Дом слэш..

VKOOK💜

     За ку­лиса­ми во вре­мя трех­ми­нут­но­го пе­реры­ва на пе­ре­одеть­ся и ох­ла­дить­ся Тэ­хен пе­рех­ва­тыва­ет взгляд Чон­гу­ка — том­ный, тем­ный взгляд из-под от­росшей чел­ки. По­жима­ет пле­чами — на не­го это не дей­ству­ет. Мак­не дол­жен знать, что не сто­ит и пы­тать­ся. Чон­гук ух­мы­ля­ет­ся ему угол­ком губ и от­во­рачи­ва­ет­ся к Нам­джу­ну. Бол­та­ет с ним о чем-то ка­сатель­но сле­ду­ющих выс­тупле­ний, сме­ет­ся и чувс­тву­ет, как гла­за Тэ­хена бу­равят его за­тылок. От­ки­дыва­ет го­лову впе­ред, что­бы стафф мог по­ложить ему на шею ох­лажда­ющий па­кет. Тэ­хен все еще смот­рит, он это ощу­ща­ет рос­сыпью му­рашек, бе­гущей по спи­не.
      Спро­си их, из-за че­го они рас­ста­лись тог­да — ник­то не от­ве­тит. По­тому что при­чин осо­бых и не бы­ло — ду­ма­ет Чон­гук. По­тому что при­чин бы­ло слиш­ком мно­го — ду­ма­ет Тэ. Факт ос­та­ет­ся фак­том — они не вмес­те уже нес­коль­ко лет. Неж­ная друж­ба и вы­сокок­лас­сный фан­сервис ос­та­лись, от­но­шения за зак­ры­тыми две­рями све­лись к брат­ским. В об­щем-то, они всег­да бы­ли брат­ски­ми — да­же тог­да, во вре­мя не­лов­ких по­целу­ев и сму­ща­юще­го пер­во­го сек­са спус­тя па­ру лет пос­ле де­бюта. Они бы­ли все­го лишь деть­ми, ког­да ре­шили по­эк­спе­римен­ти­ровать. Прос­то но­чи в об­ще­житии бы­ли хо­лод­ны­ми. Прос­то бы­ло оди­ноко. Прос­то Чон­гу­ку бы­ло во­сем­надцать, и ему хо­телось. А Тэ­хену хо­телось Чон­гу­ка. Ко­неч­но, они не спе­шили. Бы­ли роб­кие по­целуи, со вре­менем пе­рехо­дящие в го­ловок­ру­жение от нех­ватки воз­ду­ха, об­ку­сан­ные до кро­ви гу­бы и наг­лые паль­цы, про­ника­ющие под по­яс джин­сов. По­том они ва­лялись под од­ним оде­ялом, уми­рая от сму­щения и воз­рожда­ясь за­ново от не­лов­ких ласк друг дру­га. Тог­да, ви­димо, Чон­гук то­же ре­шил, что хо­чет Тэ­хена. Хо­чет се­бе, что­бы не скре­жетать зу­бами каж­дый раз, ког­да хен вис­нет ко­алой на Чи­мине, или сва­лива­ет ку­да-то со сво­ими черт-возь­ми-Чон­гук-мы-прос­то-друзь­ями. По­это­му в ка­кой-то из ред­ких вы­ход­ных дней, ког­да все си­дели до­ма, они выш­ли в гос­ти­ную, дер­жась за ру­ки, и за­яви­ли, что они вмес­те, вот так вот, по-нас­то­яще­му, и это серь­ез­но. Джин ве­лел пре­дох­ра­нять­ся и не па­лить­ся, Нам­джун — не па­лить­ся, Юн­ги — ебать­ся по­тише. Чи­мин и Хо­сок рас­сме­ялись, че­рез нес­коль­ко се­кунд осоз­на­ли, что сме­ют­ся толь­ко они, а зна­чит, это (мо­жет быть), (прав­да что ли), (как так-то это во­об­ще в жи­вого че­лове­ка чле­ном ты­кать) не шут­ка.  — Так это, по­годи­те, вы что ли геи? — пох­ло­пал гла­зами Чи­мин. — Тэ­тэ, ты спал со мной в мо­ей кро­вати, у те­бя бы­ли гряз­ные мыс­лишки? О бо­же мой, мне нуж­но в душ…  — Хва­тит дро­чить на мо­его пар­ня, ты, мел­кий, — встрял Чон­гук.  — Мел­кий хен! — поп­ра­вил Юн­ги.  — Не бы­ло у ме­ня ни­каких мыс­ли­шек, — про­бур­чал Тэ­хен. — Ты че­го, Чим, мы же бро…  — А это нор­маль­но, ког­да один бро за­киды­ва­ет но­гу на дру­гого бро во сне? — за­думал­ся Чи­мин.  — Он за­киды­вал на те­бя но­гу? — нап­рягся Чон­гук.  — Я ду­мал, ты по­душеч­ка, — оп­равды­вал­ся Тэ­хен.  — Я очень уп­ру­гая теп­лая ды­шащая по­душеч­ка, — Чи­мин про­дол­жал дуть­ся.  — Так, хва­тит, — Юн­ги ре­шил по­ложить ко­нец бе­зоб­ра­зию. — Пой­дем, Чим, бу­дешь мо­ей уп­ру­гой по­душеч­кой и бро, а этим пиз­дю­шатам да­дим прос­транс­тва.       И прос­транс­тва им да­ли сколь­ко тре­бова­лось. Нам­джун по­кор­но ухо­дил спать к Чи­мину и Хо­соку, ус­ту­пая Тэ­хену свою кро­вать. В ито­ге он фак­ти­чес­ки пе­ре­ехал к ним, но фор­маль­но жил в ком­на­те с Чон­гу­ком, вир­ту­оз­но ока­зыва­ясь там к при­ходу ме­нед­же­ров. Рас­пи­сание да­вало им не так мно­го сво­бод­но­го вре­мени, по­это­му пер­вый секс все ни­как не слу­чал­ся. Ча­ще все­го они при­ходи­ли, из­мо­тан­ные тре­ниров­ка­ми, съ­ем­ка­ми, за­пися­ми или выс­тупле­ни­ями и все, что мог­ли — ус­нуть в из­не­може­нии, об­нявшись. Ут­ром про­сыпа­лись со сто­яком, по-быс­тро­му дро­чили друг дру­гу до бу­диль­ни­ка, це­лова­лись и пле­лись в душ и на ра­боту. Тот са­мый не­лов­кий «нас­то­ящий» секс сос­то­ял­ся во вре­мя длин­ных вы­ход­ных. Они прос­то пос­та­вили ос­таль­ных пе­ред фак­том, что сва­лива­ют, и у­еха­ли в Япо­нию, на Оки­наву. У каж­до­го свой но­мер — вер­сия для ро­дите­лей, сот­рудни­ков оте­ля и жур­на­лис­тов, ко­торые по­пыта­ют­ся раз­ню­хивать. Но ря­дом нет ме­нед­же­ров, и в пер­вую же ночь они ока­зыва­ют­ся в од­ной пос­те­ли. Тэ­хену боль­но, но мог­ло быть и ху­же — Чон­гук, да­ром что юный и им­пуль­сив­ный, но все же зо­лотой, по­это­му мат­часть изу­чил за­ранее, рас­тя­гива­ет его очень тща­тель­но, смаз­ки ль­ет мно­го, прос­та­ту пос­ле нес­коль­ких по­пыток на­ходит ус­пешно, и нес­мотря на бе­зум­ное сму­щение у обо­их, пер­вый раз уда­ет­ся впол­не неп­ло­хо. Пос­ле Чон­гук це­лу­ет его в ро­дин­ку на но­су и го­ворит, что ни с кем бы дру­гого пер­во­го ра­за не хо­тел.  — Я, ка­жет­ся, люб­лю те­бя, — от­ве­ча­ет Тэ­хен, но мак­не мол­чит — он уже зад­ре­мал, ус­тавший.       Рас­ста­вание про­ис­хо­дит вско­ре пос­ле это­го. Ме­нед­жер смот­рит с по­доз­ре­ни­ем, от­крыв сво­им клю­чом под­собку, где Чон­гук по­мога­ет Тэ­хену… с гал­сту­ком, да-да, ко­неч­но, с гал­сту­ком. Хо­тя гла­за у Чон­гу­ка не­вин­ные, как у Бэм­би — поп­ро­буй не по­верь, осо­бен­но ког­да он го­ворит «да как ты, хен, мог во­об­ще та­кое по­думать». Тэ­хен взгляд от­во­дит, но кто там зна­ет, что у это­го иноп­ла­нетя­нина в го­лове. А гу­бы опух­ли у обо­их, по­тому что об­ветре­ны, сроч­но ко­ор­ди-ну­ну сю­да, по­чему ре­бятам баль­зам не пре­дос­та­вили. Тэ­хен в тот ве­чер сва­лива­ет гу­лять с ка­ким-то Мин­дже. Нет, ко­неч­но, на зво­нок Чон­гу­ка он от­ве­ча­ет, ему ве­село и он го­ворит его не ждать. Чон­гук не ждет, он прос­то во­роча­ет­ся до ут­ра — без теп­ло­го Тэ в кро­вати не­уют­но. А ут­ром Тэ­хен воз­вра­ща­ет­ся как ни в чем не бы­вало — улы­ба­ет­ся толь­ко чуть от­ре­шен­но и квад­ратно.  — Нам луч­ше рас­стать­ся, — вы­пали­ва­ет Чон­гук рань­ше, чем ус­пе­ва­ет по­думать.  — Хо­рошо, — от­ве­ча­ет Ви бе­зучас­тно. Ба­тарея кре­мов и лось­онов Тэ­хена с тум­бочки у кро­вати Чон­гу­ка пе­реко­чевы­ва­ет на­зад в ком­на­ту Чи­мина и Хо­сока, а Нам­джун воз­вра­ща­ет­ся в свою пос­тель. Так все и за­кан­чи­ва­ет­ся. Чон­гук тог­да ушел один ночью гу­лять на Хон­дэ, за что по воз­вра­щении вых­ва­тил не­хилых пиз­дю­лей от хе­нов и от агентства. «А Тэ, зна­чит, мож­но?» — го­ворит он в оп­равда­ние Нам­джу­ну. И ока­зыва­ет­ся, Тэ мож­но, по­тому что Тэ не па­лит­ся. По­тому что Тэ не сни­ма­ют на ви­део, Тэ не фот­ка­ет­ся с фа­ната­ми и не рис­ку­ет быть по­хищен­ным в чей-ни­будь под­вал в сек­су­аль­ное рабс­тво. В от­ли­чие от. В пос­ле­ду­ющие го­ды Чон­гук час­то не па­лит­ся, ког­да про­водит вре­мя с де­вуш­ка­ми — то ко­ор­ди-ну­на не ус­то­ит пе­ред его ча­рами, рис­куя ра­ботой, то хо­рошень­кая ай­дол­ка из дев­чачь­ей груп­пы удач­но сос­тро­ит глаз­ки за ку­лиса­ми му­зыкаль­но­го шоу. Тэ­хена с де­вуш­ка­ми не вид­но, за­то у не­го Хва­раны, «Бо­гом­ми-хен» (Гук вы­гова­рива­ет это имя, де­монс­тра­тив­но по­нижая го­лос и гром­ко скри­пя зу­бами) и еще ку­ча черт-зна­ет-ко­го. Они с Тэ друзья, прак­ти­чес­ки братья. По­дума­ешь, тра­хались ког­да-то. По­дума­ешь, це­лова­лись упо­итель­но до дро­жи в паль­цах и спа­ли в об­нимку. Все за­кон­чи­лось. За­кон­чи­лось, по­это­му Чон­гук сам по­нять не мо­жет, по­чему пси­ху­ет и орет на всех каж­дый раз, ког­да Тэ­хен но­чу­ет не до­ма. Ког­да Тэ­хен с кем-то. Ког­да Тэ­хен не ря­дом. Что там ду­ма­ет Тэ­хен, ког­да смот­рит сво­им не­чита­емым взгля­дом, зас­тав Гу­ка с оче­ред­ной пас­си­ей — ему не­ведо­мо. Они друзья и семья. Они глот­ку пе­рег­ры­зут ко­му угод­но друг за дру­га. И все. И все. Но… Чон­гук все еще хо­чет Тэ­хена се­бе.       Тэ­хен для се­бя уже все, ка­залось, ре­шил. Ему нор­маль­но. Он сос­ре­дото­чен на ра­боте. Он с Чи­мином об­ни­ма­ет­ся и скин­ши­пит­ся сверх ме­ры, его Хо­сок це­лу­ет в ма­куш­ку, Юн­ги шут­ли­во учит рэ­повать, с Джи­ном у них с эры Wings на сце­не фан­сервис та­кой, что аж ис­кры ле­тят. От скри­пящих зу­бов Чон­гу­ка то­же ис­кры ле­тят, по­это­му он их и чис­тит нер­вно по во­семь раз на дню — про­верить, на мес­те ли еще. Тэ­хену по­хуй. На каж­дый взгляд его — по­хуй, от­ве­ча­ет не­пони­ма­юще круг­лы­ми гла­зами, мол, че­го? Тэ­хен пол­ной жизнью жи­вет — в от­пуск едет с «Бо­гом­ми-хе­ном», Чон­гук фо­то в об­щем ча­те ждет рев­нос­тно, но Тэ вмес­то это­го ки­да­ет их в твит­тер и сва­лива­ет даль­ше от­ды­хать — уже с ро­дите­лями. Цве­точ­ки, счас­тли­вый Тэ­хен, АР­МИ, вор­ку­ющие о том, ка­кая они двое чу­дес­ная па­роч­ка — впо­ру зас­тре­лить­ся. Или ка­вер за­писать. А «Бо­гом­ми-хен» че­рез нес­коль­ко дней до­бива­ет — вык­ла­дыва­ет ро­лик, и Гук по­нима­ет: влюб­лен. Это же Тэ, в не­го нель­зя не. Гук то­же так ду­ма­ет, да­ром что они бро. Ну поч­ти бро, лад­но.
