только из окна. Это, конечно, не считая ламп из кухни, туалета и комнаты, если включить их, то тут становилось так же светло, как и раньше. Но именно в тот самый момент получилось так, что ничего из этого не горело. Сначала я не обратил внимания, прошёл на кухню, положил там пустую тарелку и, проходя обратно, увидел, как через ту самую щёлочку сверху дверного проёма тянутся по двери две теневых руки, медленно и как будто в поисках чего-то, что смогло бы открыть дверь. Да, я называю это тенью просто условно, чтобы было легче понять, как это всё выглядело, по природе же это нечто обладало противоположными свойствами — оно становилось всё более различимым в темноте. Я рванул в комнату, включил там свет, а потом быстро включил все остальные светильники и только после этого я увидел, как тень бледнеет, а эти руки медленно уползают обратно. Сразу же я начал рыться в тумбочке в поисках новых лампочек. Я нашёл две штуки, но, к сожалению, одна из них также была испорченная. Другая же оказалась новой, я вкрутил её вместо перегоревшей, включил свет и в тёмное время больше свет в прихожей не выключал.

Важным оказалось следующее наблюдение. Я уже начал подзабывать, что всё началось с того непонятного звука из подъезда — чего-то среднего между плачем и песней (и опять же, не стоит воспринимать это буквально, я просто не могу найти правильных слов для того, чтобы передать его). Как-то раз, наблюдая в глазок за перемещениями теней, я снова услышал его. Как раз в этот момент тень резко побледнела, а потом потеряла всякую форму, постепенно разлилась по всей стене и исчезла. Тут же и я сам, конечно, наблюдая за приятным глазу зрелищем, почувствовал себя отдохнувшим и свежим, мне захотелось слушать этот гармоничный звук снова и снова. Как бы то ни было, он исчез, а через несколько часов тени вернулись. Я не был уверен, но этот случай и те отпечатки ладоней, от которых исходило настоящее тепло, дали мне надежду, что среди потусторонних сущностей есть не только те, которые стремятся навредить человеку.

Итак, вся еда кончилась, постоянное чьё-то присутствие за дверью утомило меня. В последнее время, если приложить ухо к двери, можно даже было чётко услышать слова: «Впусти нас». Произносились слова шёпотом, но напористо. Так дальше продолжаться не могло. Я оделся, взял деньги и стал смотреть в глазок — ждать, пока мимо не пройдёт хоть кто-нибудь, так как в это время тени рассеивались или прятались. Прождал я немного, около 20 минут, сверху шла вниз какая-то пожилая женщина. Собравшись с духом, я повернул ключ и открыл дверь. Женщина увидела меня и как-то странно посмотрела — выглядел я, должно быть, ужасно. Впрочем, к этому мне привыкать не нужно, я закрыл дверь и пошёл по лестнице вниз. Выйдя на свежий воздух и выбросив мешок мусора, сначала я просто прогулялся, посидел на скамейке. Потом в магазине купил продукты в количестве намного большем, чем брал обычно, рассчитывая на долгий срок. Опять же, возвращаясь домой, я подождал, пока не подойдёт кто-нибудь из жильцов. Я быстро вскочил к себе в квартиру, не закрывая дверь включил везде свет, несмотря на солнце за окном и запер дверь. Все вещи были на своих местах, нигде не было никаких странных отметин, всё вроде бы было так же, как и когда я уходил отсюда. Даже ночью не было никаких стуков, и поспал я довольно долго. Понимание того, что мне ещё долго можно не уходить отсюда, поднимало мне настроение, да и никаких теней за дверью пока не было видно.

Через три дня в дверь постучались обычным слабым человеческим стуком. Сначала я даже подумал, что это кто-то из соседей зашёл с какой-нибудь просьбой. Но на мой вопрос: «Кто?» — никто не ответил, а через глазок я ничего не увидел. Потом из-за двери громко послышался голос: «Впусти нас тоже».

ДЕВОЧКА-КРЫСА

В Чешской Республике, в маленьком городке, жила девочка по имени Радка. Её отец потерял работу и не мог никуда устроиться. Для её семьи наступили тяжёлые времена, и им пришлось продать квартиру. Они переехали в Прагу и стали снимать там жильё в старом, ветхом здании. Радке было грустно прощаться со всеми своими друзьями в школе, но она обещала, что будет стараться поддерживать с ними связь.

Девочке не нравился шум и суета нового города, в котором ей пришлось жить. Люди казались какими-то недружелюбными, и в её доме не было детей её возраста, с кем бы она могла дружить. Когда лето подошло к концу, Радка стала горевать, что жизнь у неё складывается не так, как ей хотелось бы. Её родители стали успокаивать её, говоря, что всё наладится, когда она пойдёт в школу. Но девочка не была так уверена.

В первый день в школе Радка надеялась, что подружится с новыми ребятами, но её одноклассники оказались очень не дружелюбны. Когда она пыталась заговорить с ними, они просто отворачивались от неё и уходили прочь. Когда она просила поиграть с ними, они не принимали её в свои игры.

Шли дни, и её одноклассники стали неприкрыто издеваться над девочкой. Они постоянно дразнили её, высмеивая её причёску, одежду и деревенский говор. Они сказали ей, что она похожа на крысу и стали дразнить её “крыской”. Девочка пыталась сказать родителям, что в школе над ней издеваются, но они были слишком заняты зарабатыванием денег, чтобы отвлекаться на такие мелочи.

Издевательства в школе становились все более невыносимыми, и Радка просто не знала, что ей делать. Некоторые дети пинали и дразнили её, другие давали ей подзатыльники и забирали её обеды. Но ещё ужаснее были их злые шутки: они рвали её учебники и разрисовывали её шкафчик. Находясь в школе, она большую часть времени пыталась избегать своих одноклассников.

В один прекрасный день, девочка больше не могла это выносить. Её одноклассники притащили её к реке, которая текла недалеко от школы, и бросили её в воду. Когда Радка сидела в школьном туалете и пыталась высушить одежду, в голове Радки родился план. К концу дня она решила отомстить всем детям, которые мучили её в школе.

Возвращаясь в тот вечер домой, она нашла дохлую крысу на обочине дороги. Она подняла её и принесла домой. Дома, пока её родители не вернулись домой, она прокрутила крысу в мясорубке, сделав из неё фарш, и зажарила её на сковородке. Воняло ужасно, поэтому Радка добавила в блюдо много приправ и специй. Когда это отвратительное блюдо было готово, она положила его в пластиковый контейнер, и засунула в портфель.

На следующий день, в школе, Радка ждала обеда, чтобы осуществить свой коварный план. Когда прозвенел звонок, она взяла свой обед, зашла в школьную столовую и села за один из столов. Она достала жареное мясо крысы, положила его перед собой на стол, и стала ждать.

Вскоре, две девочки подошли к ней, стали дразнить её и обзывать. Они отобрали у неё обед и пустили по кругу в столовой. Каждый откусывал кусочек. Все одноклассники смеялись над ней и обзывали её: «Крыска! Крыска!».

Час спустя её одноклассников стало тошнить. Один за другим дети вставали со своих мест и бежали в туалет. Учитель не мог понять, что происходит. Радка тоже побежала в туалет, посмотреть на результат своей работы.

Все кабинки в туалете были заняты, и Радка слышала звуки рвоты и диареи. Воздух был заполнен тошнотворным запахом поноса и рвоты. Некоторые девочки держали руки у рта, в ожидании своей очереди у кабинки. Другие уже не могли ждать, и рвали прямо в раковину. Когда свободных раковин не осталось, одна из девочек наблевала прямо на девочку, которая какала в раковину.

В туалете началась настоящая давка. Радка удовлетворённо улыбнулась.

На следующее утро, ее одноклассники поняли, в чём было дело. Во время уроков она видела, что её одноклассники с ненавистью смотрят на неё. Она понимала, что это только вопрос времени, когда они отомстят ей.

Во время перерыва на обед, к Радке подошли две девочки. Радка думала, что они начнут бить её, но они напротив, стали извиняться перед ней.

“Мы очень сожалеем, что так относились к тебе”- сказали они. “Мы бы хотели подружиться с тобой”.

Девочки сказали, что её одноклассники ждут её в классе, чтобы извиниться перед ней.

Несмотря на то, что Радка была осторожной девочкой, она так долго ждала, чтобы к ней стали хорошо относиться, что бросила все предосторожности и пошла за ними. Но, когда они проходили мимо двери подвала, девочки схватили её. Одна из них крепко держала Радку, а другая открыла дверь подвала. Радка пыталась сопротивляться, но это было бесполезно. Её толкнули в подвал.

Радка упала с лестницы и приземлилась на холодный бетонный пол. Она услышала, как захлопнулись двери, и повернулся ключ в замке. Подвал находился в дальней части школы. Как бы громко Радка не кричала, её бы никто не услышал. Лёжа на полу грязного подвала, Радка горько заплакала.

Она начала искать другой выход, но окна были расположены слишком высоко, и она не могла до них дотянуться. Она оказалась в ловушке, как крыса в клетке. В полном расстройстве, она начала пинать стены. Ударив по одной из стен, она пробила штукатурку. Радка стала расширять дырку, пока в стене не образовался достаточно большой проход, чтобы пролезть туда.

Радка заглянула внутрь и увидела, что там нет никаких водопроводных труб и электрических проводов. По непонятным причинам между внутренней стеной подвала и внешней стеной здания был сделан небольшой зазор. Зазор был очень узким, он шёл влево и заворачивал вправо, но был достаточно широким, чтобы она могла там протиснуться.

Радка решила, что это единственный для неё способ выбраться из подвала, и пошла по узкому проходу. Она долго шла, темнота была кромешной, она стала бояться, что никуда не выберется, но вскоре, впереди замаячил узкий лучик света, пробивающийся сквозь щель, и расширила её.

Заглянув в щель, она поняла, что находится рядом с кабинетом директора школы. Она видела, как директор сидит за столом, не подозревая, что за ним наблюдают. Директор ничего не делал, он просто сидел за столом, уставившись в одну точку. Затем он начал ковырять пальцем в носу и есть козявки.

“Фу! Омерзительно!”- подумала Радка, про себя усмехнулась, и стала двигаться дальше.

Она дошла до другой щели и расцарапала её. Заглянув внутрь, она увидела, как Учитель географии и учительница истории, страстно целуются, заключив друг друга в объятия.

“Ух-ты! Да у них роман!”- подумала Радка.

Двигаясь дальше, Радка обнаружила, что проход стал вести вверх. В некоторых местах он становился почти вертикальным, и она тратила все силы, чтобы продолжить путь. В конце концов, она добралась до ещё одной крошечной точки света. Она посмотрела через небольшое отверстие, ей потребовалось некоторое время, чтобы глаза привыкли к свету. Когда в глазах прояснилось, она поняла, что находится в туалете. Она увидела, как учитель английского языка сидит на унитазе, потом раздался громкий всплеск.

“Отвратительно!”- подумала она.

