чанбэки
Если спросить Бэкхена, как он познакомился с Пак Чанелем, он без замедления ответит, что родился с ним в один день и от одной матери. А затем рассмеется и скажет, что Чанель как хвостик бегает за ним с самого детства. Да, в детстве Чанель был худеньким мальчишкой, с растрепанными волосами и с постоянно вымазанными в грязи ладошками, а еще Бэкхен был выше его (правда, не на много). Сейчас же Бэкхену кажется, что он застрял где-то в подростковом возрасте, остался маленьким мальчишкой, в то время как Чанель даже со своей детской непосредственностью и еще более ребяческим характером, нежели у Бэкхена, может казаться вполне серьезным человеком, добившимся какого-нибудь звания в столь юном возрасте.
Бэкхен учится на экономиста и уже представляет, как всю жизнь будет корячится в каком-нибудь банке на должности менеджера, а Чанель в это время будет блистать на обложках журналов, так как сейчас он уже является моделью. Конечно, не слишком популярной моделью, но на обложках некоторых продуктов его можно встретить. - Мне прислали коробку зубной пасты с той рекламной фотосессии, тебе надо? – смеется Чанель, когда они с Бэкхеном идут в университет. - Какая она? – спрашивает друг, копошась в пачке тетрадей в руках. - Детская, со вкусом клубники, - снова смеется Чанель. - О, да, Пак Чанель, она мне нужна, - фыркает Бэкхен, нечаянно роняя пару тетрадок. - Ну чего ты такой не осторожный? – тут же меняется Чанель, поднимая тетради с земли. - Ты меня бесишь, Пак Чанель, - нахмурив брови и продолжая что-то искать среди тетрадей, произносит Бэкхен. - Да ладно, я знаю, что на самом деле ты меня любишь, - смеется младший. - Обожаю, - хмыкает Бэкхен. – Я на пару, у меня сегодня зачет, матери меня. - С удовольствием! – кричит ему вслед Чанель, и грустно пнув камушек под ногой, с неохотой бредет на свои занятия. Когда Чанель накопив деньги от подработок и фотосессий, наконец, покупает себе б/у автомобиль – фольксваген жук желтого цвета, Бэкхен очень долго смеется и обзывает бедную машину «ядовито-желтым бананом». Чанель только обижено дует губы и говорит, что не будет никуда подвозить друга, даже если тот на коленях будет за ним ползать. Но Чанель быстро сдается, потому что банально не может долго держать обиду на старшего. - Чанель, выручай, мне нужен твой банан, - тараторит Бэкхен, буквально влетая в квартиру Чанеля типа «уанрум». - Что? – не соображает младший. - Блин, жук, мне твой нужен, - чертыхается Бэкхен. - Ааа, - посмеиваясь, тянет друг и, достав из заднего кармана джинсов ключи с глупым брелком Спанч Боба, кидает их Бэкхену. – Или ты хочешь, чтобы я тебя отвез? - Я отлично умею водить, - гордо задрав подбородок, заявляет Бэкхен, и крутанув ключи на пальце, выходит из квартиры. Бэкхен не то, чтобы обладал отличными знаниями математических наук, но Чанель будучи веселым социофобом, мог обратиться за помощью только к нему. Поэтому целую неделю они просидели в квартире Чанеля, корпя над непонятными учебниками, пытаясь подготовить младшего к сессии. И труды не прошли зря. - Бэкхен-и! – кричит Чанель, выбегая из аудитории, в которой сдавал последний зачет. - Ну как? – взволнованно спрашивает старший. - Четыре с минусом! – радостно заявляет Чанель. И Бэкхен не выдерживая кидается другу на шею, говоря «Я же говорил! А ты все «нет-нет, меня оставят на второй год», идиот, поздравляю». Чанель шепчет тихое «спасибо» и так же радуется. Бэкхен никогда ни с кем не встречался, только влюблялся пару раз, но признаться боялся. Чанель помнит, как тот долго сходил с ума по ученице старшей школы Ким ТэЕн, в то время как сам сходил с ума по Бэкхену. Долгое время Чанель в этом не признавался и думал, что любит он Бэкхена как друга, и любит он его так, потому что дружат они еще с раннего детства. Все-таки так вдруг признаться себе, что ты влюбился в парня нелегко. Чанель не выдержал, когда Бэкхен пришел к нему со словами: «Я влюбился». - Ты меня достал со своей любовью! – крикнул Чанель, прижимая Бэкхена к стене и неумело целуя, потому что сам до этого ни с кем не встречался. - Какого хрена ты творишь, Пак Чанель?! – бесится старший, отталкивая Чанеля от себя и вытирая губы. - Иди к черту, - Чанель выгоняет Бэкхена из квартиры и наспех запирает свою обветшалую дверь на два замка, тут же прижимаясь к ней спиной. Бэкхен приходит к младшему через полторы недели, тот не открывает дверь, поэтому Бэкхен сидит у двери до