Тэ­хену взрос­ле­ние мак­не — как нож по сер­дцу. Тэ­хен ску­ча­ет по то­му вре­мени, ког­да млад­ший тас­кался за ним оле­нен­ком и был его — ду­шой, мыс­ля­ми, в рот заг­ля­дывал и чуть что — спра­шивал у хе­на пер­вым. По те­лу Чон­гу­ка, ко­торое в пос­леднее вре­мя тот бес­со­вес­тно рас­ка­чива­ет, Тэ­хен, что скры­вать, то­же ску­ча­ет. Ко­неч­но, Чон­гук ря­дом, он ни­куда не дел­ся. Толь­ко вот про­казы свои мак­нешные все ча­ще пла­ниру­ет с Чи­мином, а не с ним. Толь­ко гу­лять/в ки­но/пож­рать в два ча­са но­чи хо­дит опять-та­ки с Чи­мином. Толь­ко хи­хика­ет за зав­тра­ком не с ним, а в сво­ем ча­те 97-лай­на. Тэ­хену во­об­ще-то не до то­го — он за­нят на съ­ем­ках, ему на раз­ные ме­роп­ри­ятия груп­пы на­до ус­пе­вать, и на хва­раньи ме­роп­ри­ятия то­же, и фо­тосес­сии все де­лать от­дель­но, по­тому что ког­да все сни­мались, он в хан­бо­ке по двор­цам раз­гу­ливал. От нап­ря­жения и ус­та­лос­ти он од­нажды раз­ры­дал­ся на пле­че у Чи­мина. Чим, хоть и рев­но­вал к то­му, что Тэ­хен до­ма го­ворил толь­ко о хва­ранах, дру­га под­держал, за­ком­фортил и ус­по­ко­ил, но стресс ни­куда не дел­ся. От­пуск на Чед­жу с Бо­гомом был бук­валь­но баль­за­мом на ра­ны. Их пер­вый по­целуй на бал­ко­не пос­ле па­ры бо­калов ви­на ока­зал­ся не­ожи­дан­ным, чуть не­лов­ким, но при­ят­ным. Про­гоняя из го­ловы мысль о том, что он ко­го-то пре­да­ет, Тэ­хен прос­то поз­во­лил Бо­гому от­теснить се­бя в но­мер, раз­деть и уло­жить на кро­вать. Все бы­ло неж­но и прек­расно. Все бы­ло уди­витель­но хо­рошо. И лишь на­ут­ро все ока­залось чрез­вы­чай­но неп­ра­виль­но. И Тэ­хен, пря­ча гла­за, поп­ро­сил Бо­гома ос­тать­ся друзь­ями. Тот по­нима­юще улыб­нулся и кив­нул. Боль­ше они к это­му воп­ро­су не воз­вра­щались, и пос­ле­ду­ющий сов­мес­тный от­дых про­шел поч­ти без не­лов­костей. Поп­ро­щав­шись с Бо­гомом, Тэ­хен по­ехал к ро­дите­лям и за­пос­тил фо­то в твит­тер — сам не по­нимая, за­чем. Впро­чем, тут он пок­ри­вил ду­шой — он прек­расно знал, за­чем. И ему это да­же уда­лось, ес­ли вспом­нить тот об­жи­га­юще-ле­дяной взгляд, ко­торым Чон­гук его ода­рил по воз­вра­щении.       В кон­це го­да у них сно­ва от­пуск, и мак­не-лайн пла­ниру­ют по­ез­дку в Япо­нию втро­ем. По­тому что они же друзья, семья и все та­кое. Би­леты куп­ле­ны, но в пос­ледний мо­мент Тэ­хен ре­ша­ет от­ка­зать­ся — та их с Чон­гу­ком по­ез­дка в Япо­нию все еще сто­ит у не­го пе­ред гла­зами. Чи­мин не по­нима­ет, наз­ва­нива­ет дру­гу весь от­пуск, но Тэ­хен труб­ку не бе­рет. Он смот­рит на фо­то и вы­шед­ший за­тем ро­лик Чон­гу­ка, пы­та­ясь не вы­ражать эмо­ций. Он зна­ет, что Чи­мин на мак­не не пре­тен­ду­ет, нет, но ему обид­но, что да­же мес­то луч­ше­го дру­га Чон­гу­ка те­перь зах­ва­чено… его же собс­твен­ным луч­шим дру­гом. И по­том, Чи­мин, ко­неч­но, не пре­тен­ду­ет, но что об этом всем ду­ма­ет сам Чон­гук с его ро­ман­тичны­ми фо­то и лю­бов­но сде­лан­ным ро­ликом? Оба­янию мак­не во­об­ще мож­но соп­ро­тив­лять­ся, будь ты сто раз на­тура­лом? Они с Чон­гу­ком тог­да серь­ез­но по­руга­лись. Впро­чем, по­руга­лись — это силь­но ска­зано. Прос­то Тэ­хен вне­зап­но для се­бя ре­шил, что Чон­гу­ка не су­щес­тву­ет. «То есть как это, он вер­нулся из Япо­нии? Нет тут ни­како­го Чон­гу­ка, пус­тое мес­то ви­жу, Чон­гу­ка — не наб­лю­даю». Мак­не сна­чала не­до­уме­вал, по­том ре­шил оби­деть­ся в от­вет. Они не раз­го­вари­вали две не­дели. Од­нажды ут­ром дверь ком­на­ты Тэ­хена от­кры­лась, и в нее про­суну­лась та­рел­ка. Обыч­ная та­кая та­рел­ка, с хот­то­ком. Очень ру­мяным и аро­мат­ным. Но Тэ­хен во­об­ще-то спал и еда его не ин­те­ресо­вала, так что он об­нял по­душ­ку ещё креп­че и на дру­гой бок пе­ревер­нулся. И пусть весь мир и Джин-хен с хот­то­ком по­дож­дут. Но Джин-хен не ухо­дил. Вмес­то это­го он усел­ся на его кро­вать и пах сов­сем не как Джин-хен. И гла­дил его во­лосы сов­сем как… Тэ­хен от­крыл гла­за. Над ним скло­нил­ся Чон­гук.  — Хен, да­вай ми­рить­ся, — улы­ба­ет­ся по-кро­личьи под­ку­па­юще. А Тэ­хен уже не пом­нит, на что он злил­ся. Так эта улыб­ка его кро­личья дей­ству­ет. И он улы­ба­ет­ся в от­вет квад­ратно, ког­да Чон­гук про­тяги­ва­ет ему ку­сочек хот­то­ка. Об­хва­тыва­ет его гу­бами и ос­то­рож­но за­бира­ет из его ру­ки, чуть лиз­нув его паль­цы. Чон­гук те­ря­ет­ся и под­ви­са­ет. Тэ­хен про­дол­жа­ет до­воль­но улы­бать­ся, жуя вкус­ный ола­душек. С то­го мо­мен­та Чон­гук по­нима­ет: Тэ­хену не по­хуй. Он это вы­тату­иро­вать хо­чет у се­бя на лбу или зак­ри­чать от­ку­да-ни­будь с кры­ши. Тэ­хен все так же смот­рит неп­ро­ница­емо, ко­неч­но, но нет-нет — да улыб­нется мак­не по-осо­бому, как толь­ко ему уме­ет. То улыб­нется, то по­вис­нет на пле­чах, то за уш­ко его по­тере­бит. За ру­ку возь­мет нев­зна­чай. В во­лосах по­копо­шит­ся. А сто­ит Чон­гу­ку при­жать­ся бли­же — как сра­зу: «мак­не», «ма­лень­кий Чон­гу­ки», «плю­шевая иг­рушка», и все вот это «мы же семья». И Чон­гук по­нима­ет: брать при­дет­ся из­мо­ром.       На съ­ем­ки для на­бора АР­МИ Тэ­хен опаз­ды­ва­ет, по­тому что опять гу­лял с Сод­жу­ном всю ночь, и Чон­гук при­думы­ва­ет месть. Зная, что хен не ус­пел про­читать сце­нарий, вы­зыва­ет­ся в ма­шине вкрат­це рас­ска­зать ему, что де­лать.  — Так вот, каж­дый ми­мо про­ходя­щий дол­жен чмок­нуть си­дяще­го учас­тни­ка в щеч­ку и ска­зать ему что-ни­будь хо­рошее.  — Чмок­нуть? Точ­но? — Тэ­хен не­веря­ще щу­рит­ся.  — Ну не бу­ду же я те­бе врать, — Чон­гук де­ла­ет умиль­ную мор­дашку. Хен по­купа­ет­ся. К счастью, он не ус­пе­ва­ет за­метить под­вох, по­тому что Чон­гук уса­жива­ет­ся пер­вым, а про­ходить ми­мо не­го пер­вым дол­жен как раз Тэ­хен. За­то он сра­зу по­нима­ет, что об­ла­жал­ся, по воп­лям ос­таль­ных. Тэ­хен смот­рит не­доб­ро, прак­ти­чес­ки как тигр на кро­лика, но Чон­гук лишь улы­ба­ет­ся. На­конец на стуль­чи­ке ока­зыва­ет­ся сам Тэ­хен, и учас­тни­ки пы­та­ют­ся спас­ти си­ту­ацию, по оче­реди под­хо­дя и чмо­кая его в ру­ку, в ма­куш­ку, кто во что го­разд. И лишь Чон­гук не­воз­му­тимо под­хо­дит и ре­шитель­но це­лу­ет в щеч­ку.       Снеж­ная ко­роле­ва Тэ­хен та­ет, но все ни­как не рас­та­ет. В Бон Во­яже, ког­да им дос­та­ет­ся од­на ком­на­та, Чон­гук уже мыс­ленно по­тира­ет ру­ки (а фи­зичес­ки — член), но Тэ­хен прос­то на­дева­ет пи­жам­ку, шле­па­ет на ли­цо ма­соч­ку и за­вали­ва­ет­ся в кро­вать не­воз­му­тимо. И лад­но бы при ка­мере. Но и ночью, ког­да ка­мера поч­ти-на­вер­ня­ка-вык­лю­чена-он-сам-де­сять-раз-про­верил-и-скры­той-тут-ско­рее-все­го-нет, он Чон­гу­ка от­пи­хива­ет и от­во­рачи­ва­ет­ся. Од­но хо­рошо — во сне он се­бя кон­тро­лиро­вать не мо­жет, так что, ког­да мак­не про­сыпа­ет­ся, а Тэ­хен где-то там вни­зу об­ни­ма­ет его но­ги — он да­же не ды­шит. Вот так пусть и ле­жит. Его все ус­тра­ива­ет. Ему все нра­вит­ся. Не нра­вит­ся ему толь­ко рас­пахнув­ший дверь Хо­сок, на­валив­ший­ся свер­ху и ши­пящий в ухо как змея, что ка­меры дав­но вклю­чились. Ах, ес­ли бы еще они мог­ли что-то ком­про­мети­ру­ющее тут зас­нять, — ду­ма­ет Чон­гук. Хо­сок вот, ви­димо, не уве­рен, по­тому что ко­сит­ся по­доз­ри­тель­но. Но Тэ­хен же кре­мень, его до­могай­ся не до­могай­ся — бу­дешь прос­то по­душеч­кой. Тэ­хен, меж­ду про­чим, не кре­мень ни ра­зу. И по­пол­зно­вения Чон­гу­ка для не­го не сек­рет, и прит­во­рять­ся доб­рым хе­ном с каж­дым ра­зом все слож­нее. По­тому что вы ви­дели во­об­ще это­го мак­не? Тут и у ев­ну­ха бы член по­толок уже про­бил, а он, кста­ти го­воря, да­леко не ев­нух. И от­во­рачи­ва­ет­ся на бок не по­тому, что ему так удоб­ней, а что­бы оде­яло, ко­торое у них, на­до за­метить, об­щее, не прев­ра­тилось в па­лат­ку. А по­чему оно у них об­щее? По­тому что Чон­гук свое «вне­зап­но» ре­шил пос­ти­рать. По­тому что оно, ви­дите ли, «вне­зап­но» во­ня­ет. Да все в этой ком­на­те во­ня­ет. Чон­гу­ком. При­ят­но так во­ня­ет смесью цит­ру­са и мус­ку­са. Аж ды­шать не­воз­можно, хо­тя млад­ший во­об­ще-то пар­фю­мом не зло­упот­ребля­ет, прос­то Тэ­хен этот за­пах на ме­тафи­зичес­ком уров­не чувс­тву­ет, он в под­корку ему впи­тал­ся. В об­щем, сти­рать бес­по­лез­но, эту ком­на­ту очис­тит раз­ве что огонь. А под­жи­гать съ­ем­ное жилье бы­ло бы не­удоб­но, его ро­дите­ли не так вос­пи­тыва­ли. Так что каж­дую ночь Тэ­хен ищет, ку­да бы прис­тро­ить сто­як, что­бы не за­метил Чон­гук. По­тому что ес­ли за­метит — с жи­вого не сле­зет, факт.
      На пер­вом кон­церте на ста­ди­оне в Аме­рике Тэ­хен не вы­дер­жи­ва­ет — тут ад­ре­налин бь­ет клю­чом, тут пять­де­сят ты­сяч АР­МИ, ко­торые их бо­гот­во­рят, а еще тут Чон-мать-его-Чон­гук под этим ад­ре­нали­ном — ди­кий, бес­ша­баш­ный, кры­шес­но­сящий. Он прос­то под­хо­дит и це­лу­ет его сза­ди в шею. У Чон­гу­ка дрожь про­бега­ет по те­лу — Тэ это чувс­тву­ет, по­тому что все еще при­жима­ет­ся. Мак­не ог­ля­дыва­ет­ся оша­лело на Чи­мина — тот та­кими же круг­лы­ми гла­зами смот­рит в сто­рону. Чон­гук на­конец за­меча­ет Тэ­хена по­зади и ус­по­ко­ен­но вы­дыха­ет, буд­то все пра­виль­но. А вот сам Тэ­хен пос­ле еще дол­го не мо­жет ды­хание вы­ров­нять.       Чон­гук осад­ную так­ти­ку изу­ча­ет и со­вер­шенс­тву­ет. Хо­роший охот­ник не вып­ры­гива­ет из за­сады с чле­ном на­пере­вес. Хо­роший охот­ник сна­чала до­бычу при­уча­ет к сво­ему при­сутс­твию, по­том при­кар­мли­ва­ет, по­том соб­лазня­ет по­дой­ти поб­ли­же и толь­ко по­том член дос­та­ет… ай, нет, это из вир­ту­аль­ных кур­сов пи­капа, ко­торые он то­же по­читать ус­пел. Мно­го ржал. По­том тре­ниро­вал­ся на Чи­мине с этим сво­им ко­рон­ным «на­вер­ное, бы­ло боль­но па­дать с не­ба?», бед­ня­га мел­кий хен от не­го в ито­ге не­делю ша­рахал­ся, приш­лось по­делить­ся ссыл­кой. Ржа­ли вмес­те. Чи­мин ду­ма­ет, что мак­не влю­бил­ся в ка­кую-то де­вицу, и не­ус­танно его под­ка­лыва­ет. А мак­не и влю­бил­ся… ка­жет­ся. На­вер­ное. Толь­ко не в де­вицу, за­то дав­но и на­дол­го. Тэ­хен ску­ча­ет по вре­менам, ког­да Чон­гук был ма­лень­ким? Зна­чит, Чон­гук бу­дет ма­лень­ким. Бу­дет хо­дить за хе­ном с обо­жа­ющим взгля­дом и вни­мать. Же­латель­но вни­мать и вы­нимать, но это ес­ли по­лучит­ся. Чон­гук пы­та­ет­ся при­мер­но с пол­го­да. Да­же щеч­ки мла­ден­ческие за­ново от­ра­щива­ет. Пос­тит тон­ны се­лок в твит­тер (не­мыс­ли­мо!). Из­ли­ва­ет АР­МИ ду­шу в ча­тах на фан­ка­фе (то есть рас­ска­зыва­ет им про лю­бимый кон­ди­ци­онер для белья, а это, ес­ли что, свя­тое, по­тому что по­том кон­ди­ци­онер ис­че­за­ет из про­дажи, и все белье Чон­гу­ка два дня пах­нет не так, что сво­дит мак­не с ума). Собс­твен­но­руч­но за­меня­ет в сво­ей ком­на­те ос­ве­щение на фи­оле­товое (при­ман­ка!). Но Тэ­хену что? Тэ­хену по-е-бать. Он и сам хо­дит по ка­ким-то ча­тикам в ка­као «для оди­ноких», хо­тя вот он, Чон­гук, тут си­дит, в сво­ей ком­на­те, спе­ци­аль­но для оди­ноко­го от­дель­но взя­того Ким Тэ­хена. И тог­да мак­не ре­ша­ет, что по­ра ме­нять так­ти­ку. Что бы там Тэ не го­ворил (пиз­дел), что ему не хва­та­ет ма­лень­ко­го ми­лого Чон­гу­ка, от не­го не ук­ры­ва­ет­ся то, как он ре­аги­ру­ет на взрос­ло­го го­ряче­го Чон­гу­ка. Так что все, ни­како­го би­биме­на на ночь, вре­мя под­черки­вать ли­нию че­люс­ти.       