Она продолжила путь, уверенная, что скоро найдёт выход. Проход становился всё более узким и низким. Продолжая протискиваться между стен, Радке пришлось опуститься на землю и ползти. Наконец, она добралась до места, где проход немного сворачивал, образовывая небольшой угол. Она попыталась протиснуться в узкое пространство. Голова и плечи протиснулись без проблем, но вот таз застрял. Она старалась протиснуться изо всех сил, но у неё ничего не получалось. Проход был слишком мал.

Однако, когда она попыталась вернуться, она поняла, что не может сдвинуться с места на сантиметр. Её задница плотно застряла между бетонных блоков. В отчаянии она дёргалась, пытаясь вырваться, но всё было бесполезно. Её худшие опасения сбылись.

“Не могу в это поверить”,- сказала Радка. “Я застряла!”

Она начала паниковать и ей стало казаться, что она не может дышать. “Неужели, она застряла здесь навсегда”,- спрашивала она себя. Девочка несколько минут отдыхала, пытаясь успокоиться и привести мысли в порядок. Она начала думать о маме с папой, и о том, что, возможно, никогда их больше не увидит. Её глаза наполнились слезами.

“Помогите! Помогите!”- кричала она снова и снова, но никто не ответил на её крики.

Вдруг, Радка почувствовала, как что-то коснулось её ноги. В воздухе появился странный, затхлый запах. Она опустила вниз руку и почувствовала прикосновение мягкой, тёплой шерсти. Когда её пальцы сомкнулись вокруг длинного, мясистого хвоста, она закричала.

“Крысы!”

Сразу несколько крыс забрались на Радку. Они взобрались на Радку, почти на голову, их острые лапки впивались ей в кожу. Радка запаниковала и почувствовала, как что-то укусило её за ухо. Радка начала отчаянно отбрасывать крыс в стороны, защищаясь от них. Одна из крыс начала грызть пальцы у неё на ногах, и она пнула её со всей силы. Крики ужаса раздавались в тёмном проходе, но никто их не слышал.

Несколько часов она отбивалась от полчищ голодных грызунов. Каждый раз, когда ей казалось, что крысы отступили, они нападали снова. У неё затекла шея, и болело всё тело. Казалось, надежды на спасение нет.

Изнывая от ужасной боли, Радка протянула руку и схватила одну из крыс. В ярости, она задушила крысу одной рукой и положила её труп под голову, как подушку. Другие крысы попрятались в свои укрытия. Похоже, они испугались.

Радка пролежала в узком отверстии три дня, находясь на грани между жизнью и смертью. Иногда ей удавалось на несколько минут заснуть. Всякий раз, когда крысы подходили слишком близко, она убивала одну из них голыми руками и бросала тушку её товарищам. Ей пришлось сходить и по маленьком и по большому прямо там. Лёжа в луже собственной мочи и испражнений, Радка потеряла всякую надежду на спасение.

“Поскорее бы умереть”,- думала бедная девочка.

Ужасный запах заполнил узкий проход. Радка была очень голодна и умирала от жажды. Она была готова на всё, ради одного глотка воды. Одна крыса подошла к ней слишком близко, и когда Радка схватила её, она поднесла её ко рту и впилась в неё зубами. Она начала пить кровь крысы. Но крови одной крысы было недостаточно.

Через месяц, Радка все еще находилась в узком проходе. Ей удалось выжить, ловя крыс, питаясь их трупами и выпивая из них кровь. Ей было ужасно скучно и единственным её развлечением было слушать крысиный писк. Наступил такой момент, когда ей стало казаться, что она понимает их язык.

Однажды, когда Радка проснулась, она попыталась снова вырваться. Она так сильно исхудала, что, наконец, сдвинулась с места. Она поползла дальше по коридору, пока не добралась до желанного лучика света, который обжигал глаза.

Учитель Радки стоял перед классом, а её одноклассники сидели за партами. Вдруг, они услышали, как что-то стучит по задней стене аудитории, штукатурка осыпалась и кирпичи разлетелись в стороны. Из отверстия в стене появилась пара кулаков. Разинув рты, её одноклассники Радки увидели, как нечто грязное и вонючее вышло из стены. Воняло, как от сотни туалетов.

Нечто поползло по полу, и все поняли, что это маленькая девочка. Лицо у неё было покрыто засохшей кровью, а одежда измазана дерьмом и мочой. Все начали кричать от ужаса. В этот момент из отверстия потоком хлынуло целое полчище крыс. Они стали нападать на детей.

“Убейте их всех!”- закричали Радка, набросившись на одну девочку и схватив её за руку.

Обезумев от голода, она вцепилась зубами ей в руку и стала пить её кровь. Девочка закричала от ужаса и боли. Учитель подбежал к ним и попытался спасти девочку. Радка набросилась и на него, и начала грызть его ногу.

Дети кричали и плакали, а крысы буквально кишели над ними. Грызуны сновали взад и вперед, царапая и кусая всех подряд. Никто не мог спастись. Острые крысиные зубы впивались во всё, на что они натыкались: руки, ноги, шеи. Началось настоящее столпотворение.

Через несколько минут, когда приехала полиция, все было кончено. Они нашли стены, пол и потолок классной комнаты измазанными в крови. Останки детей были разбросаны по всей комнате. В центре всего этого хаоса, на полу, сидела маленькая девочка и грызла труп учителя.

Цирк

Работала я однажды медсестрой в психбольнице. Продлилось это не так долго, и я вскоре ушла оттуда. Само собой, понятно, почему: психбольница — не самое жизнерадостное место. Не буду здесь описывать все те «прелести», на которые я насмотрелась, не об этом я здесь хочу рассказать. А рассказать я собираюсь об одном пациенте. Из уважения я не стану здесь раскрывать его настоящего имени. Пусть его будут звать Аркадий.

Аркадий привлёк моё внимание ещё в мой первый рабочий день. Он не был похож на остальных пациентов — ни на зэков, косивших под умалишённых, ни на шизофреников, бормотавших себе под нос бессвязный бред, ни уж тем более на доведённых до состояния растений бедных больных, которые могут лишь целыми днями смотреть опустошёнными взглядами на белую стену. Аркадий выглядел обыкновенным человеком, измученным, но сохранившим рассудок. В медкарте значилось, что ему всего двадцать девять лет, но выглядел он скорее на тридцать девять.

Его речь, поступки, взгляд не выказывали признаков психической патологии. Мне стало интересно, за что его могли упрятать сюда, и от медсестёр я узнала, что Аркадий когда-то убил троих человек, включая свою собственную сестру, причём весьма изощрёнными способами, за что был признан невменяемым, и отправлен сюда на веки вечные влачить жалкое существование среди полуживых оболочек, некогда бывших людьми.

Я была поражена — как такой абсолютно разумный на вид человек мог быть кровавым убийцей? Увидев Аркадия на улице, я бы не могла и мысли допустить о таком.

Несмотря на то, что я знала о прошлом Аркадия, я не могла избавиться от чувства жалости к нему. Я никогда не была наивной, но всё равно моё подсознание не могло допустить мысли о том, что Аркадий прервал жизни троих человек.

Однажды у меня завязался с Аркадием диалог, о котором я до сих пор вспоминаю с содроганием. Тогда я пришла к нему в палату, чтобы сделать укол.

— Здравствуйте, — сказала я с порога. — Аркадий, оголите ваше плечо, доктор назначил укол.

Аркадий молча повиновался.

Это было довольно странно, если взять в расчёт, что Аркадий, по крайней мере формально, сумасшедший. Обычно другие пациенты часто закатывали дикие истерики, и без помощи двух санитаров с бицепсами, подобными размерам талии слона, никакой процедуры провести было нельзя. Однако с Аркадием никогда ничего такого не было, и я даже заходила к нему одна со шприцом, при этом не боясь, что шприц окажется у меня в горле.

Когда я закончила, Аркадий сказал:

— Спасибо. И спасибо за ваше обращение.

— О чём вы? — удивилась я.

— Вы называете меня по имени и обращаетесь ко мне на «вы». Другие работники обычно обращаются ко мне: «Эй, ты!», а между собой называют не иначе, как «живодёр» и «мясник».

Голос его был усталым и полным безразличия. Казалось, ему было совершенно всё равно на всё то, о чём он сейчас рассказал.

На меня накатил приступ жалости. Несмотря на мой десятилетний стаж работы медсестры, я ещё не растратила окончательно крупицы человеколюбия. Я присела на край кровати Аркадия и задала ему вопрос, терзавший меня долгое время:

— Вы действительно убили четырёх человек?

Аркадий помолчал, а затем сказал:

— Я уже точно не знаю.

— Понятно, — разочарованно сказала я. В тот момент я решила, что ошиблась, и Аркадий действительно умалишённый.

— Я знаю, что вы подумали. Собственно, этого и следовало ожидать, если учесть, где мы находимся. Быть может, вы и правы, но я всё ещё хочу верить, что вы, и доктора, и даже я, не знаем, что именно тогда случилось…

Аркадий смотрел в сторону, произнося эти слова, и даже не смотрел в мою сторону.

— А как вы думаете? — спросила я.

— Я и не знаю, что думать, — Аркадий грустно улыбнулся и пожал плечами.

Я боялась, что мой интерес может вызвать у Аркадия приступ агрессии. Всё-таки разум требовал, чтобы я была осторожна с пациентом психбольницы, но интуиция настойчиво мне говорила, что с Аркадием-то всё в порядке.

Доверившись интуиции, я задала Аркадию вопрос:

— А что случилось тогда?

— Я не могу рассказать об этом человеку, с которым я на «вы», — Аркадий впервые посмотрел на меня и улыбнулся.

— Хорошо. Теперь ты мне расскажешь, что произошло тогда?

— Я буду только рад рассказать об этом кому-нибудь. Я не жду, что ты поверишь в эту историю, вероятно, ты решишь, что здесь мне самое место. Но знаешь… что-то внутри мне подсказывает, что тебе я могу рассказать об этом. По-моему, ты хороший человек и не станешь судить обо мне так, как судят остальные. В общем, слушай...

У меня была младшая сестра. Наши родители умерли, когда мне только-только исполнилось восемнадцать, а ей восемь. Не буду вдаваться в подробности этой грустной истории, важно тут только то, что мы остались одни. Из беззаботного детства я резко попал в суровый мир взрослых, абсолютно один, обременённый маленькой сестрой. Но нет, я не жалуюсь на неё. После смерти родителей она стала для меня единственным близким человеком, она стала для меня всем.

Приходилось учиться жить по-взрослому. Следующие пять лет я не жалел себя. Днём я учился, а вечером работал, чтобы иметь хоть какой-то минимум денег на жизнь. Приходилось экономить на всём, особенно я экономил на себе, и делал это в пользу сестры. Однажды я просидел неделю без еды, лишь бы иметь возможность подарить сестрёнке плитку шоколада на день рождения. Сестра не могла помочь мне, но мне было достаточно лишь её детской улыбки.