поздней ночи, пока Чанель, ворча под нос, не выходит из дома с зажатым в руках одеялом. - Чего сидишь здесь, придурок? – произносит он, садясь рядом и накрывая их ноги теплым одеялом. - Потому что ты мне дверь не открываешь, придурок, - бухтит Бэкхен. - Стоим друг друга, - тихо посмеивается Чанель. После, старший грубо, насколько это было возможно на данный момент, притягивает Чанеля к себе, запуская пальцы в волосы на затылке, и прижимается губами к его губам. - Ты идиот, Пак Чанель, - шепчет Бэкхен, прикоснувшись лбом ко лбу младшего. – Настоящий придурок. Ты всегда влипаешь во всякое дерьмо и тянешь меня с собой, а я совсем не против, потому что я такой же придурок. - Ты мне в любви признаешься? – усмехается Чанель. Бэкхен тянет младшего за волосы, а затем встает, отбрасывая одеяло. - Увидимся в универе, - прощается он. – И не вздумай прогуливать. Принеси мне ту клубничную пасту. Бэкхен каждый раз бьет Чанеля по рукам, когда тот пытается его поцеловать. Или обнять. Или взять за руку, чтобы поперебирать красивые пальцы старшего. Чанеля это успокаивало, особенно когда он был ужасно зол. Но Бэкхен смущался такого. Чанель от него в области отношений далеко не ушел, но вел он себя так, будто у него как минимум было уже десять возлюбленных. - Бекон-и, поедем на пикник? – тянет Чанель. - Снова назовешь меня куском мяса, и я натравлю на тебя Тао, - грозится старший. - Бэкхен-и, поедем на пикник? – исправляется Чанель. - Зачем? Там жарко, - отказывается Бэкхен. - Но Бэкки, - снова тянет младший, тряся Бэкхена за руку. - Мы на твоей ядовито-желтой машине застрянем где-нибудь на полпути, и нам придется добираться до ближайшего чего-нибудь на своих двух. - Я говорил тебе, - заявляет Бэкхен, выходя из машины. – И надо было тебе тащится за город? Лучше бы на автобусе доехали. - Но на машине интереснее, - дуется Чанель. - Да, мне очень интересно торчать с тобой посреди дороги рядом со сломанной машиной, - шипит старший. - Ну, прости, Бэкхен, - виновато произносит Чанель. - Пошли, - вздыхает старший и, хватая Чанеля за руку, ведет его в сторону от дороги. – Найдем место, где переночевать можно. С утра вызовем тягач, и отвезем, наконец, твою машину в мастерскую. - Хорошо, - улыбается Чанель. По дороге попался небольшой мотель, в котором ребятам даже пообещали помочь с утра с машиной. Номер оказался очень уютным и не слишком дорогим, поэтому Бэкхен тут же рухнул на кровать, со вздохом удовлетворения, закрывая глаза. Чанель выйдя из душа, заметил, что старший уже уснул, зажимая в руках одну из подушек. Поэтому он решил не будить его, а лишь накрыть одеялом. А то ведь некоторые Бен Бэкхены имеют особую способность замерзать даже летом. Но едва Чанель подошел к кровати, с намерением осторожно стянуть одеяло из-под Бэкхена, его схватили за руку и свалили на кровать. - Ты потеплее одеяла будешь, - сонно пробормотал Бэкхен, прижимаясь к младшему. Чанель до ушей залился румянцем. - Я мокрый, - прошептал он. – С меня вода из-за душа капает. - Нормально, - зевает Бэкхен. – Заткнись уже и спи. Все утро Чанель проковырялся в машине с хозяином мотеля, а Бэкхен просидел на крыльце, наблюдая за ними. Уже к обеду автомобиль был готов, но уехали ребята только к вечеру, так как место им понравилось. Бэкхен никогда не напивался, да пить он никогда не пробовал. Но у его группы в университете намечался какой-то праздник, поэтому Бэкхена споили. - Ох, пьянь, - бурчал Чанель, забирая Бэкхена у клуба. – Не умеешь пить, не пей. - Йа не фписальна, - запутывающимся языком, ответил Бэкхен. – Чанели, ты так… ик, крсссивый, - заулыбался он, хватая младшего за щеку. Чанель только вздохнул и, ворча под нос, усадил Бэкхена в машину. - Никогда больше не пущу тебя на университетские праздники, - произнес он, садясь за руль. Когда Бэкхен пришел к Чанелю, чтобы готовиться к очередной сессии, никто из них и не знал, как закончится их общий вечер. Все началось с безобидного перекидывания подушками и мелких ворчаний в сторону друг друга. А закончилось крепкими объятиями, смелыми поцелуями и заглушенными стонами. Наутро, ни тот ни другой не осмеливались взглянуть друг другу в глаза, пока им обоим это не надоело, и они не рассмеялись над собой. Позже такие ночи само собой повторялись, потому что Чанелю нравилось видеть смущенного до нельзя Бэкхена, который часто на него ворчит. А потом на вечеринке по окончанию университета Бэкхена вновь споили.