Чон­гук из­де­ва­ет­ся. Тэ­хен это точ­но зна­ет, по­тому что Нель­зя Быть Та­ким Оху­ен­ным. Точ­нее, мож­но, но толь­ко ему. По­тому что мак­не по­ложе­но быть ми­лым де­тены­шем. На ми­лых де­тены­шей у Тэ­хена не сто­ит до бо­ли в яй­цах, а это в пос­леднее вре­мя его обыч­ное сос­то­яние. Чон­гук де­ла­ет свой за­вер­ша­ющий жест в хо­ряге Boy With Luv, а Тэ­хена пу­лей из ком­на­ты для прак­тик вы­носит. Спа­сибо соз­да­телю, или ан­ге­лам из ани­ме, или Гуч­чи, за ши­рокие шта­ны и длин­ные ру­баш­ки, прав­да, от ду­ши. Тэ­хену пар­ня бы на­до се­бе най­ти уже, а не дро­чить в ту­але­те агентства, за­жав се­бе рот од­ной ру­кой, а член — дру­гой. Де­вуш­ку, ко­неч­но, про­ще, и он да­же как-то пы­тал­ся, но… не его это, в об­щем. Ку­биков нет, ши­рокой твер­дой гру­ди — нет, чле­на — не об­на­руже­но, ну и за­чем это все? Он да­же с Бо­гомом па­ру раз ужи­нал, на­мекая, что в прин­ци­пе, секс без обя­затель­ств — до­воль­но неп­ло­хое изоб­ре­тение че­лове­чес­тва, но хен его толь­ко пот­ре­пал по щеч­ке умиль­но и съ­ехал с те­мы. А Чон­гук меж тем все го­рячее и го­рячее — то­го и гля­ди ско­ро за­дымит­ся. Опять ка­ча­ет­ся. Сно­ва эти ру­ки-ба­зуки и ля­хи-по­жалуй­ста-прос­то-за­души-ме­ня-ими. Опять твит­тер на­силу­ет, но те­перь у не­го что ни твит — то мас­со­вое убий­ство АР­МИ. Это не Тэ­хен при­думал, это в ком­ментах так пи­шут. Да, он их чи­та­ет к тви­там Чон­гу­ка. Все 65902 ком­мента. Осо­бен­но к то­му тви­ту, где мак­не весь та­кой не­вин­ный ест яб­ло­ко, а Тэ­хен пла­вит­ся. По­тому что обыч­но Чон­гук яб­ло­ки ест не так, уж он-то зна­ет, они жи­вут, кста­ти, вмес­те. А еще тот твит с тре­ниров­ки, где Чон­гук ка­ча­ет­ся. Тэ­хен пер­вый раз без зву­ка пос­мотрел и по­хихи­кал — ми­лень­ко мол, мак­не­ша ста­ратель­ный, мак­не­ша спор­том в пять ут­ра за­нима­ет­ся. А по­том по­читал ком­мента­рии и на­уш­ни­ки на­дел. В об­щем, ес­ли кто спро­сит, вон то пят­но на по­тол­ке в но­мере оте­ля — это он ел так не­ак­ку­рат­но, а не то что вы по­дума­ли. Мак­не во­об­ще-то пла­вать не лю­бит. Но ста­ратель­но вык­ла­дыва­ет це­лых два ви­део из ши­кар­но­го бас­сей­на оте­ля. Где он, меж­ду про­чим, не очень оде­тый и очень мок­рый вы­ходит из во­ды. Ой, иди­те на­хуй. Тэ­хен обе­ща­ет се­бе, что в твит­те­ре боль­ше не по­явит­ся в этом де­сяти­летии. И те­лефон, по­жалуй, луч­ше уто­пить. В бас­сей­не.

***

      Точ­ки ки­пения си­ту­ация дос­ти­га­ет, ког­да они воз­вра­ща­ют­ся в Ко­рею из оче­ред­но­го ту­ра. А точ­нее, ког­да они при­ез­жа­ют в Пу­сан, где у них фан­ми­тинг. Чон­гук выг­ля­дит не­закон­но — во­лосы от­росли до бе­зоб­ра­зия (как и у са­мого Тэ, но это де­тали), о ли­нию че­люс­ти по­резать­ся мож­но, ля­хи, ру­ки-ба­зуки-с-ве­нами-прис­нится-ис­пачка­ешь-оде­яло, но это все фиг­ня, так-то, с этим он зна­ет, как бо­роть­ся. Глав­ное тут — взгляд. Тэ­хен не зна­ет, у ко­го Чон­гук это­го наб­рался, по­тому что, во­об­ще-то, этим ору­жи­ем в этой га­лак­ти­ке вла­де­ет единс­твен­ный че­ловек — он сам и, воз­можно, ещё дь­явол, ес­ли он та­ки су­щес­тву­ет. Но по­ди ж ты. Смот­рит мак­не так, что ды­хание пе­рех­ва­тыва­ет. Что хо­чет­ся или трах­нуть, или трах­нуть. Тэ­хен вы­бира­ет тре­тий ва­ри­ант — сва­лить гу­лять ту­да, где мак­не не от­све­чива­ет. Бла­го Пак Бо­гом то­же в Пу­сане, и они идут в парк. И пле­вать, что дождь, в од­ном по­меще­нии с Чон­гу­ком риск уто­нуть го­раз­до вы­ше. Бо­гома то­же дождь не сму­ща­ет, так что они впол­не ус­пешно гу­ля­ют по пар­ку, сме­ют­ся, фо­тог­ра­фиру­ют­ся с зон­ти­ками и флир­ту­ют, в ито­ге ока­зыва­ясь в ка­кой-то ка­феш­ке.  — Бо­гом­ми-хен, — вдруг го­ворит Тэ. — Да­вай пот­ра­ха­ем­ся. Без обя­затель­ств. Сей­час.  — Тэ­хен-а, — Бо­гом слег­ка обес­ку­ражен от та­кой пря­моты, но улы­ба­ет­ся. — С че­го спеш­ка?  — Мне на­до, — за­яв­ля­ет Тэ­хен.  — Из­ви­ни, ма­лыш. Я слиш­ком до­рожу на­шей друж­бой… и сво­ей че­люстью.  — Че-люсть-ю? — с рас­ста­нов­кой спра­шива­ет Ви, на­чиная что-то по­доз­ре­вать.  — Да, Чон­гу­ки обе­щал мне ее сло­мать, ес­ли я еще раз к те­бе при­кос­нусь, — бес­печно по­яс­ня­ет Бо­гом.  — Дав­но? — спра­шива­ет Тэ­хен, при­щурив­шись.  — Где-то год на­зад, вес­ной, ког­да мы сни­мались в рек­ла­ме ко­лы, — Бо­гом ух­мы­ля­ет­ся. — Он был очень убе­дите­лен.  — Трус, — вып­ле­выва­ет Тэ през­ри­тель­но.  — Да де­ло не в че­люс­ти. Ты же лю­бишь его, бал­бес.  — Я не… Это… Это дав­но в прош­лом.  — Я ви­дел вас вмес­те. У не­го — гла­за-сер­дечки каж­дый раз, ког­да он смот­рит на те­бя. Ты — за­липа­ешь на не­го и улы­ба­ешь­ся… да, вот так, как сей­час, улы­ба­ешь­ся.       Чон­гук об­новля­ет твит­тер и ви­дит фо­то. Тэ­хен. В Пу­сан­ском пар­ке. Один. Как бы не так. Ну ко­неч­но. Ком­мента­рий от Бо­гома. От­ста­вить уби­вать, сна­чала ре­пети­ровать фан­ми­тинг, по­том уби­вать. Фан­ми­тинг про­ходит на ура. Как и сле­ду­ющий. Чон­гук до­бира­ет­ся до сво­его но­мера, на­ходит в ми­ниба­ре бу­тыл­ку крас­но­го (не то что­бы он был це­ните­лем, но он зна­ет, кто). И за­пус­ка­ет VLive. Пь­ет ви­но, бол­та­ет с АР­МИ, слег­ка пь­яне­ет и ждет. На­конец он за­кан­чи­ва­ет эфир и от­ки­дыва­ет­ся на кро­вать. Зво­нок в дверь зву­чит че­рез трид­цать две се­кун­ды. Он счи­тал. Чон­гук не спе­шит от­кры­вать. Он ещё с пол­ми­нуты при­дир­чи­во раз­гля­дыва­ет собс­твен­ные паль­цы, ле­ниво под­ни­ма­ет­ся, за­липа­ет у зер­ка­ла и идет к две­ри толь­ко ког­да ви­зитер на­чина­ет по ней ко­лотить.