Думаю, ты и сама понимаешь, что тогда со мной творилось. Нервы были на пределе, спать приходилось лишь в редкие свободные минуты. Минуты! Да, понимаю, ты как медик удивляешься, как я не сошёл с ума ещё тогда. Лишь несгибаемая воля и счастье моей сестры спасли меня тогда.

Рассказ Аркадия прервался его коротким смешком, а затем он продолжил:

— Так мы и жили, пока я не нашёл достойную работу после окончания института. Казалось, теперь мы заживём нормальной жизнью. Я уже строил планы на будущее и не подозревал, что всему моему иллюзорному счастью грозит катастрофа. А пришла эта катастрофа в виде небольшой листовки, висевшей на столбе. Моя сестра заметила её, когда мы с ней шли с покупками из магазина.

«Ой, смотри! В наш город приехал цирк!» — сказала она тогда.

Я удивился так же, как и ты сейчас. Мне всегда казалось, что бродячие цирки бывают только в зарубежных фильмах, а не на просторах нашей России-матушки.

Аркадий вновь прервал свой рассказ, и закрыл глаза руками, но я успела заметить тяжёлую слезу, текущую по его щеке.

— Извини, — произнёс он, всхлипывая, — я не могу спокойно вспоминать её голос. Знаешь, она ещё так ласково ко мне обращалась «братик», даже когда стала постарше.

— Не надо рассказывать, если это доставляет тебе страдания, — как можно мягче сказала я.

— Нет, прошу, выслушай! Я должен выговориться, умоляю.

Я не стала усугублять его муки отказом и согласилась продолжить слушать.

— Я тогда спросил у неё: «Хочешь сходить?» — и она тут же согласилась. На самом деле, когда я спрашивал её, то надеялся, что она откажется, потому что я страшно не люблю цирки. Они всегда на меня наводили какой-то ужас, но ради сестры я пересилил себя и согласился пойти.

Цирк расположился за городом, в лесном массиве. Вначале мы доехали на электричке, а потом прошлись по лесу пешком. Тогда было лето, погода стояла замечательная, был вечер, и поэтому мы испытали только удовольствие от лесной прогулки.

У цирка мне пришлось приложить немалую силу воли, чтобы подавить все негативные эмоции, которые вызывал у меня один вид шапито. Сестрёнка же, напротив, была полна радости. Сколько ей лет тогда было? А, шестнадцать. Да, шестнадцатилетняя девчонка, любящая цирки.

Мы прошли внутрь, сели на скамейку и стали ждать начала шоу. За несколько минут до начала всем пришедшим выдали небольшие красные бумажки, где была написана какая-то цифра. У меня и у сестры цифра была одинаковой — четыре.

Представление началось, и на сцену вышел конферансье, напомнивший мне чем-то Джокера из комиксов. Забавно, не правда ли? — улыбнулся Аркадий. — Всё шоу длилось около двух часов. В конце на сцену вновь вышел этот недоджокер и сказал, что цирк проводит конкурс, и все должны сейчас посмотреть на свои бумажки, которые получили до начала представления. Затем конферансье сказал, что все те, на чьих бумажках написана цифра четыре, являются победителями в отборочном туре и должны немедленно выйти на сцену для участия в конкурсе.

Мне это сразу не понравилось, и я хотел уйти, но сестра была так рада и так хотела поучаствовать, что я вновь подавил весь свой негатив и даже улыбнулся, выходя на сцену. Кроме нас, вышли ещё два человека.

Нас построили в ряд, и конферансье объявил, что для каждого участника придуман свой конкурс. Конферансье подошёл к первому из нашего ряда — то был мужчина лет тридцати, — и объявил, что для него конкурс — поедание пирожных на время. Под аплодисменты несколько клоунов вынесли на сцену стол, стул и огромную тарелку со множеством кремовых пирожных. Конкурсант тут же принялся поедать пирожные, а конферансье перешёл к следующему участнику — молодой девушке, чей конкурс заключался в том, что ей завязывают глаза и поочерёдно подводят разных животных, чтобы они лизнули её руки. Девушка должна угадывать этих животных.

Всё это зрелище раздражало меня сильнее и сильнее с каждым мгновением. Я совершенно не хотел участвовать в этих конкурсах и вообще там находиться.

Аркадий вздохнул и продолжил:

— Возможно, стоило тогда просто схватить сестру и бежать оттуда.

После девушки настал черёд моей сестры. Она должна была танцевать в кругу девушек, танцующих с лентами, при этом она должна была не запутаться в этих лентах. Затем этот чёртов конферансье подошёл ко мне, но не успел он открыть рта, как я тут же сказал ему, практически прорычал: «Отойди от меня, ублюдок!». Ведущий не растерялся, а лишь пошутил, что мне надо вымыть рот с мылом — это и будет мой конкурс. Ко мне подошли два клоуна и хотели взять меня за плечи, но я вырвался. Моя злость вышла из-под контроля. Я захотел выйти на воздух, чтобы успокоиться, но клоуны загораживали мне путь. Они пытались поймать меня и выполнить поручение конферансье, но я яростно растолкал их и выбежал из-под шапито, споткнулся и упал прямо на землю.

Представление начиналось в шесть вечера, а закончиться должно было в восемь, но, оказавшись на улице, я понял, что уже глубокая ночь. Время пролетело совершенно незаметно! Мы с сестрой могли не успеть на электричку, поэтому я развернулся, чтобы вернуться в шапито, но его там уже не было!

Аркадий больше не мог сдерживать слёзы. Он опустил голову в ладони, и палату заполнили его всхлипы. Лишь после того, как я вколола ему успокоительное, он сумел остановить рыдания.

Я решила, что непрофессионально с моей стороны так мучить человека, и сказала ему лечь спать, но Аркадий практически молил меня дослушать его, и, сама не зная почему, я согласилась.

— Шапито пропало, а на его месте я увидел лишь несколько больших факелов, освещавших… о, Господи, — Аркадий вновь закрыл руками лицо. — Я знаю, ты не поверишь, что такое вообще возможно, но тогда там, среди факелов, я увидел толпу полуразложившихся трупов вместо цирковых актёров. Кости торчали из их гнилой плоти, в которой роились черви.

Теперь я увидел, что мужчину, который ел пирожные на время, кормили вовсе не пирожными. Эти… трупы отрывали куски плоти от самих себя и засовывали в рот тому человеку, а он с жадностью проглатывал отвратительные куски.

С девушкой всё обстояло наоборот — живые полускелетированные останки сами поедали её, а она лишь смеялась и говорила: «Ой, вот это вроде собачка! Ха-ха-ха, а это, наверно, козочка!».

Вначале я испытал лишь шок, но когда взгляд мой добрался до сестры, то холодные лапы страха сжали моё истово бьющееся сердце и бросили его в чёрные воды отчаяния. Моя сестра, любимая, единственная, ради которой я жил последние восемь лет, лежала мёртвая на земле, а эти твари полосовали её тело огромными ножами. Когда я увидел это, мой разум растворился, взор затуманился и, не ощущая собственного тела, я свалился на землю. Очнувшись утром, я сразу же побежал сообщать о случившемся в полицию. Я рассказал им всё, как видел.

Каким же я был глупцом! Я не мог даже подумать о том, как мои слова воспримут полицейские. Представляю, как это выглядело со стороны: какой-то ошалелый парень приводит полицейских к трём трупам и говорит, что этих людей убила труппа гнилых циркачей! Надо ли рассказывать, что убийцей признали меня, да ещё и невменяемым, хотя, наверно, это только и к лучшему — говорят, здесь лучше, чем на зоне.

Аркадий посмотрел своими усталыми глазами в мои, и сказал:

— Вот теперь ты и знаешь, как я здесь оказался.

Я не нашла, что ему сказать, поэтому лишь ласково погладила его по плечу и предложила отдохнуть. Когда я вышла из его палаты, ко мне подошла главная медсестра и спросила, почему я так долго возилась с Аркадием.

— Да мы с ним немного разговорились, — ответила я.

— О чём это? — подозрительно спросила старшая медсестра.

— Да так, о всяком… — туманно сказала я.

— Странно… Видимо, понравилась ты ему, ни с кем он обычно не говорит.

Я не стала узнавать что-либо ещё об Аркадии ни у него самого, ни у кого-то другого. Я проработала в той больнице ещё несколько месяцев, и на протяжении этого времени мы с Аркадием почти подружились.

Прошло уже несколько месяцев после того, как я сменила больницу. Больше я не имею дела с пациентами психиатрических лечебниц, но я всё ещё возвращаюсь в своей памяти к Аркадию и размышляю над его историей — бред ли это сумасшедшего? Мой разум не может в это поверить, но, если не считать этой истории, то у Аркадия больше нет симптомов сумасшествия. Не знаю, правда это или нет, но с тех пор я стараюсь избегать цирков. Так, на всякий случай…

7 кассет ужаса

Я решил прогулять школу и пойти поглядеть на новинки кинематографа. К моему великому разочарованию магазин, в котором они продавались, оказался закрыт. Я, с тоской на сердце, побрел вдоль мостовой. Я заметил киоск, которого никогда прежде в этом районе не видел. Я постучал в окошко киоска в ожидании ответа, но ответа не последовало, тогда я постучал еще раз. С обратной стороны раздался грубый мужской голос: «Тебе чего?». «Я бы хотел купить у вас кассету»- ответил я. «Какую кассету?»- в его грубом голосе я расслышал нотку сарказма». Издеваешься что ли?»- подумал я. Лица его я не видел, но почему-то в тот момент мне представился образ толстого, прыщавого и неуклюжего болвана. Я хотел было уйти, но любопытство взяло верх над разумом. «Вот у вас на полке 7 кассет в ряд стоят.» – я хотел побыстрее закончить данный диалог. «25 рублей.»- уже без смеха произнёс голос. Я молча протянул руку с деньгами в окошко, и какого же было мое удивление когда все 7 кассет оказались у меня в руках. Я с довольным видом направился домой. Тогда я даже не догадывался за что в тот злополучный день я отдал 25 рублей…

По пути домой я размышлял о том, что же может быть на этих кассетах : «Какой нибудь дешевый трешак, с негром в главной роли, либо какой-нибудь фильм, провалившийся в прокате, а может быть домашнее порно?.. Хм.. О чем это я?». Спустя 10 минут я стоял на пороге своей квартиры с пакетом полным кассет. Заскочив в коридор, я снял кроссовки и пулей влетел в комнату где стоял видеомагнитофон. Вывалив кассеты на пол, я стал просматривать содержимое упаковок. Оказалось, что все кассеты были пронумерованы и назывались «День 1, День 2 и т.д.». Все, кроме последней кассеты. На ней не было никаких записей. Я взял кассету с названием «День 1″ и вставил в магнитофон.

