chlorine

    В равнодушное к горестям людским небо, что цветом напоминает грязные простыни, летят сотни криков, сотни криков, зовущих смерть, которая уже дышит чужими устами в затылок Яняну. Он улыбается, коротко, не обнажая выбитых зубов и налитых кровью дёсен. Получает проклятия, которые вряд ли успеют коснуться его. Голоса смешиваются в рой и только отдельные, самые громкие долетают до ушей. Внешний шум, едва пробивающийся во внутреннюю пустоту. Банальные пожелания, которыми награждают любого преступника: о беспокойной загробной жизни и гнева богов, чтоб преследовал тот повсюду за его душой. Жаль, что горожане не узнают: в богов он не верит. Никогда не верил.

        Благо, что дают ему вымыться, привести себя в кое-какой порядок, а то слишком устрашающе или жалко выглядел бы в глазах этих простаков, чьи заботы да трудности Янян на короткий миг заставил позабыть. В первые ряды протискиваются дети, не более четырнадцати от роду, их грубо толкают назад, но жажда зрелищ гонит упрямо вперёд. Помнится, он впервые казнь видел в лет одиннадцать. Да, в одиннадцать. Нескольких воров обезглавили, кровь прыснула из них фонтаном, а головы катились, как тяжёлые шары по грязным доскам. Горожане ликовали. Он смотрел, сжав кулаки, запрещая проявить слабость — опустить голову, зажмуриться. Взгляд Яняна вмиг опустел и равнодушно пробежал по грязным обезглавленным трупам.

      В жизни будут и похуже мерзости, сказал ему брат, приведший его сюда. Смотри. Привыкай.

      Янян слишком привык. Мерзость стала частью души его, сознания.

      — Лю Янян, сын Тэона, обвинённый в покушении на его величество и сеянии смуты среди мирных жителей, сегодня перед народом нашей великой столицы понесёт наказание за содеянное.

      Наказание. Какой сладкий привкус у слова, сколько раз обещали ему расправу сильные да могущие, да сдержать сказанное не смог ни один. Сдохли. А коронованный им же дьявол молча представил к горлу нож, вытолкнул из угла на свет помирать под унижениями от многоликой массы. Коронованный дьявол обещал совсем другое за трон и королевское ложе своему союзнику, преданному слуге, первым в клятве склонившему пред ним голову.  Его поступок отдавал полынью, желчью. Он чувствуется на языке до сих пор, ярко и остро, как в тот самый миг осознания, что имя его перечеркнули, подписав «больше не нужен».

      Всё, чего достиг Янян, — тяжёлые кандалы, вонючая камера в обществе крыс-преступников, грязная водица и похлёбка, которой обычно псин бедные крестьяне кормят. И в череде однообразных дней средь песен о воровстве, помилованиях, о любимых в далеких краях, средь нечистот и бесконечных грызнях сгнили несколько месяцев жизни. А нить её оборваться готова: через пару мгновений щёлкнут ножницы судьбы — коснётся шеи холодный меч правосудия...

      Забавно представлять своё лицо, отделённое от тела.

      Янян не скрывает усмешку. Зрители из первых рядов готовы за это сами растерзать его как львы овцу, на кусочки раскромсать тело.

      Янян прикрывает веки и представляет его лицо. Коронованный дьявол сейчас смотрит на всё гордо, безразлично.

      Ни один мускул не дрогнет на бледном красивом лице, когда голова Яняна покатится по доскам, словно гиря, а потом палач возьмёт небрежно за волосы её и покрутит в назидание всем.

      Королю не ведома горечь. Не ведомы и дружба, и слёзы. Он насмотрится и уйдёт, как тогда ушёл, объявив страже схватить его.

      «Буду умирать с закрытыми глазами. С улыбкой», — внутренний голос в голове раздаётся эхом.

      Недолго осталось. Вот грубо за ворот толкают его ближе к плахе, колени больно ударяются, и Янян голову кладёт на подвертевшее в чужой крови дерево.

      Народ на минуту решает умолкнуть. И эта минута самая тяжёлая. Стучит сердце в ушах, огромная тень над Яняном нависает.

      «Именем нашего короля...» — рёв палача, внимая, слушают.

      Янян прикрывает глаза.

      Если бы король по милостыне своей безграничной удостоил бы его свиданием и приказал бы озвучить желание последнее, Янян выполнил.

      — Вы обещали, — глядя в глаза некогда обожаемому другу, тихо начал бы юноша, — когда взойдёте на трон, переплавить корону в менее тяжёлую ношу для вас и для ваших потомков. Почему же она выглядит ещё выше и тяжелее?