Дом слэш..

чанбэки,сехун

    Каждое утро Бён Бэкхён выходит на пробежку. Как это ни прискорбно, но лишь немногие в наше время могут позволить себе прожить один час исключительно для себя и во благо собственному здоровью. И Бэкхён относится к этим немногим. Каждый божий день на протяжении последних трех лет, его утро начинается со стакана теплой воды и пробежки. Он надевает спортивные штаны или шорты, в зависимости от температуры и погодных условий, легкую худи, белые неизнашивающиеся рибоки и широкую резинку, спасающую уши от продувания и просто стильно смотрящуюся в его блестящих черных волосах. На его запястье всегда покоится браслет с айподом, от которого тянется тонкий красный проводок и раздваивается к наушникам-капелькам. В его распоряжении все последние треки конора мэйнарда, и настроение автоматически повышается.

Бэкхён выходит из своей квартиры, запирает дверь на два замка: сверху на три оборота вправо и снизу на два влево, и прячет ключи в кенгурушный карман, застегивая молнию. На часах 6:30 утра, а работа начинается в девять – у него еще полно времени. Но дело принимает неожиданный поворот. – Доброе утро, – басит парень с кучерявыми каштановыми волосами и отрывает спину от стены. Относительно роста и телосложения можно сказать, что в нем смело поместятся два Бэкхёна. Профайл: Пак Чанёль. Вид: мудак. Подвид: обыкновенный. Возраст: предположительно между 22 и 25 годами. Особенности: головная боль Бэкхёна и его сосед. Работа: начинающий актер, модель. Хобби: доставать Бэкхёна. – И не лень тебе вставать в такую рань? – снова пытается завязать он разговор, наступая на одни и те же грабли в виде непробиваемого игнора. Бэкхён включает на айподе музыку и шествует мимо надоедливой выскочки. Чанёль семенит следом, едва поспевая запрыгнуть в кабину лифта, прежде чем перед его носом захлопнутся железные двери. Дело в том, считает Бэкхён, что Чанёлю нефиг делать большую часть времени. Работает он по свободному графику, не считая тех случаев, когда менеджер договаривается о его участии в фотосессиях на месяцы вперед. Вообще-то, и Бэкхён неохотно признается себе в этом, он частенько видит Чанёля на обложках самых разнообразных, но всегда чудовищно известных и дорогих журналов. Он видит его в компании высоченных длинноногих девиц с чернильными глазами и меловой кожей и на фоне не менее красивых андрогинных мужчин. Говоря по правде, Бэкхён признает, что Чанёль обладает чертовски привлекательной внешностью. В конце концов, это нормально, он – чёрт побери – же модель. Он думает об этом, пока они (подчеркнуто: они) пробегают второй круг вокруг садика в парке – не больше полмили. Деревья здесь тянутся к самой верхушке небес, а чистота воздуха кружит голову. Бэкхён по обыкновению пытается сбить Чанёля со следа, то резко набирая скорость, то – наоборот – сбавляя и петляя между стволами. Но надо отдать Чанёлю должное, хоть он и быстро выдыхается (сказывается отсутствие сноровки), бегает он довольно неплохо. Иными словами, у Бэкхёна попросту не получается отделаться от него. Чанёль переехал в соседнюю квартиру относительно недавно. Месяца три или четыре назад, Бэкхён точно не помнит. Но в памяти еще свежо воспоминание, с чего все началось. Той ночью ему не удавалось уснуть, и окончательно смирившись, что поспать сегодня уже не удастся, Бэкхён собрался на пробежку. Времени было около пяти утра, и, верно рассудив, что все нормальные (подчеркнуто: нормальные) люди еще спят, он тихо, как мышка, вышел из своей квартиры, едва не сбив кого-то с ног. Этот кто-то дыхнул на него смертоносным перегаром и улюлюкнул что-то про ангелов, сходящих с