Кассета #1. Я включил телевизор и стал смотреть за происходящим. На экране появилась простая школьная тетрадь формата в 12листов. На тетради четким почерком было написано имя ученика – Во******* Алексей, класс – 8 «б» и школа №3**. Далее тетрадь с экрана пропала и появилась запись съемки любительской камерой. Сперва был показан город, в котором ведется съемка, окрестности города и т.п. Город я не узнал. На пленке была зима, на улице стоял вечер. Часов 5-6 на вскидку. Камера совершала характерные движения вверх и вниз, как обычно бывает, когда человек снимает при ходьбе. Вдруг, она свернула куда-то в кусты и остановилась. Создавалось впечатление, что теперь съемка ведется в парке. Камера сконцентрировала свое внимание на детской площадке, на которой играло несколько детей школьного возраста. Дети потихоньку расходились, а камера не сводила с них глаз. До тех пор пока с площадки не ушел последний ребенок. Я хотел было вырубить эту муть, но тут камера пришла в движение. Она начала следовать за последним ребенком по пятам. И с каждым шагом камера приближалась все ближе и ближе. Вот она уже у него за спиной, видно мужскую руку тянущуюся к детской спине.. Внезапно запись прервалась. Следующий кадр поверг меня в ужас. Я хотел выключить запись, сжечь кассеты, забыть о том, что я видел. Но я не сделал этого. На следующем кадре был тот же ребенок, его я узнал по куртке, лежащий в снегу с перерезанным горлом.. На этом запись не заканчивается.. Следующий кадр показывает все того же ребенка, но теперь он уже сидит за столом и делает уроки! Он улыбается в камеру, машет рукой, затем встаёт и радостный подходит к камере. Его глаза сияют от счастья. Запись прервалась в очередной раз. Далее камера снова показывает ребёнка сидящего за другим столом, совсем в другом месте, но теперь он не делает уроки. Он мёртв. Из горла сочится кровь, а его окоченевшее лицо устремлено в камеру. За кадром слышен грубый мужской голос: «Вот что бывает с теми, кто подолгу гуляет в парке и не слушает своих родителей. Передай привет своему папе, который по пьянке отдал мне запись с тобой в главной роли.» На этом первая кассета заканчивается.

О Боже, как же это ужасно, меня вырвало… Я хотел верить в то, что это монтаж, постановка, да что угодно, но только не правда! Первая мысль, которая пришла мне в голову – это обратиться в милицию. Они должны найти эту сволочь, они должны… И тут я вспомнил до боли знакомый голос на пленке. Я вставил кассету снова, перемотал вконец, прослушал еще раз. Точно. Это голос из киоска-трейлера. Меня охватил панический страх.. О БОГ МОЙ!.. Я не знал, что мне делать. Я боялся за свою жизнь. Ведь если на пленке правда, то я подписал себе смертный приговор.. «25 рублей.»- да именно столько теперь стоит моя жизнь. Думай, думай! Показать это кому-либо? А стоит ли? А вдруг тот человек, которому я покажу проболтается? Тогда мне конец. Возможно сволочь уже наблюдает за мной. Он ведь видел мое лицо.. Черт, черт, ЧЕРТ!! Я решил не предпринимать ничего. Кассеты я спрятал дома в надежном месте, там, где я обычно прятал сигареты.

Остаток дня прошел хуже некуда. Я боялся каждого шороха, наблюдал за тем, что творится за окном, сигареты улетали одна за другой, а когда постучали в дверь, то я чуть было не сошел с ума. Но к счастью, за дверью был не маньяк с тесаком, а мой друг Андрюха. Он зашел узнать, как у меня дела и почему я не пришел сегодня в школу. Как это не прискорбно, мне пришлось соврать. Я сказал ему, что приболел и пару дней побуду дома. Мы немного побеседовали с ним, мне полегчало. Но тут Андрюха ушел и мне снова стало не по себе. Сегодня понедельник, а родители приедут только через неделю и от этого мне становилось еще хуже. Стемнело.

Я лежал в кровати и безуспешно пытался уснуть, когда раздался стук в дверь. «Нет не может быть! Он не может знать где я живу! Так. Без паники. Я дома, а значит, я в безопасности. По крайней мере на данный момент. Нужно просто не обращать внимания на..» И снова стук. И еще, и еще… Мои нервы не могли выдержать этого натиска, я вскочил с кровати и направился к двери. «Кто там?»- спросил я. «Привет, это я, мы ведь хотели погулять вечером..»- ответил женский голос. Меня как подменили. Я почувствовал небывалое облегчение. С этими бестолковыми раздумьями про маньяка психа я совсем забыл про то, что обещал Насте погулять в понедельник. Я мельком взглянул на часы, пол одиннадцатого. Я открыл дверь. «Привет Настен, прости, что так долго не открывал, я приболел просто.. Давай лучше у меня посидим.»-говорю я. Ответ последовал незамедлительно : «Ну хорошо.»

Настя вошла в квартиру. Мы прошли в кухню, я поставил чайник. Мы стали беседовать. К слову Настя – очень хорошая подруга, но ужасная сплетница и все попытки к ней подкатить обрубает на корню, ссылаясь на более высокие чувства, чем симпатия. Любовь и все такое фигаро. В общем попили мы с ней чайку и я, чтобы Настя осталась у меня подольше (я совсем не хотел оставаться один), предложил посмотреть какой-нибудь фильм. Она к моему счастью, согласилась. Так же она не забыла упомянуть о том, что я обещал купить новую кассету. Я что-то промямлил в ответ, в итоге все закончилось благополучно. Мы долго думали какой бы фильм посмотреть. Настя настаивала на «Зловещих Мертвецах», а я хотел посмотреть «Счастливчик Гилмор». В итоге решили посмотреть фильм «Маска» с Джимом Керри в главной роли. По ходу фильма я пытался помацать Настёнку, за что получил пару раз по рукам. Ну почему она такая упрямая? Спустя полтора часа фильм кончился. Я предложил посмотреть ещё что-нибудь, но Настя ссылаясь на поздний час стала собираться. Действительно было 2часа ночи. В такое время я не мог отпустить её одну. Я стал собираться вместе с ней. Сперва она была против, но потом согласилась. Выходя из дома, я забыл пачку сигарет, но возвращаться не стал.

Настя жила в другом конце города. Но так как город у нас небольшой, то 30 минут ходьбы и вот мы уже стоим у её подъезда. Мы попрощались, я чмокнул её в щечку, она улыбнулась и пошла домой. Я быстрым шагом направился домой, дико захотел закурить. Вот черт. Ускорил шаг, о кассете старался не думать, но этого оказалось мало. Ибо в нескольких кварталах от моего дома я замер. Впереди, метрах в 30, под фонарем стоял человек. И это в 3 часа ночи в нашем захолустном городишке. Я собрался с мыслями и направился прямиком к фонарю. «Закурить не найдётся?»- голос не был похож на голос с плёнки. Мне полегчало. «Сам вот ищу.»- ответил я и направился дальше, а человек так и продолжил стоять под фонарём. Заскочив домой, я принял душ и лёг спать. Мне снился мальчик с плёнки, он плакал и умолял не убивать его, удар ножом..

Я проснулся. Состояние похмельно-депрессивное. Время – 6 утра. Я проспал всего два с половиной часа. Неудивительно, что мне так хреново. Ну раз так, значит схожу сегодня в школу. Мысли о пленке отпали сами собой, мой рассудок отказывался принять то , что я видел на экране, за правду. Я позавтракал и направился на первый урок. День в школе прошел паршиво, я получил двойку по химии, да уж, родителей это не обрадует. Я медленно брёл домой, рассматривая витрины магазинов. Мне приглянулась доска для скейтборда, давно о такой мечтал. Добравшись до дома я вошел в подъезд и проверил наш почтовый ящик. Письмо. От кого? На конверте не указано абсолютно ничего. Странно.. Я поднялся на свой этаж, вошел в квартиру, швырнул ранец и зашел в свою комнату. Открыл конверт и стал читать вслух:

«Здраствуй Владислав, как тебе мой фильм? Ты уже посмотрел первую кассету? Если да, то не тяни резину, вставляй вторую и наслаждайся зрелищем. Но предупреждаю – никому не слова.» Ком подступил к горлу, я перечитал письмо еще раз. Я не верил своим глазам! «Как? Когда? Ну конечно же! Я вспомнил вчерашний день, человека возле фонаря. Но это здесь причем?» Мысли штурмовали мою голову, висок пульсировал, руки тряслись от страха. Похоже выбора у меня нет.

Кассета #2. Я достал из своего тайника пакет с кассетами, нашел нужную и вставил в магнитофон. На экране показалась привычная школьная тетрадь в 12 школьных листов, все тот же почерк, что и на первой тетради. Имя ученика – Ру******** Анна, 11″г» школа №5*. В объективе камеры снова показаны окрестности города, не могу сказать точно тот же это город или нет, но постройки были другими. На улице весна, раннее утро, дети cпешат в школу. Камера направляется в сторону курилки (это обычно место не столь отдаленное от школы, но скрытое от учительских глаз, чаще всего располагается за гаражами, или за углом школы). Камера замерла в кустах за гаражом. Спустя пару минут в кадр попадает симпатичная стройная девушка, лет 17 на вид, блондинка. Она достаёт сигарету и закуривает. Как только девушка поворачивается спиной, камера приходит в движение. Девушка замечает странный шум за спиной, оборачивается, пытается позвать на помощь, но уже слишком поздно. Запись прерывается. Следующий кадр. Девушка сидит привязанная к стулу, за столом рядом с мертвым мальчиком. Тело мальчика разложилось и стало похоже на иссохшую мумию. Девушка дышит. Глаза замотаны, рот заклеен скотчем. В кадре появляется мужчина. На лицо одета маска. Он достаточно атлетичного телосложения, одет в военную форму. Он срывает скотч и задаёт вопрос : «Ты девственница?». Девушка молчит. Тогда мужчина развязывает девушке глаза. Девушка истерично кричит, тогда мужчина срывает с нее всю одежду. То что было дальше не поддается никакому объяснению. Он повторяет вопрос: «Ты девственница?» Девушка молчит, она напугана до ужаса. Мужчина без лишних слов берёт дрель вставляет в удлинитель неподалеку от стола, и подходит к девушке. Истошный крик: «Прошу вас не надо!» - и через секунду дрель уже наматывала её промежность на сверло. Девушка сперва закричала, а потом забилась в конвульсиях. Он продолжал сверлить до тех пор пока она не перестала двигаться. Затем он сказал : «Девушки бросайте курить, подумайте о своих детях.» На этом запись закончилась.

Не знаю сколько времени прошло прежде чем ко мне вернулась возможность двигаться. Я закурил. Меня уже не удивляла его жестокость. Я смирился со всем тем, что происходит на экране. Я не знаю… Как же я устал смотреть на эти зверства. Чего он добивается? Каждый день мне приходилось просматривать по одной кассете в день. Таковы были его условия. Теперь я понимаю смысл названий «День 1″, «День 2″ будь они неладны. Сегодня пришло время кассеты под названием «День 6″. Я размышляю над тем, чем он удивит на этот раз. Итак, что же там может быть? Хм, перерезанное горло было, дрель и киска было, молоток и зубы тоже, таак, топор и руки – вот это было зрелище «не воруйте ребята», пила и ноги скучновато, парень быстро откинулся. Может сегодня будет кувалда и яйца? Ахахах… Я схожу с ума. Я закурил. Сегодня должны прийти друзья, посмотреть фильм, но я скажу, что видак сгорел. И мы просто пойдём погуляем, а вечером я посмотрю 6-ую кассету.