Тэ­хен вры­ва­ет­ся в ком­на­ту смер­чем.  — Не­нави­жу те­бя! Чон­гук воп­ро­ситель­но при­под­ни­ма­ет бровь, дос­та­ет вто­рой бо­кал и на­лива­ет ви­но.  — Во-пер­вых, иди на­хуй, Чон Чон­гук! — на­чина­ет Ви.  — Зву­чит как план, — ух­мы­ля­ет­ся млад­ший.  — Зат­кнись, — злой го­лос Тэ­хена зву­чит еще ни­же, чем обыч­но. Он бе­рет со сто­лика бо­кал с ви­ном и зал­пом оп­ро­киды­ва­ет его в се­бя. — Во-вто­рых, ка­кого хре­на ты ска­зал Бо­гом­ми-хе­ну? Гла­за Чон­гу­ка опас­но тем­не­ют, ког­да он в два ша­га сок­ра­ща­ет рас­сто­яние меж­ду ни­ми и ока­зыва­ет­ся слиш­ком близ­ко, бли­же, чем это раз­ре­шено Же­нев­ской кон­венци­ей.  — А что? — мед­ленно ин­те­ресу­ет­ся он. — Бо­гом­ми-хен от­ка­зал­ся те­бя удов­летво­рить? Ты по­это­му при­шел ко мне? Тэ­хен тол­ка­ет Чон­гу­ка в грудь изо всех сил, но про­ще под­ви­нуть с мес­та го­ру Пук­ха­сан. Мак­не пе­рех­ва­тыва­ет его за­пястья и слег­ка сжи­ма­ет, зас­тавляя его за­шипеть, ско­рее от воз­му­щения, чем от бо­ли.  — С че­го ты ре­шил, что име­ешь на ме­ня ка­кие-то пра­ва... ты! — Тэ­хен за­дыха­ет­ся от ярос­ти и то­го, что ви­дит в гла­зах Чон­гу­ка.  — Я, — мак­не об­ли­зыва­ет гу­бы, с вы­зовом гля­дя в ли­цо Ви. — Ты за­кон­чил, или есть еще ка­кое-ни­будь «в-треть­их»?  — Есть, — стар­ший вдруг пе­рес­та­ёт вы­рывать­ся и ус­та­ло вы­дыха­ет. — В-треть­их, по­чему ты та­кой оху­ен­ный? Как я дол­жен с этим справ­лять­ся? Ты зна­ешь, что ты де­ла­ешь с людь­ми… со мной?  — АР­МИ мне уже рас­ска­зали в ча­те тран­сля­ции, — сно­ва ух­мы­ля­ет­ся Чон­гук. — А нас­чет те­бя… Что бы ты хо­тел, что­бы я сде­лал с то­бой? Тэ­хен вмес­то от­ве­та впе­чаты­ва­ет­ся гу­бами в его рот, от­ча­ян­но, жад­но, как че­ловек, ко­торый не ви­дел во­ды нес­коль­ко не­дель и на­конец на­шел единс­твен­ный ис­точник на мно­го миль вок­руг. Он жмет­ся к не­му всем те­лом и чувс­тву­ет от­ветную дрожь млад­ше­го. Чон­гук пе­рех­ва­тыва­ет ини­ци­ати­ву в по­целуе, вры­ва­ясь язы­ком в мяг­кий по­дат­ли­вый рот, за­лизы­вая, вгры­за­ясь и сно­ва за­лизы­вая, чувс­твуя лег­кий прив­кус ви­на. Он при­пада­ет к шее Тэ­хена, слег­ка при­кусы­вая, и вы­рыва­ет из не­го пер­вый низ­кий стон, виб­ра­ци­ей про­катив­ший­ся по гор­лу, спус­ка­ет­ся ни­же, об­во­дит язы­ком клю­чицы и вдруг ос­та­нав­ли­ва­ет­ся.  — Нас­коль­ко по шка­ле от од­но­го до де­сяти ты лю­бишь эту ру­баш­ку от Гуч­чи?  — Двад­цать пять, — не за­думы­ва­ясь, со­об­ща­ет Ви.  — Что ж… — Чон­гук с си­лой дер­га­ет за во­рот, зас­тавляя пу­гови­цы раз­ле­теть­ся по уг­лам, а ткань ру­баш­ки жа­лоб­но зат­ре­щать.  — Убью те­бя, — ус­пе­ва­ет по­обе­щать Тэ­хен пе­ред тем, как его гу­бы сно­ва зах­ва­тыва­ют в плен. Ру­ки Чон­гу­ка, ка­жет­ся, пов­сю­ду — стя­гива­ют ос­татки ру­баш­ки-став­шей-прос­то-тряп­кой, об­во­дят ли­нию плеч, сбе­га­ют вниз на сос­ки, иг­ри­во те­ребят и тут же слег­ка пок­ру­чива­ют, от­че­го Тэ­хен да­вит­ся воз­ду­хом, очер­чи­ва­ют мяг­кий под­тя­нутый жи­вотик (Тэ­хен то­же ка­чал­ся, вы­куси, мус­ку­лис­тая свин­ка), сколь­зят вниз от пуп­ка по до­рож­ке тем­ных во­лос, про­ника­ют за по­яс брюк. Стар­ший ры­чит в по­целуй и тя­нет вверх фут­болку Гу­ка. Бы­ло бы кру­то то­же ее пор­вать, хо­тя у мак­не та­ких фут­бо­лок пол­ный шкаф, а шкаф у не­го, на ми­нуточ­ку, раз­ме­ром с ком­на­ту. Чон­гук вы­вора­чива­ет­ся из фут­болки и ро­ня­ет их обо­их на кро­вать. Тэ­хен ока­зыва­ет­ся свер­ху, чем наг­ло поль­зу­ет­ся, при­жимая мак­не к пос­те­ли всем сво­им ве­сом и мсти­тель­но впи­ва­ясь зу­бами в клю­чицу. Чон­гук толь­ко ус­ме­ха­ет­ся, в от­вет стис­ки­вая ла­доня­ми его зад­ни­цу — Ту Са­мую Зад­ни­цу, по ко­торой он так из­го­лодал­ся за эти три гре­баных го­да. Тэ­хен вы­гиба­ет­ся яго­дица­ми ему навс­тре­чу, и млад­ший рыв­ком сдер­ги­ва­ет с не­го брю­ки и бок­се­ры, ос­тавляя их где-то в рай­оне щи­коло­ток. Член Тэ­хена уже в пол­ной бо­евой го­тов­ности, и это луч­шее, что Чон­гук ви­дел в сво­ей жиз­ни. Что там пей­за­жи на Маль­те, что там за­каты, что там эти об­ла­ка, ко­торые он фо­тог­ра­фиру­ет сей­час — это все фиг­ня, ес­ли вы не ви­дели член Тэ­хена, его лич­ное вось­мое чу­до све­та. Он бук­валь­но со­вер­ше­нен, как каж­дая де­таль Тэ, как его дроч­ные длин­ные паль­цы, как его неп­ра­виль­ные, но та­кие оху­итель­ные гу­бы, как его ро­дин­ка на но­су, ко­торая нас­толь­ко Тэ­хено­ва, что ее хо­чет­ся ри­совать язы­ком на кар­те все­лен­ной. Боль­шой, но ак­ку­рат­ный, ро­зовый, неж­ный, с ма­лень­кой ка­пель­кой на го­лов­ке. Чон­гук не мо­жет соп­ро­тив­лять­ся се­бе, ког­да пе­река­тыва­ет Тэ­хена на спи­ну и жад­но эту ка­пель­ку сли­зыва­ет. Ви всхли­пыва­ет и тя­нет­ся навс­тре­чу, а Чон­гук, слов­но за­воро­жен­ный, от­кры­ва­ет рот ши­ре и вби­ра­ет го­лов­ку це­ликом, чуть сжи­мая ее гу­бами.  — Гос­по­диб­лять, — сто­нет Тэ­хен, за­рыва­ясь паль­ца­ми в не­веро­ят­ные-длин­ные-мать-их-куд­ря­вые во­лосы мак­не. А Чон­гук опус­ка­ет­ся ни­же, сколь­зя мок­ры­ми гу­бами по ство­лу, и у стар­ше­го все мыс­ли в го­лове со­бира­ют ве­щич­ки и уле­та­ют на его род­ную пла­нету без не­го. Мак­не при­леж­ный, мак­не ста­ратель­ный, и дви­га­ет ртом он имен­но так, как Тэ­хену сей­час нуж­но. Мак­не пос­лушный, по­тому что Тэ­хен его го­лову сво­ими паль­ца­ми нап­равля­ет, на­сажи­ва­ет его рот на свой член, а Чон­гук под­да­ет­ся и да­же поч­ти не да­вит­ся. Мак­не зо­лотой, и да­же ми­нет он де­ла­ет иде­аль­но — не то что­бы у Тэ­хена бы­ло с кем срав­ни­вать, но он мно­го чи­тал. По­это­му Тэ­хен в ка­кой-то мо­мент тя­нет его го­лову вверх, на что Чон­гук про­тес­ту­юще мы­чит, а это, блять, во­об­ще-то зап­ре­щен­ный при­ем, и Тэ­хен ка­ким-то не­веро­ят­ным уси­ли­ем, заж­му­рив­шись до чер­ных то­чек в гла­зах, сдер­жи­ва­ет­ся, что­бы не кон­чить здесь и сей­час в гор­ло мак­не. Чон­гук на­конец вы­пус­ка­ет его член, и Тэ­хен опять ока­зыва­ет­ся свер­ху, ус­тра­ива­ясь меж­ду его ног и сно­ва це­луя, чувс­твуя свой собс­твен­ный вкус на его гу­бах. У Чон­гу­ка в гла­зах обезь­ян­ка, бь­ющая в ба­раба­ны, ту­ман и боль­шой знак воп­ро­са где-то на пе­рифе­рии. Тэ­хен, не раз­ры­вая по­целуя, тя­нет вниз его спор­тивные шта­ны и белье. Млад­ший без­думно при­под­ни­ма­ет таз, по­могая се­бя раз­деть, а Ви за­од­но окон­ча­тель­но стя­гива­ет собс­твен­ную одеж­ду и заб­ра­сыва­ет все вмес­те ку­да-то в даль­ний угол. Чон­гук ле­жит пе­ред ним аб­со­лют­но об­на­жен­ный, и Тэ­хен жад­но об­во­дит каж­дый ку­бик То­го Са­мого Прес­са — сна­чала паль­ца­ми, а по­том язы­ком. При­кусы­ва­ет выс­ту­па­ющую бед­ренную кос­точку, зас­тавляя мак­не то­нень­ко зас­то­нать и по­дать­ся та­зом вверх. Тэ­хен точ­но зна­ет, че­го Чон­гук сей­час хо­чет, и он да­же даст это ему… но не сра­зу. Сей­час он со­бира­ет­ся вы­лизы­вать эту кос­точку: впе­ред и на­зад, очень тща­тель­но, по­ка Чон­гук не зах­ны­чет, вот так, жа­лоб­но. Толь­ко пос­ле это­го он нак­ры­ва­ет гу­бами его член — мень­ше его собс­твен­но­го, но та­кой кра­сивый, пот­ря­са­ющий, с выс­ту­па­ющи­ми по всей дли­не ве­нами. Млад­ший сто­нет в го­лос, и Тэ­хен, спус­ка­ясь по чле­ну ртом и за­рыва­ясь но­сом в пах Чон­гу­ка, на­де­ет­ся, что в этом пу­сан­ском оте­ле хо­рошая зву­ко­изо­ляция. Он лас­ка­ет его жад­но, ярос­тно, рез­ко про­бегая язы­ком по ниж­ней час­ти, вы­лизы­вая уз­дечку, и мак­не вот-вот ка­питу­лиру­ет.  — По­жалуй­ста, хен, — вдруг вы­дав­ли­ва­ет Чон­гук, дро­жа всем те­лом. Тэ­хен отс­тра­ня­ет­ся.  — Так те­перь я хен? — пос­ме­ива­ет­ся Тэ. — Как ма­ло нуж­но, что­бы на­учить те­бя ува­жению к стар­шим. Чон­гук ры­чит, сно­ва ока­зыва­ясь свер­ху. Ему яв­но не тер­пится, и Тэ­хен был бы не про­тив, трах­ни он его пря­мо сей­час, но у не­го дав­но ни­кого не бы­ло, и риск травм слиш­ком ве­лик. Чон­гук это по­нима­ет, тя­нет­ся рва­ным дви­жени­ем под по­душ­ку и дос­та­ет ба­ноч­ку смаз­ки, щед­ро ль­ет на паль­цы, и один из них тот­час ока­зыва­ет­ся внут­ри Тэ­хена. Все­го на од­ну фа­лан­гу, но тот мор­щится, и Чон­гук, за­метив, при­пада­ет к его гу­бам лег­ким ус­по­ка­ива­ющим по­целу­ем. Чувс­твуя, что стар­ший чуть рас­сла­бил­ся, про­тал­ки­ва­ет па­лец даль­ше и неж­но ог­ла­жива­ет нап­ря­жен­ные стен­ки. Тэ­хен дви­жет­ся навс­тре­чу не­тер­пе­ливо, и Чон­гук дру­гой ру­кой об­хва­тыва­ет его член, неж­но пог­ла­живая. Тэ­хен ещё боль­ше рас­слаб­ля­ет­ся, и Чон­гук до­бав­ля­ет вто­рой па­лец. Дви­га­ясь по кру­гу, они мяг­ко рас­тя­гива­ют сжа­тый сфин­ктер, схо­дят­ся и рас­хо­дят­ся на ма­нер нож­ниц. Тэ­хен ти­хо пос­ку­лива­ет, но Чон­гук очень ос­то­рожен, он це­лу­ет его сно­ва, буд­то стар­ший — ве­личай­шая дра­гоцен­ность, хруп­кая и не­веро­ят­но ред­кая, и мед­ленно до­бав­ля­ет тре­тий па­лец. Ви же се­бя не ща­дит — он слиш­ком дол­го ждал, по­это­му на­сажи­ва­ет­ся на паль­цы, иг­но­рируя боль — вы­питый бо­кал ви­на ра­бота­ет как анес­те­тик. Он стис­ки­ва­ет пле­чи Чон­гу­ка и заб­ра­сыва­ет но­ги на его та­лию, прив­ле­кая к се­бе. Чон­гук зак­ры­ва­ет гла­за, пы­та­ясь вы­иг­рать Тэ­хену еще нес­коль­ко се­кунд в борь­бе с са­мим со­бой, но в ито­ге вы­тас­ки­ва­ет паль­цы и тол­ка­ет­ся чле­ном. Стар­ший за­кусы­ва­ет гу­бу, и неп­ро­шен­ная сле­зин­ка сте­ка­ет по ли­цу. Чон­гук за­мира­ет, тра­тя бес­ценные се­кун­ды, что­бы соб­рать ее сво­ими гу­бами.