небес дабы помочь открыть двери квартир. Бэкхён сначала растерялся от дикости подобных заявлений, потом увидел в руках у недовзломщика ключи, по странному совпадению схожие с его собственными. – Номер квартиры, – твердо скомандовал он, и нечто неуклюже пошатнулось, хватаясь за ворот бэкхёновской куртки, чтобы не упасть. Бэкхён машинально сцепил руки на чужой пояснице, поддерживая и не давая упасть. Нечто закопошилось и полезло во внутренний карман черного пальто. Бросив взгляд на лэйбл фирмы, Бэкхён окончательно убедился, что никакой перед ним не вор. Через минуту долгой возни ему в нос ткнули мятым клочком бумажки, на котором был по-куриному начиркан адрес. Этот же адрес, только квартирой дальше. Парень засыпал на ходу, и Бэкхену пришлось потрудиться, одновременно пытаясь открыть входную дверь (слава богу, оба ключа подошли) и удержать в стоячем положении то и дело заваливающееся на бок тело. Наконец они двое ввалились в прихожую. В прямом смысле, потому что, дошаркав до порога, новоявленный сосед пьяно булькнул и рухнул на пол, потянув за собой и Бэкхёна. – Твою ж налево, – выругался тот, словно по волшебству придавленный тяжеленной утренней катастрофой. Выбраться из-под полумертвого тела удалось только через 10 минут, за которые Бэкхён сам чудом не откинулся. Дотащить тело до первого попавшегося дивана – еще 15 минут. Снять чужие ботинки, оглядеться в поисках тазика и стакана воды, бросить напоследок взгляд в сторону мирно спящего красавчика и почувствовать себя неудачником – done. – Бён Бэкхён, с каких пор ты записался в отцы милосердия? – хмыкает он, закрывая дверь в чужую квартиру. Часы с удовольствием напоминают, что уже почти шесть утра, и Бэкхён страдальчески вздыхает, включая айпод. От плеера взгляд скользит по гладкому напольному покрытию около его квартиры, замечая посторонний предмет. Бэкхён по жизни был крайне любопытным, поэтому не преминул поднять потерянную известно-блин-кем бумажку. Бумажка оказалась визиткой, на которой числилось только имя: Пак Чанёль. Вот так, собственно, и произошла их первая встреча. Полноценное же знакомство случилось буквально на следующее утро. Наивный Бэкхён полагал, что если предыдущих своих соседей за всю жизнь он видел лишь дважды, то и с этим будет точно также. Аха, щас. Судя по всему, Чанёлю понадобились ровно сутки на осмысление своего географического положения и количества выпитого накануне. Возможно, он еще нашел свой паспорт, чтобы проверить гражданство и уточнить собственное имя, а еще позвонил в справочную службу, уточняя в какой стране он находится. Но все это лишь бэкхёновские предположения, что же касалось реальности… Бэкхён как раз выходил из своей квартиры, держа в одной руке ключи, а в другой непредусмотрительно открытый кейс с документами. Чанёль возник словно из ниоткуда. – Доброе утро, сосед, – пропело двухметровое взъерошенное чудовище, которое еще накануне Бэкхён счел красавчиком. Бэкхён от неожиданности чуть не уронил кейс; в уме мгновенно возникли самые разнообразные картинки «как отвечать на пожелание доброго утра». С трудом подавив смешок, Бэкхён улыбнулся. – Доброе. – Я тут зашел поблагодарить за вчерашнюю помощь, – парень явно замялся на последних словах, не зная, как точно выразить благодарность за то, что бэкхён-совсем-не-атлетически-сложенный-бён затащил его домой и уложил спать. А Бэкхён вдруг внезапно почувствовал жгучее превосходство над ситуацией. – Что вы, не стоит. На моем месте так поступил бы каждый, – усмехнулся он, окидывая Чанёля ледяным взглядом. Но у того, кажется, выработался иммунитет к таким штучкам. – Чудненько, – улыбнулся он, довольно