В 7 часов вечера пришли друзья, Андрюха, Настя и еще пара человек. В общем я сказал, что видак сгорел. Сперва на меня накинулись с упрёками, но потом вроде все утихло и мы пошли гулять. Мы побродили по городу, зашли в кафешку, попили пивка и уже собирались уходить из кафехи, как Андрюха подозвал меня к себе : «Влад, подойди на пару слов, нужно поговорить». Я подошёл. «Влад, что с тобой? Ты как сам не свой? Что-то случилось?» – спросил настороженно Андрюха. «Да нет, все нормально, просто не выспался, да с Настей никак не получается замутить..» – ответил я. «Не верю. Давай выкладывай всё как есть.» – уже настойчиво сказал Андрей. Я не знал, что ответить, сказать правду сейчас и выставить себя дураком? В конечном итоге я сказал : «Приходи завтра вечером, часов в 6, я тебе всё расскажу и покажу.» – ответил я. «Окей.»- ответил Андрюха. Мы покинули кафе, и направились по домам я как всегда проводил Настю и направился домой. И снова различные мысли атаковали мою голову. Я брёл как в тумане. Я не понимал иду ли я домой либо нарезаю круги, пока резкая боль в области ступни не вернула меня к реальности. Я поднял ступню и обнаружил, что я распорол на своих кроссах подошву, а вместе с ней и часть пятки. Я вприпрыжку добрался до дома. На автомате достал письмо из ящика, зашел домой, обработал рану, прочитал письмо, в котором что-то говорилось о финишной прямой. Я выкинул письмо и вставил 6-ую кассету. Глянул на часы – пол двенадцатого.

Кассета #6. Очередная тетрадь. Имя ученика – Ак***** Анатолий 9″А» школа №2**. Ак***** Анатолий?! О нет.. Я его знаю! Это парень, который бесследно исчез полгода тому назад. Бог мой… Этого не может быть… Он жил в соседнем городе. Мы вместе играли за один хоккейный клуб. Не может быть.. Не может.. На плёнке я вижу очертания знакомого города, мне знакомы эти улицы, я уже бывал здесь. На улице стоит осень. Разгар дня. Камера снимает наш спорткомплекс прямо из кустов напротив входа. Из него выходят ученики хоккейной секции. Последними выходим мы, с Толиком. О Боже, о Боже! Нет Толя, не надо!!! Мы прощаемся у входа и расходимся в разные стороны. Мельком я замечаю свой взгляд на объективе камеры. Я кажется заметил его! Но я поворачиваюсь и ухожу, а камера начинает следить за Толей. В этот раз мне действительно страшно, ведь в объективе камеры находится мой друг! Он настиг Толю в заброшенном переулке, куда Толя отошел справить нужду. Я не хочу говорить о том, что это мразь сделала с Толей. Для того, чтобы уснуть мне пришлось выпить 200 граммов водки. Я не верю, что это происходит со мной…

Я посмотрел все кассеты. 7-ую и последнюю сегодня с утра. Она пустая. Сегодня вечером должен прийти Андрей, я ему всё покажу и мы вместе что-нибудь придумаем. А пока я пойду прогуляюсь. Я побродил по городу, зашел к Насте, пообщались. Вдоволь нагулявшись, я вернулся домой, по привычке я проверил почтовый ящик… От ужаса у меня подкосились ноги. Вместо привычного письма в ящике лежала кассета. Как она туда попала я понятия не имел. На кассете была надпись «День 7″. Я вставил кассету и обомлел от ужаса. Тетради не было. Вместо неё во весь экран была моя фотография из паспорта. Я сглотнул подступивший к горлу ком. Показываются улицы нашего города. Следующий кадр — Я идущий, в обнимку с Настей, далее я, сидящий в баре, и наконец я выходящий из подъезда своего дома на сегодняшнюю прогулку. От страха я собрал все кассеты в кучу и сжег прямо на кухне. Остатки я покрошил и смыл в унитаз. Дневник спрячу здесь, где хранил кассеты и курево. Под деревянный пол, который я разобрал специально для этих целей. Cтук в дверь, наверное это Андрей. Теперь мы что-нибудь придумаем...

ЧУЖАЯ КРОВЬ

В 1984 году в Словакии, в Братиславском краю, были найдены тела трех зверски убитых детей. Убийца заманивал жертву в лес, оглушал ударом по голове, после чего привязывал колючей проволокой к деревьям, затем надевал мешок на голову и делал надрез острым лезвием вдоль вены, сливал кровь в банку и выпивал её залпом, получая от этого удовольствие. Полиции удалось выйти на след маньяка, и, по результатам теста на психику, он был отправлен в псих лечебницу, где должен был отбывать наказание до конца своей жизни...

***

Три года спустя...

Убийце удалось сбежать из мест лишения свободы. С того момента убийства в Братиславе возобновились. За несколько месяцев в лесах было найдено 17 убитых детей, привязанных колючей проволокой к деревьям, с мешком на голове, с порезанными венами.

***

Два брата любили каждую субботу бегать на речку и ловить рыбу с мостика. Марку на тот момент было 16 лет, а Филиппу 9 лет.

- Марк, а как ты думаешь, завтра рыба будет ловиться? - спросил он.

- Не знаю, если только мы не будем с тобой каждые две минуты подбрасывать в воду хлеб. Ты только посмотри, мы уже весь пруд обкормили, эти рыбки нам скоро "спасибо" начнут говорить. - хихикнул старший брат и кинул очередной ломтик смятого в руке хлеба.

Пока братья разговаривали, в кустах послышался шорох.

- Марк! – испуганно вскрикнул младший брат.

- Что?

- Ты слышал?

- Нет, а что?

- Мне кажется, что в кустах кто-то есть. Вон, смотри!

- Да брось ты, наверное, очередная собака бегает.

Филипп: - Мне страшно! Пошли домой! Уже темнеет... Мама с папой будут нас ругать!

Марк поднялся с мостика и начал сматывать удочку.

- Эх, трусишка ты. Ладно, пошли.

Шорох в кустах стал отчетливее, и из них вышел мужчина в возрасте около 45 лет. На его голове была надета дырявая шляпа, под левым глазом был виден четкий след шрама, судя по всему оставленный острым лезвием. Одет он был в темно-зеленую рубашку и черные штаны, которые были закатаны до колен, а его ботинки были перепачканы липкой грязью. В его правой руке была корзина закрытая коричневым платком.

Обнажив свои желтые зубы, в попытке изобразить некое подобие улыбки более подходящей на оскал, он подошел вплотную к детям и присел на одно колено.

- Здравствуйте детишки, ну, как улов? Много рыбки? - с ехидной ухмылкой спросил он.

- Ну, сегодня не очень. - настороженно ответил Марк.

- А давайте, я покажу Вам, как нужно рыбачить, чтобы улов был еще больше? - поднявшись с колена сказал мужчина.

- Дяденька, извините, но мы спешим домой. – поспешил отказаться старший брат.

- Ну же, куда Вам так торопится в выходной день? Малыш, а как тебя зовут? - мужчина положил руку на плечо Филиппу.

- Филипп! – тихо ответил мальчик и посмотрел на брата.

- Извините! Но, нас ждут дома родители, а это мой младший брат, и я должен вовремя отвести его..

Неизвестный не дал закончить фразу Марку, неожиданно столкнув его с моста в воду. После чего схватил Филиппа за руку и потащил за собой. Марк смог быстро вылезти на сушу, но к тому моменту неизвестный с его братом уже пропали из виду. Сердце буквально вырывалось из его груди и он побежал на крики Филиппа. Эхо раздавалось все дальше и дальше от Марка, и он понимал, что вот-вот потеряет след.

Преследуя похитителя уже более двадцати минут, старший брат основательно устал и сбился со следа неизвестного ублюдка. Темнота уже сгустилась вокруг, но ответственность и стремление спасти брата не позволяли ему останавливаться. Продолжая бежать, Марк молился чтобы с его братом не случилось беды. Но, молитвы оказались бессильны - Марк вышел на тропу, которая привела его к настоящему аду.

Марк увидел Филиппа, привязанного колючей проволокой к дереву. Его маленькая ручка была разрезана вдоль, а из глубокой раны медленно вытекала густая кровь. На голову был надет мешок, туго перевязанный на шее. Рядом с его ногами лежала корзина с полупустой банкой крови. Дрожащими руками Марк снял с головы брата мешок, и попытался отцепить проволоку, но, было слишком поздно. Слезы старшего брата текли ручьем. Упав на колени он кричал и в истерике бил руками по земле.

***

Подняв тяжелую палку с земли, он отправился на поиски убийцы его младшего брата. Интуиция и жажда мести словно сговорились и, мысли целенаправленно вели его в верном направлении. Он довольно долго шел, прежде, чем увидел дом, над которым горел тусклый фонарь. Осторожно пробравшись за сарай около дома, Марк, словно ловкий зверь, перепрыгнул через забор и оказался возле окна. Стараясь не шуметь, он заглянул в дом, чтобы посмотреть, кто есть в комнате. Сквозь грязные стекла невозможно было что-то разглядеть. И тогда Марк решился на отчаянный шаг - дверь в дом была приоткрыта, прошмыгнув в узкую щель, он смог быстро спрятаться за шкаф, откуда хорошо было видно ублюдка, бродившего по грязной кухне.

Убийца достал из холодильника очередную банку с кровью и пол куска сырого мяса. После чего отправился в дальнюю комнату и сел на свой диван, из которого торчали пружины и сыпалась старая набивка. В голове Марка быстро проскользнула мысль "Ну же, это твой шанс, подойди, убей его". Марк осторожно начал подбираться к убийце сзади, и уже поднял палку над его головой, но, не успев нанести удар, он услышал громкий детский плач из подвала дома. «Черт! Черт! Черт! Что же делать?!» Марк так же бесшумно отошел от маньяка и пошел на плач ребенка, чтобы помочь ему. Тихонько приоткрыв дверь подвала, он спустился вниз по лестнице, после чего нащупал включатель и зажег лампу. Вспыхнула лампа, и перед глазами Марка показался маленький мальчик, примерно ровесник убитого Филиппа.

- Ты кто? – испуганно уставившись на Марка спросил он.

- Тише, не кричи так, он может нас услышать! - ответил Марк, прижав указательный палец к своему рту.

- Да брось ты, он меня не обидит! - мальчик хихикнул и прижал к себе плюшевого мишку.

Тут Марк обратил внимания на левую руку мальчика.