- Я тебе говорил, если идешь на такие мероприятия, то не пей, - возмущался Чанель, сидя за рулем. - Это ни яяя, - игриво тянул Бэкхен, копошась рядом. – Я не снал, што мне наливали ввв стаканнн. - Но на вкус-то ты должен был понимать, что ты пьешь! – прикрикнул Чанель, оборачиваясь в сторону парня. Внезапно вылетевший из-за угла на красный свет BMW, врезался прямо в бок желтого жука Чанеля. Бэкхен не успел даже вскрикнуть, как отключился. Очнулся он в больничной палате, тело жутко ныло от боли, а рядом суетилась медсестра. Позже он узнал, что ему наложили гипс на левую руку, и больше никаких серьезных ранений у него не было, а вот Чанелю пришлось делать операцию. Бэкхен буквально ночевал в больнице и чувствовал ужасную вину за произошедшее. Но когда он вошел в палату госпитализированного в стационар Чанеля, и увидел его улыбку, то на сердце сразу потеплело. - Чанель, - тут же заулыбался Бэкхен, кидаясь к кровати. – Как ты? Прости меня. Господи, Чанель, правда, прости меня, идиота. Это я виноват во всем. Бэкхен крепко держал Чанеля за руку и, не переставая бормотал извинения вперемешку с обвинениями себя, пока младший осторожно не высвободил свою руку и не похлопал Бэкхена по голове. - Ну, что ты молчишь? – не выдержав, прошептал старший, глядя на Чанеля. Тот только вновь растянул губы в улыбке, а вошедший в палату врач, сообщил, что Чанель потерял голос. Слава Богу, вернуть его было возможно. Бэкхен клятвенно пообещал, что соберет необходимую сумму на нужную операцию, и с тех пор не покладая рук трудился на основной работе и подработке. Чанель всегда встречал его с улыбкой, и они молча проводили общее время, рисуя что-то в альбоме или перекидываясь записками, как в школе. Они до самого утра переписывались смс-ками, а затем не выспавшийся Бэкхен засыпал рядом с Чанелем. Прошло три года. Бэкхену стукнуло 26. Он влюбился и рассказал об этом Чанелю. Как понял старший, Чанель ничего против не имел. Поэтому еще через три года Бэкхен женился. А вскоре у него родилась дочка. Не сказать, что Бэкхен перестал любить Чанеля. Ведь тот был его первой любовью, но сейчас у Бэкхена есть семья – любящие жена и дочь и престижная работа. А ведь помнится, он всегда думал, что максимум станет мелким менеджером в банке. Бэкхен все еще продолжал копить деньги на операцию Чанеля. Он все еще любил Пак Чанеля, хоть никогда не говорил ему этих слов. Он приходил в гости к младшему почти каждый день, смотря, как позволяла работа. И рисовал еще более глупые картинки, чем раньше. Он рассказывал смешные истории, произошедшие на работе и ему жутко хотелось услышать голос Чанеля, которого он не слышал уже долгих восемь лет. Бэкхен постоянно рассказывал Чанелю о маленькой милой девочке, а тот наверняка даже и не понимал, кто она такая. Пока Бэкхен сквозь смех все-таки не посвятил его в тайну о своей подрастающей дочке. Бэкхен все еще любил Пак Чанеля, как бы стыдно ему не было перед своей семьей. Но Чанель всегда занимал какое-то особое место в его сердце. Бэкхен приходит к младшему в последний раз, потому что вечером его уже отключат от искусственного питания, держащего его на плаву семь лет. Бэкхен отлично помнит тот день, когда узнал, что Чанель с осложнениями поступил в больницу и попал в реанимацию, а на следующий день оказался в коме. Именно Бэкхен был тем человеком, не дающим врачам отключить Чанеля от аппарата. Бэкхен винил и винит себя до сих пор во всем этом ужасе произошедшим с Чанелем. Потому что он знал о всех мечтах и желаниях Чанеля, которые тот не смог осуществить. И он знал, что уж кто-то, а Чанель заслуживал их осуществления, как никто другой. Бэкхен ходит сам не свой после того, как Чанеля отключают от искусственного питания, и возможно привычка разговаривать с молчаливым Чанелем останется на всю жизнь. Как и привычка чистить зубы детской зубной пастой со вкусом клубники. А в кармане всегда будут лежать старые ключи с потрепанным брелком Спанч Боба. И если спросить Бэкхена: «Ты все еще любишь Пак Чанеля?», он без раздумий ответит: «Да».