Война
Грядёт война.
Великое пришествие,
Люди боялись даже думать о подобного рода нашествии,
Крепко заперты двери, закрыта труба вентилятора,
На лицах, скрывая гримасы, повязки и респираторы,
Победитель ступает по трупам.
Этот мир жесток, и как бы не поддаться слухам,
что всё хорошо.
Крепко прижаты к груди короба автоматов,
Заперты двери, смотри, не шуми, а то заметят, и не успеешь оказаться спрятанным;
Завешены окна, починены стекла, на скорую руку приготовлена грибная похлёбка.
Еды почти не осталось, голодных людей сполна.
На то она и война,
а войны всегда жестоки.
В грязи утопают ноги,
а обувь сквозь пыль не видна.
И ты ступаешь, кожа так бледна,
Закрыты веки, в груди застревают осколки
взорвавшихся рядом гранат.
а ты всё та же: длинных волос белизна, ключицы, прямая спина и свод очертания носа.
Ты была идеальной в тот день, когда умерла.
Я бы всё отдал за то, чтобы в памяти это отбросить.
Но сейчас, дорогая, война.
И на жизни великие спросы.
Я, к черту, видел, как ты поднимаешься с того самого дна,
и с криками «всем стрелять» обратно в окопы бросился.
В этом, наверное, и есть вся причина.
Чувствую слабость в себе, вот такой обреченный скотина.
Застегиваю на ходу засовы военного жилета,
перезаряжаю короб карманного пистолета,
потому что дома ружьё. потому что я не готов.
Но к этому невозможно быть готовым, и вот я уже целюсь в твою светлую голову,
мой FNP выпускает патрон,
какой он там, 45 или 9, я не помню,
ты бы на моем месте не забыла.
Ты больше всех в этом мире меня любила,
я хотел умереть тогда вместе с тобой.
Помнишь, мы вместе ждали тот тихий весенний прибой,
и тогда я закрыл глаза и мечтал никогда не проснуться.
а потом открываю - война. И нигде вокруг нет тебя.
Безумие, да и только!
Но сейчас я должен держаться,
держаться стойко.
Потом, быть может, и мне воздастся сполна,
Но сейчас, дорогая, война.
И на этой войне,
дорогая,
стреляют в мертвых.