- Откуда у тебя эти часы? – поинтересовался Марк.

Мальчик посмотрел на руку.

- Это мой папочка мне подарил! - мальчик показал пальцем на фотографию, которая стояла на краю стола. На фотографии был запечатлен убийца Филиппа, а на столе лежала газета с криминальными сводками убитых детей.

Марк выронил палку из рук. В ушах зашумело, мысли вихрем носились в голове – ведь именно эти часы он подарил своему младшему брату. В это же мгновение мальчик хотел закричать, но, едва он открыл рот, Марк ловко схватил палку и нанес мальчику несколько сильных ударов в область головы и шее.

***

Через несколько часов убийца спустился в подвал дома, чтобы проведать маленького сына. Спустившись на первую ступеньку, он зажег свет и увидел то, что повергло его в шок: к стулу, острой проволокой был привязан его родной сын, вокруг стула была огромная лужа крови. На голове был надет мешок с туго затянутой веревкой, а руки мальчика были вдоль изрезаны лезвием ножа. На столе была оставлена записка: "Спасибо, что вернул часы моего брата.".

Невеста палача.

За тридцать лет работы трактирщиком, мне пришлось увидеть немало разных лиц - как местных жителей, так и заморских гостей - и выслушать сотни историй. Были у моего трактира и постоянные посетители, что приходили пропустить кружку хмельного напитка каждый вечер. Один такой завсегдатай, человек не простой – королевский палач, оставил в моей памяти глубокий след. О роде своих занятий он поведал мне по-секрету, ведь перед выходом на эшафот палач неизменно скрывал свое лицо под маской.

Работу свою королевский палач любил, он искренне считал, что совершает благое дело, ежедневно избавляя наш мир от преступников законов человеческих и Божьих. Он мог бы ходить в любую другую таверну, но во мне нашел хорошего друга и ему нравилось мое пойло. Еженедельно, каждую пятницу, он приходил ко мне, и мы коротали вечер за разговором. Долгие беседы с этим человеком стали для меня чем-то настолько привычным, что когда он не появился на пороге таверны в очередную пятницу, я это сразу заметил. «Наверное, он устал – этот месяц работой палача не обделил. На эшафоте попрощалась с жизнью масса язычников, ведьм и пиратов, оскверняющих наши земли», - подумал я тогда.

Мой знакомый пришел через неделю. Время на часах перевалило за полночь. Глаза его опухли и покраснели от слез. Он сел в самую темную часть трактира, куда совсем не попадал свет. Впервые я видел его таким разбитым. Трактир пустовал и я, прихватив две кружки эля и свечу, подсел к своему приятелю.

Он сразу же нахмурил лоб, показывая явное недовольство.

— Что случилось, приятель? - Задал я ему вопрос. - Непривычно видеть тебя таким.

С ответом палач не спешил – сначала залпом выпил кружку хмельного напитка. А после начал свой рассказ.

***

После трудного рабочего дня, я направился к себе домой, чтобы переодеться. В моих руках был мешок с вещами, которые мне нужно было отстирать от крови казненных. В тот день я отрубил с плеч пятнадцать голов, восемь человек выпорол кнутом и сжег трех ведьм. На улице уже стемнело, краем уха я уловил звук чьих-то шагов. Намерено свернув в первый попавшийся переулок, я убедился, что за мной кто-то идет. Спрятавшись за углом, я стал ждать. Шаги приближались. Когда преследователь поравнялся со мной, я схватил его и прижал к стене. Скинув с лица неизвестного капюшон, я обомлел – передо мной оказалась необычайной красоты девушка. В чертах прелестного лица, я узнал свою подругу детства Айлин.

— Здравствуй, Ивейн, - сказала она мне, улыбнувшись.

— Айлин, ты все-таки вернулась в город, после длительного отсутствия, - ответил я и обнял её.

Когда-то я был безответно влюблен в неё. В то время чума охватила целые государства, она и её родители уехали. Айлин случайно увидела меня, когда я покидал королевский двор. Ей негде было остановиться, и я предложил ей пожить у меня. Взяв мешок у неё из рук, я повёл её к себе. Мы разговаривали до глубокой ночи. Уступив ей свою кровать, сам я переместился в комнату для гостей. Для меня было важно, чтобы Айлин было удобно.

В какой-то момент я заснул. Спалось мне плохо, наверняка причина этому - моя работа. Проснулся я от того, что в дверь кто-то постучал.

Поднявшись со своего ложа, я подошел к двери. Открыв её, перед собой я увидел командира городской стражи в компании двух солдат.

— О, привет Ивейн! Так вот, где ты живёшь, - сказал стражник, заглядывая мне за спину.

— Чего пришел то? – Спросил я.

— Да, семью одну рано утром вырезали, а их ребёнка похитили. Мы тут обходим дома и подвалы, - ответил он.

— У меня искать точно нечего, - сказал я не без раздражения в голосе, но в душе мне было очень жаль погибших. Я верю в правосудие - преступник совершивший такое, должен понести наказание.

— Ладно, увидимся еще, - попрощался начальник стражи и ушел вместе со своими подчиненными.

Я прошел на кухню и поставил варить похлёбку на завтрак. Айлин, видимо, еще не проснулась – из-за плотно закрытой двери в спальню не доносилось ни звука, ни шороха. Спустя полчаса, я накрыл на стол и, устав от ожидания, аккуратно постучал в дверь своей спальни.

- Я сейчас выйду, - крикнула мне Айлин. Вернувшись на кухню, я сел за стол. Через несколько минут ко мне присоединилась Айлин – ее волосы были уложены в безупречную прическу, а платье подчеркивало идеальную фигуру. Мы позавтракали вместе, и я стал собираться на работу. На тот день у меня была назначена публичная казнь язычников, схваченных и закованных в кандалы накануне. Айлин проводила меня до порога. Прощаясь, она подарила мне поцелуй - приятный и необычный. На работу я не шел – парил, окрыленный нежданной лаской. Я мечтал о том, чтобы этот день скорее закончился, и я смог вернулся к Айлин. Я решил, что при таком раскладе мы скоро поженимся, и она родит мне детей. Эх, грёзы!

Через час, я уже лишил голов трёх дезертиров. Один из них успел плюнуть в лицо священнику, который просил у Бога отпустить ему грехи перед смертью. Скоро у площади стали собираться люди, чтобы посмотреть, как сгорят женщины, которых обвинили в колдовстве.

Первой ведьмой была Агнесса Генше, жена ткача. Она одна не испугалась, когда на крестинах черная кошка вскочила на стол. Пока все остальные гости сидели, ни живы, ни мертвы, Агнесса и бровью не повела, продолжая спокойно пить из своей кружки. Какие уж тут сомнения - самая настоящая ведьма! Я верю в правосудие. Она безумно вопила, когда горела заживо, а, значит, душа грешницы очищалась огнем.

Вторая ведьма была чертовски привлекательной молодой женщиной копна огненно рыжих волос до пояса и огромные зеленые глаза сводили мужчин с ума. Ее колдовские чары пленили сердца многих достойных мужей. И благодаря доносу, оскорбленных жен, распутница предстала перед справедливым судом. Она верещала от боли, когда огонь забирал её к себе. Да, простит, ей Бог ее грешную душу!

Толпа возбужденно кричала - ведьмы одна из самых страшных бед для народа. Я не испытывал к ним жалости, я верю в правосудие. Наконец, из темницы на телеге вывезли последнюю ведьму, приговоренную к сожжению. Пока народ забрасывал её тухлыми овощами и бранью, я развешивал цепи на столбе и обложил его хворостом и соломой.

Третьей ведьмой оказалась безобразная старуха, пока я вытаскивал ее за скрюченные руки из телеги, она плевалась и приговаривала что-то омерзительное в сторону клянущей ее толпы. На эшафоте она посмотрела мне прямо в глаза через прорези в маске и скрипучим голосом сказала:

— Одурманили тебя!

Я промолчал в ответ.

— Не сможешь ты меня сжечь, - прошипела она.

Я все еще молча делал свою работу, но заковывая руки старухи в цепи, ослабил петли. Мне велел это сделать внутренний голос. Хворост мгновенно вспыхнул, от брошенного мной факела.

— Она тебя одурманила! Я помогу тебе! - Кричала, брызжа слюной, старуха. – Сестра, спаси меня!

В толпе поселилась паника – люди испуганно перешептывались и оглядывались. Тело ведьмы вспыхнуло столбом пламени, из которого вылетела крупная ворона и исчезла в облаках. Любопытная толпа в панике разбежалась, я остался у эшафота один. Я спокойно дождался, пока огонь полностью прогорит, собрал и развеял прах ведьм над площадью. Ничто больше не напомнит об богохульных делах этих пособниц дьявола.

По дороге на рыночную площадь, я встретил мужиков на телегах – они вывозили падший скот. Купив тушку утки и овощей, я направился домой. У одного из домов раздавались стенания и плачь – снова кого-то убили. Стража теперь усилит дозор и введет комендантский час. Наверняка, это всё происки ведьм. Вопреки моим ожиданиям, когда я вошел в дом, Айлин меня не встретила. Дверь в её комнату была плотно закрыта.

«Наверняка спит», – подумал я. Занимаясь приготовлением ужина, я предвкушал сладкую ночь с Айлин. Когда все было готово, я подошел к закрытой спальне, но, не успев постучать, обнаружил, что стою в луже крови. Она растекалась из-под двери.

Я выбил дверь одним мощным ударом ноги. На стене моей спальни была нарисована пентаграмма, а в ее круге - распято тело ребёнка. Того самого, что искали прошлой ночью городские стражники. Его глаза были вырезаны, живот распорот, потоки крови стекались в кубок, стоящий под телом на полу. Сосуд переполнился, кровь стекала через края, заливая пол. Я бросился вперед, чтобы скорее снять тело несчастного дитя со стены.

- Зачем ты сюда пришел? – Я обернулся на знакомый голос. В дверях стояла Айлин, держа травы в руках.

- Почему ты…за что? – Пытаясь унять бешеный стук сердца о грудную клетку, спросил я ее.

- Эх, Ивейн! Ты бы мог сегодня тихо умереть во сне, от моего яда, но теперь придётся тебя убить иначе, - сказала она и вытянула вперед свою руку. Что-то невидимое вцепилось в моё горло и прижало к стене рядом с распятым ребенком. Из моего носа хлынула кровь, помутилось в глазах, кислород больше не поступал в легкие.

Но все внезапно закончилось, и в дом ворвалась стража. Кто-то вовремя донес о месте нахождения ведьмы – не обманула все-таки меня старуха. Не дай я ей возможности улететь, врядли мы бы сейчас говорили.

В сырой и темной камере темницы Айлин бросилась мне на шею, но я жестко оттолкнул ее. Моя плеть врезалась в ее оголенные плечи и спину, оставляя страшные кровавые полосы. Она плакала от невыносимой боли, и вместе с ней рыдала моя душа. Всю ночь я просидел у темницы. Айлин клялась мне в вечной любви, и говорила, что она готова нарожать мне детей. Обещала мне счастливую жизнь вдвоем, далеко от этих мест. Я не мог удержать слез, слушая ее сладкие речи.