 — Дви­гай­ся, — хри­пит Тэ­хен. — По­жалуй­ста. Ног­ти вон­за­ют­ся в пле­чи в под­твержде­ние его сло­вам, и Тэ­хен сам жад­но пы­та­ет­ся по­дать­ся навс­тре­чу, но он бук­валь­но рас­плас­тан под Чон­гу­ком, и мак­не удер­жи­ва­ет его со­бой.  — Ты уве­рен? — шеп­чет он, сдер­жи­ва­ясь.  — Черт, да. И Чон­гук мед­ленно на­чина­ет дви­гать­ся. Тэ­хен по­нима­ет, что мак­не не за­был нуж­ный угол, ког­да его те­ло сод­ро­га­ет­ся, слов­но от уда­ра то­ком, а крик, на­вер­ное, слы­шит весь отель, а то и весь Пу­сан. А Чон­гук тол­ка­ет­ся в од­ну и ту же точ­ку сно­ва и сно­ва, и нет боль­ше ни­какой бо­ли, толь­ко чис­тое удо­воль­ствие, по прос­ты­ням рас­ка­тан­ное, по ве­нам про­бега­ющее и за­рож­да­юще­еся где-то внут­ри цу­нами, ко­торое вот-вот сне­сет та­ких ма­лень­ких Тэ­хена и Чон­гу­ка вмес­те со всем Пу­саном, а мо­жет, и со всем ми­ром. Тэ­хен ме­чет­ся на кро­вати, по­лосу­ет Чон­гу­ку спи­ну ног­тя­ми, сто­нет гром­ко и от­ча­ян­но, а Чон­гук ему вто­рит, уже не сдер­жи­ва­ясь, вби­ва­ясь мощ­ны­ми тол­чка­ми, его сто­ны гу­бами ло­вя и че­рез се­бя про­пус­кая. И Тэ­хен чувс­тву­ет, что вот она, грань, один шаг — и он за ней, и он Чон­гу­ка ла­доня­ми за ли­цо об­хва­тыва­ет, вы­дыха­ет рва­но «Со мной… Сей­час», и Чон­гук слу­ша­ет­ся, ус­ко­ря­ясь еще силь­нее, и на­конец их сто­ны зву­чат в уни­сон, и вско­ре вол­ны удо­воль­ствия вы­рыва­ют­ся из Тэ­хена, слов­но пы­та­ясь за­пол­нить со­бой всю все­лен­ную, а Чон­гук вы­ходит из не­го и бес­силь­но па­да­ет свер­ху, вжи­ма­ясь мок­рым лбом в его пле­чо.  — Я, ка­жет­ся, то­же люб­лю те­бя, — го­ворит он, преж­де чем зас­нуть.       Тэ­хен про­сыпа­ет­ся пер­вым. В кро­вати мок­ро, а вот спер­ма на их жи­вотах ус­пе­ла под­сохнуть, неп­ри­ят­но стя­гивая ко­жу. Он ежит­ся, со­бира­ясь пой­ти в душ, но за­липа­ет на спя­щем Чон­гу­ке. Тро­гатель­но сом­кну­тые рес­ни­цы, дет­ская уми­рот­во­рен­ная мор­дашка — как буд­то ка­кой-то дру­гой мак­не час на­зад ос­терве­нело втра­хивал его в прос­ты­ни. Он неж­но ду­ет ему в ли­цо, и Чон­гук про­сыпа­ет­ся. Мор­га­ет сон­но, фо­куси­ру­ет­ся на Тэ­хене и улы­ба­ет­ся.  — Я ду­мал, мне прис­ни­лось. Тэ­хен дол­го мол­чит, от­ве­дя взгляд, и Гук са­дит­ся нап­ро­тив, за под­бо­родок по­вора­чивая его ли­цо к се­бе.  — Что… что бу­дет даль­ше, Гук­ки? Чон­гук тер­пе­ливо взды­ха­ет.  — Даль­ше мы пой­дем к мо­им ро­дите­лям. Вмес­те.  — За­чем? — Тэ­хен, ка­залось, не по­нимал.  — Я же не шу­тил, ког­да го­ворил АР­МИ в эфи­ре, что что­бы мы мог­ли по­женить­ся, им на­до поз­на­комить­ся с мо­ими ро­дите­лями. По­женить­ся мы, ко­неч­но, по­ка в Ко­рее не смо­жем, но ро­дите­лям все рав­но на­до знать. Что мы да­леко и на­дол­го.  — Оу, — гу­бы Тэ­хена при­нима­ют фор­му сер­дечка, и Чон­гук, не удер­жавшись, ос­тавля­ет на них лег­кий по­целуй.  — А ког­да вер­немся в Се­ул, пой­дём к Бан Пи­Ди. Не бу­дем боль­ше пря­тать­ся, хо­тя бы в агентстве.  — Вау, Чон­гук-а, — Тэ­хен жму­рит­ся, по­тому что млад­ший сно­ва це­лу­ет его в ту са­мую ро­дин­ку. — Ты так вы­рос.  — Мне приш­лось, — Чон­гук мор­щит нос. — Те­бя же не бы­ло ря­дом, что­бы обо мне за­ботить­ся.  — Я всег­да был ря­дом, ду­рачок.  — Я знаю, — мак­не при­тяги­ва­ет его к се­бе в объ­ятия. — А те­перь рас­ска­жи, че­го хо­чешь ты.  — Пря­мо сей­час или гло­баль­но? — уточ­нил Тэ­хен. — Лад­но… пря­мо сей­час я хо­чу в душ. И пить очень хо­чу. По­есть то­же бы­ло бы неп­ло­хо. А по­том я хо­чу те­бя ещё раз, но что­бы я был свер­ху. Гла­за Чон­гу­ка за­ин­те­ресо­ван­но рас­ши­ря­ют­ся, а оде­яло чуть при­под­ни­ма­ет­ся. Его бук­валь­но ве­дёт при мыс­ли о том, как дроч­ные паль­цы Тэ­хена бу­дут его рас­тя­гивать под этот не­веро­ят­ный член.  — Бу­дет ис­полне­но, — вне­зап­но ох­рипшим го­лосом обе­ща­ет он. — Ещё что-то?  — Про­катишь­ся со мной до Тэ­гу, ког­да мы ста­нем пос­во­бод­нее?  — Обя­затель­но про­качусь, ма­лыш, — Чон­гук утя­гива­ет его в мед­ленный неж­ный по­целуй. — Мне то­же есть что ска­зать тво­ей семье. Тэ­хен об­ни­ма­ет его все­ми ко­неч­ностя­ми. Все так, как дол­жно быть. На­конец-то.