Но вскоре прельстительные обещания сменились гневными ругательствами. Айлин швыряла предметы в дверь, гремела цепями. Дьявольская сила позволила ей скинуть оковы и она, ломая ногти, царапала дубовую дверь темницы. Она оскверняла самыми последними словами меня, людей и весь мир. Потом еще долго кричала что-то на неизвестном мне языке.

Утро выдалось хмурым. Я заготовил на королевской площади солому с хворостом. К месту предстоящей казни стекался народ. Празднично одетые, собирались и представители местной власти: епископ, каноники и священники, бургомистр и члены ратуши, судьи и судебные заседатели. Весь город был наслышан о том, что поймали самую агрессивную ведьму.

Маска надежно скрывала потоки слез на моих щеках, когда я поспешно заковал руки Айлин в цепи на столбе и поджег под ней хворост. Ее полные боли крики и сейчас еще звучат в моей голове. До сегодняшнего дня я жил в королевском замке, и пил отвратительную брагу до беспамятства.

***

Палач замолчал. Я налил ему еще.

— Всё пройдет, Ивейн! - Сказал я.

— Знаешь, когда я пошел записывать её в список казненных, то обнаружил, что это не первая над ней расправа. Ее уже сжигали дважды! Первый раз, когда ей было двенадцать, а во второй - в шестнадцать. Я казнил ее в двадцать семь, - сказал палач и поднялся со своего места. Осушив остатки эля в кружке, он нетвердой походкой направился к выходу из таверны. На секунду задержавшись в дверях, Ивейн обернулся и добавил:

— Видом богиня, сердцем - ведьма. Она обязательно вернётся!

ГОЛОД

Эту историю, лет 20 назад, незадолго до своей смерти, рассказывал мне мой сосед. В годах, дедушка, выглядевший весьма потрепанным жизнью, наверное, чувствовал свою скорую кончину, отчего и решил мне все это рассказать.

И вот однажды я, еще тогда будучи школьником, возвращался домой после вечерних занятий. На улице было уже темно и меня несколько удивило, что он преспокойно сидит возле подъезда, хотя обычно, в это время, все старички и старушки нашего дома уже давно заняли свои места у телевизоров.

- Здравствуйте, Иван Александрович! – Поздоровался я, уже поднимаясь к двери дома. Ответа никакого не последовало и я, сославшись на старчески слабый слух, повторился.

- Здравствуй, Саш, здравствуй. Извини, я просто слегка задумался…

- Да ничего, Иван Александрович! О чем задумались? – Настроение у меня было хорошее, и я решил поддержать беседу.

- Да… вспомнились былые года. Когда я был еще совсем ребенок… вот такой. – Старик вытянул дрожащую ладонь, показывая высоту относительно асфальта. – Саш, у тебя есть время? Я бы хотел тебе что-то рассказать

Признаюсь, я слегка удивился. Нет, истории о прошлом, в исполнении Ивана Александровича – это совсем не редкость и даже наоборот. Но раньше он никогда не спрашивал разрешения, чтобы начать говорить, так как считал, что человек его возраста имеет определенный статус и уважение, а стало быть, послушать его истории – честь для всех остальных. Но суть не в этом. Удивление быстро сменилось любопытством и, усевшись рядом, я сказал, что готов выслушать его.

«Знай, эту историю я никогда и никому не рассказывал. Все, что ты сейчас услышишь – неоспоримая правда. Я своими глазами видел это. И до настоящего момента никому не рассказывал.

Это были послереволюционные годы! На улице стояла зима, и, поскольку на нашу долю выпал неурожай, был страшный голод».

Иван Александрович нахмурил брови и укоризненно посмотрел на меня.

«Вряд ли ты знаешь, что такое голод. Я видел как идущие по улице люди – замертво падали лицом в снег, а остальные прохожие даже не замечали этого. Все вели себя, словно так и должно быть! Конечно… помочь то никто и не мог. Но наблюдать подобные картины из моего окна серой мрачной пятиэтажки, в которой мы жили с моим отцом, было жутко.

Мой отец был служащим ЧК, и поэтому еда в нашем доме была всегда.

Но, опять же, я немного отвлекся от главного…

Отец часто пропадал на работе, то отъезжал в срочные командировки, то сутками караулил преступников. Мне было около 10, и мое чрезмерное любопытство отцовким занятием, как и следовало полагать, никак не удовлетворялось.

Но однажды, после долгих уговоров и просьб, отец все-таки решил взять меня с собой «на дело». Что там было, я уже не помню… вроде анонимка на одного старика, который, якобы, занимался пропагандой контрреволюционной литературы, и следовало произвести обыск в его квартире. Дело казалось обыденным и угрозы не представляло. В общем, я уговорил отца взять меня с собой».

Иван Александрович, закончив фразу, вдруг замер, уставившись в одну точку. Я попытался увидеть, на что он смотрит, но вскоре понял, что взгляд его уставлен «в никуда».

«Да! Да! Он, конечно же, не хотел, но я все-таки смог уговорить его. – Так же внезапно продолжил старик. - И вот, ровно в 6 утра он разбудил меня и велел одеваться.

Я, тогда, думал, что, наверное, это один из самых счастливых дней в моей жизни! Такой огромный интерес я испытывал к этой ответственной и серьезной работе!

И вот, мы уселись в прибывший автомобиль. Отец поздоровался со своими сослуживцами и они, пока мы ехали на место, бурно обсуждали что-то по предстоящему делу. Я уже мало что помню, да и тогда мало что понимал… но из услышанного сделал вывод, что предстоит обыск.

Спустя пол часа мы были на месте. Отец велел мне держаться в стороне и ждать команды, что бы мне можно было войти. Квартира, в которой жил этот человек, была на первом этаже.

Я помню, как стоял в самом низу, а отец с сотрудниками поднялись на площадку и позвонили в дверь. Им долго не хотели открывать, кто-то, из его окружения, громко кричал. Вскоре дверь распахнулась. На пороге стоял, одетый в облезлый домашний халат, пожилой мужчина, очень худого телосложения. Ему предъявили какие-то документы, несколько сотрудников вошли в квартиру. Минут через 5 появился отец и сказал, что я могу тоже пройти посмотреть.

Этот мужчина…его лицо показалось мне очень странным. Его взгляд… он был таким отрешенным. Его словно совершенно не волновало, что происходит вокруг него. Он не произнес ни слова, с момента как все началось. И лишь увидев меня, в его глазах что-то изменилось! Он словно ожил! Но все были так увлечены обыском его квартиры, что никто и не заметил, что он откровенно пялится на меня. Признаться, от этого становилось дико жутко.

Его усадили на кухне за стол, приковав к батарее. Кто-то хлопнул меня по плечу, сказав: «Присмотри за ним, Вань! Только близко не подходи!».

Мы остались с ним один на один! Я стоял у входа, пытаясь не смотреть на него, но на себе ощущал бурлящий взгляд. Хотелось уйти… но я должен был слушаться отца… и, как мне казалось, его приятелей. Было велено оставаться здесь, и я оставался.

Паника в моей голове от чего-то не хотела стихать и я, по случайности бросив, увидел, как из его чуть приоткрытого рта, до самого пола, тянулась тоненькая струйка слюны. Глаза были уставлены на меня и, казалось, одного его взгляда было достаточно, что бы впасть в состояние сумасшедшей паники.

Но дальше… дальше произошло самое жуткое и интересное».

Рассказчик поднял вверх палец.

«Из соседней комнаты раздался скрип. Как я понял уже потом, это отец с ребятами открыли дверь в подвал. Если ты не знаешь, то живущие на первом этаже имеют в своем распоряжении подвал.

Так вот, раздался скрип двери этого самого подвала, а затем, после непродолжительной тишины, я услышал как отец взволнованным голосом спросил, где сейчас нахожусь я. А после начал во весь голос орать, что бы я немедленно покинул кухню. Сначала я не понимал, что он кричит и, как и следовало, оставался там, где было сказанно. Повернув голову в сторону коридора, я стал прислушиваться… и только тогда совершенно четко услышал: «Ваня! Ваня! Уходи оттуда! Немедленно!».

Я снова посмотрел на живущего здесь старика… и обомлел. Невообразимая гримаса, изображающая полное отсутствие рассудка и дикую ненависть и злость. Тянущаяся к моему лицу искореженная рука. Так как он был прикован, дотянуться он не мог, но оставалось ему буквально несколько сантиметров. Но самое страшное… это его оскал. А именно его зубы. Каждый зуб был заострен. Словно он напильником стесывал их, что бы достигнуть такой формы. На своем лице я даже я ощутил зловонное дыхание, вызванное его стараниями добраться до меня. Что я почувствовал в этот момент… словами не описать. Ноги стали подкашиваться… и если бы я упал и он смог дотянуться… мне казалось что такому монстру хватило бы одной секунды, что бы перегрызть мне горло. Но уже в следующее мгновенье вбежал мой отец и одним выстрелом продырявил его голову. Перед тем как он рухнул, его лицо вновь приняло столь же безразличное выражение, какое было до встречи со мной.

Вокруг началось мельтешение и паника. Отец, обняв меня на несколько секунд, присоединился к товарищам, которые о чем-то активно спорили. Кто-то накрыл тело тряпкой, кто-то, держась за рот руками, выбежал в подъезд. Я все также не понимал, что происходит вокруг, одно было ясно, отец спас меня. В этой суматохе я снова остался предоставлен самому себе. Вид растекающейся из под тряпки крови был не из приятных, и я поспешил покинуть кухню. Сердце все еще стучало как сумасшедшее. Я вышел в коридор и неспешно шел вдоль него, пока мой взгляд не привлекла… открытая дверь подвала».

Иван Александрович замолчал, а его широко раскрытые глаза выглядели такими напуганными, словно он заново пережил весь тут ужас… из далекого детства.

«Медленно, сквозь суету, царящую вокруг, я сделал несколько шагов. Втянул шею… и заглянул туда. Вниз. В темноту.

Потребовалось несколько секунд, что бы глаза привыкли, и я понял, что передо мной.

Это были конечности и разные части тела. Ноги… руки… головы… внутренности и кости. И, судя по размерам, принадлежало все это… детям. Детские части были навалены кучей… но это ничего. Ничего, относительно маленькой девочки, лежавшей в углу. Все еще живой… но с отсутствующими ногами и руками. И криво зашитыми гноящимися и кровоточащими культями.

Если ты до сих пор не понял, то поясню. Тот, кто жил в этой квартире – был самый настоящий людоед. Спасаясь от голода, он воровал детей… что бы съесть их.

А мороженое мясо он не любил! От этого он и ел маленького ребенка, оставляя его живым… девочка, кстати, вскоре умерла.

- Но… но откуда вы знаете такие подробности? – Чуть отойдя от шока, вызванного рассказом, заикающийся спросил я.

- Хех… когда приехали еще люди… отец скомандовал, что сейчас отвезет меня домой… я успел «прикарманить» тетрадку, лежащую на столе в этой квартире. Мне хотелось оставить себе для….А в прочем не важно. Я незаметно схватил ее и засунул под одежду, унеся с собой. А после, когда наконец выдалось время посмотреть, что же это такое я взял… оказалось, что это дневник людоеда, в который он записывал все свои методы и приемы похищения детей. А так же способы готовки и хранения мяса. Эта тетрадь… она и сейчас лежит у меня. Хочешь, покажу?»

Я взглянул на Ивана Александровича и вздрогнул от удивления. Его глаза.. блестящие, словно у ребенка, страстно желающего поделиться какой-то страшной тайной… были уставлены на меня. И, что удивительно даже для самого себя, я очень хотел… хотел посмотреть на эту тетрадь.

- Ну что же… пойдем, я покажу тебе! – сказал он, не дождавшись моего ответа и, кряхтя, стал подниматься.

«Саша! Домой!» - раздалось с моего окна. Это кричала моя мама, которая уже заждалась меня после школы.

- Иван Александрович, извините, мама зовет! Вы мне завтра покажите? Покажите, да? – Сгорал от любопытства я, жалея о том, что не получается увидеть это сейчас!

- Конечно, Саш, конечно… завтра заходи… - севши обратно, ответил он.

И я побежал домой.

На следующий день я не мог дождаться долгожданного дополнения к услышанной мною истории! И просто сгорал от любопытства! Быстрым шагом шел из школы домой. И вот, уже подходя к своему подъезду, сбавил скорость. У домофонной двери толпились люди. Так же стояла полицейская машина. В толпе я увидел людей с камерами и микрофонами.

- Саша! Саш! – раздался знакомый голос и я увидел свою маму. – Иди сюда!

- Что случилось? – Спросил я, подойдя.

- Сегодня утром умер Иван Александрович. – Ответила мама, но в ее голосе было что-то не так, она была чем-то крайне взволнована.

В этот момент прямо рядом с нами встала телеведущая, видимо, какой-то городской программы:

«… и прямо сейчас мы находимся рядом с домом, в котором, сегодня утром, в квартире умершего пенсионера, были обнаружены множества людских остатков и конечностей. Экспертиза уже установила, что все части тел принадлежат детям от 5 до 12 лет! «Городской людоед!» Именно так сейчас называют в сетях – погибшего, хотя факт поедания человеческой плоти еще не установлен! В квартире был так же обнаружен дневник, в который пенсионер подробно записывал все свои действия, подробнее об этом капитан полиции Кравченко Юрий».

Человек в форме подошел ближе и начал рассказывать: «Сегодня в 9.30 было обнаружено тело Курбатова Ивана Александровича. По предварительным оценкам – смерть наступила в результате сердечного приступа. Выехавшие на место члены медицинской экспертизы почувствовали запах, доносившийся из подвала, в котором и были обнаружены отрезанные конечности и части человеческих тел. Так же был обнаружен дневник, который вел подозреваемый. В нем он подробно расписывает, каким образом заманивает детей в свою квартиру, для дальнейших расправ. Рассказав жертве «интересную» историю про «людоеда», которого он якобы видел в детстве, предлогал пройти в квартиру, что бы показать документальные записи происходящего. Заинтересованный ребенок соглашался и попадал в квартиру… после чего происходила расправа».

Снова заговорила ведущая: «А мы напоминаем о мерах предостерожности и воспитательных работах, которые необходимо проводить со своими детьми, а именно…» - дальше слушать я не стал, а лишь снова поднял взгляд на маму. Она, все так же смотрела на меня.

- Саш… ведь это я тело обнаружила. Я спустилась соли попросить. Постучала, а дверь открыта. Захожу, смотрю, а он на полу. Зубной протез рядом лежит, а у самого рот открыт. Я присмотрелась… а у зубы у него… острые… словно он их напильником затачивал…

Дед Мороз - убийца

Эта шокирующая история произошла на самом деле. Дело происходило на севере (на тот момент Советского Союза) в провинциальном городке. Близился канун Нового Года, родители организовали праздник для своих детей и решили заказать деда мороза. Наступило 31 декабря, всё хорошо, родители радуются. Приехал дед мороз. Все происходило в актовом зале городской школы. Родители наблюдали за счастливыми лицами детей. Настал черёд конкурсов, Дед Мороз попросил родителей выйти из зала, чтоб их дети поменялись костюмами и они должны были разыскать своего ребёнка. Когда они провели более 20-ти минут в коридоре они начали подозревать неладное. Они зашли в зал и не увидели никого, подумали очередной розыгрыш. Прошло полчаса и начался слышаться крик отцов и плачь матерей. Через некоторое время наладили телефонную связь, и директор школы поседел на глазах, потому что позвонил настоящий, приглашенный в качестве Деда Мороза человек, и извинился, что не смог доехать на елку из-за завалов на дорогах. После были найдены останки детей и их одежда,некоторых так и не нашли...

Находка в Токийском метро

В 2002 году Япония была потрясена ужасным открытием в токийском ж/д вокзале. Один из вагонов загорелся по причине электронеисправности, и пассажиры были вынуждены в спешке покинуть поезд. Через несколько часов, когда власти начали разбирать оставленный в панике багаж пассажиров, в одной из сумок они нашли нечто ужасное.

Девушка-подросток с ампутированными конечностями, упакованная в пластик, с небольшими отверстиями для дыхания. Её голосовые связки были удалены, чтобы лишить её возможности кричать. Поразительно было отсутствие на ней следов насилия, её здоровью ничего не угрожало, тело её было покалечено, но в хорошем состоянии. Девушка была завёрнута в тот же пластик, что используется при упаковке игрушек.

На свёртке с девушкой внутри маркером была написана цифра 72, в той же сумке был блокнот со списком её аллергий, календарём месячных и прочей информации, касающейся её здоровья. Полиция пыталась получить от неё информацию о лицах, сотворивших это с ней, но их попытки были безрезультатны. Ни говорить, ни писать она не могла, другими навыками общения не обладала.

6 лет спустя, уже 20–летняя женщина, наконец, смогла поделиться событиями прошлого. Женщину звали Кикуми Тоторо. Она считалась пропавшей без вести в 1999 из школы. Родители считали её мёртвой. Кикуми рассказала, что незнакомый мужчина сказал, что её родители послали его забрать её, и она села к нему в машину. Мужчина закрыл ей глаза и чем–то брызнул в лицо, после чего она потеряла сознание. В себя она пришла в большой, ярко освещённой белой комнате, в запертой клетке ещё с двумя девочками. В центре зала стоял операционный стол, за ним человек в хирургической одежде с электропилой в рукой, готовившийся отрезать лежащей перед ним девочке ногу. Одна нога у неё была ампутирована ранее, а рука, судя по бинтам, совсем недавно. Самое ужасное для Кикуми было то, что вдоль дальней стены она увидела лежащий девочек, уже перенёсших операцию. Несмотря на то, что они не двигались, они дышали и моргали. После увиденного Кикуми потеряла сознание.

Пришла она в себя на кровати, к которой была привязана. К её ужасу, она не могла произнести ни слова. Она безрезультатно пытается кричать, также она не ощущает пальцев на одной из рук. Её левая рука отрезана, а культя аккуратно зашита. В комнате она не одна. У лежащих там же девочек ампутированы от одной, до трёх конечностей, и все лишены голоса. Кто–то из них дёргается, пытаясь освободиться от держащих их наручников и цепей, другие просто смотрят вверх и плачут. Всё в полной тишине. Кикуми говорит, что утратила ощущение времени довольно быстро, так как ежедневно их пичкали наркотиками.

Её кормили 3 раза в день, оковы с её верхней части тела сняли, и она могла питаться оставшейся рукой. Сначала она скидывает еду на пол, потом поднимает её оттуда и начинает есть. Не имея возможности с кем–либо общаться, и не видя никого, кроме других девочек она начинает терять здравомыслие. Она не знает ни текущее время суток, ни своих похитителей, ни их цели. Время от времени кто–то из девочек исчезает, вскоре возвращаясь и имея на одну конечность меньше. Несмотря на то, что промежуток между ампутациями должен быть несколько недель, счёт времени потерян.

После потери своей последней конечности, левой ноги, она была перемещена в место, которое называет "выставочный зал".

Находясь в новом помещении, она по-прежнему лежит в постели; зал имеет круглую форму и чистый воздух, вдоль стен стоят платформы, на них кровати с девочками, рядом с каждой пометка. В центре операционный стол с инструментами, рядом с ним клетка, на тот момент пустая.

Впервые с её пребывания в роли пленницы она лицом к лицу видит своего похитителя. Это пожилой человек с седой бородой. Она видит на его лице сострадание, он выглядит как типичный "дедушке", ни капли зла нет в его глазах. Он снимает держащие её оковы, и она пытается укусить его. По–видимому он был готов к этому, он толкает её обратно на кровать, и прикрепляет к спине металлическую пластину, крепящуюся неким механизмом к затылку и тазу. Кикуми не знала, что в её череп и спину были вживлены крепления, в соединении с пластиной лишавшие её последней возможности двигаться. Мужчина принёс щит длиной примерно в полтора метра, с креплениями и двумя утолщениями. Мужчина взял Кикуми на руки, и, положив её на щит, закрепил её пластину. Щит с прикреплённой девочкой повесили на стену. Пожилой человек вышел из комнаты, свет в зале был выключен. Кикуми говорит, что первая ночь была настоящим кошмаром. Со всех сторон её окружали звуки моргающих ресниц, пугавшие сильнее, чем самый громкий крик. Она бодрствует несколько дней, прежде чем ей удаётся заснуть. После пробуждения лицо её освещено, но никого из ходящих рядом нет. На лицах остальных девушек макияж. Они расположены в порядке возраста, от младших к старшим. Она поняла, что их собирали достаточно долго. Все они выглядят как типичные японки, с длинными тёмными волосами и светлой кожей. В зал возвращается мужчина с бутылкой с чем–то жидким внутри. По очереди он подходит к каждой из них, и заливает содержимое им в рот. После этого он делает ещё один круг, на это раз поит их водой, и ещё один проверяет состояние тела. В 4–ый раз он просто любуется своей коллекцией, поправляет кому-нибудь волосы или припудривает. Время от времени отбираются 3 девочки, им отрезают левые руки, их последние конечности, и, заворачивая в пластик, прячут в коробки, которые уносят. Когда приходит её очередь, на её пластике пишут номер 72. Сквозь свой ящик она слышит шум мотора. Затем других людей.

Через несколько часов её найдут. Через несколько лет поймают её похитителя, который неожиданно и непонятно умрёт. Помещение с остальными жертвами так и не найдут.

Ежегодно в Японии пропадают несколько десятков тысяч человек. 70% из них несовершеннолетние девушки.