щурясь, и, – В таком случае, – сделал короткий шаг навстречу. Бэкхён на автомате попятился назад, округляя глаза с каждым новым наступлением Чанёля, пока не почувствовал бетонный холод стены и жаркий шепот у самого уха. – Я надеюсь, что ни одна живая душа не узнает об этом маленьком инциденте. Бэкхён не сразу понял, что от него ждут ответа, но, осознав, поспешно кивнул, боясь, что если откроет рот, то попросту начнет заикаться. – Вот и ладненько, – голос Чанёля снова сочился доброжелательностью, и уже у входа в свою квартиру, он обернулся, – Удачного дня, Бённи, – и, помахав, принц скрылся в своей «башне», оставляя Бэкхёна со смешанным чувством несправедливости. Вообще-то Бэкхён не поклонник всех этих новомодных тусовок и клубов, даже когда коллеги зовут его пропустить по стаканчику после тяжелого рабочего дня или отметить командировку шефа, он ссылается на некормленую дома кошку или больного друга, которого под страхом смертной казни обещал навестить. К слову, у Бэкхёна отвратительнейшая аллергия на кошек, а со времен школы остался один единственный друг. Профайл: О Сэхун. Вид: бисексуал. Подвид: пассивный. Возраст: 23 года. Особенности: единственный на свете человек, способный окружить Бэкхёна заботой и вселить жажду жизни. Работа: временно безработный. Хобби: наряжаться в изящно-женственные шмотки, напиваться за чужой счет и заниматься ванильным сексом. – Признайся, он тебе нравится, – Сэхун достает из холодильника две банки пива и кидает одну Бэкхёну, тот ловко перехватывает ее в полете, эффектно приземляя задницу на мягкие подушки. Квартира Сэхуна – воистину рай на земле. Здесь почти нет мебели, за исключением стеллажей с книгами и анимешными фигурками полуголых мужиков и тумбочки под плэйстэйшн и стереосистему. У Сэхуна нет кровати и шкафа с вещами, зато есть мини-бар, пинку-пинку и шестнадцать гигабайт самого разного порно (и как его можно не любить?).

Кто? Этот придурок с манией величия и репутацией алкоголика? – Бэкхён усаживается на подушках цвета индийских специй и со смачным чпоком открывает банку пива, вкусно облизывая облитый пеной палец. – Не смеши меня. У него на лице написано «я бью женщин и детей, потому что я красавчик». Сэхун прыскает от смеха из другой комнаты и выходит оттуда в леопардовых лосинах и с черными лаком для ногтей. – Это что еще за херь? – Бэкхён показательно танцует бровями в сторону лoсин, и да, он игнорирует тот факт, что они смотрятся просто охренительно на стройных сэхуновских ногах. – Это я подсел на глэм-рок, – отмахивается Сэхун, и весь его вид указывает на то, что Бэкхён, разумеется, имеет представление, что это вообще такое. – Кстати, сегодня мы с тобой идем в «ультру», это такое злачное место, но тебе понравится. Бэкхён давится пивом на входе, смачно брызгая им в обратном направлении. К слову, каждый раз, когда Сэхун обещает, что Бэкхёну понравится, все заканчивается либо алкогольным отравлением, либо тем, что их с Сэхуном безостановочно пытаются снять. – Эй, поаккуратнее, – Сэхун откапывает между подушками салфетки (Бэкхён старательно делает вид, что не заметил ленту презервативов с хэлло-китти) и принимается затирать пивное пятно. – Блин, я теперь весь в пиве. – Ты в пиве, – повторяет Бэкхён и смотрит в ярко-подведенные сэхуновские глаза. Через мгновение они оба смеются и в шутку толкаются, беспощадно обливая друг друга пивом. В тот вечер Бэкхён проклинает себя за то, что ни в чем не умеет отказывать Сэхуну. Они все-таки поехали в «ультру», и Бэкхён даже готов был признать, что этот клуб не такой отстойный, как о нем пишут, к тому же тут довольно близко до его дома, но. Сэхун как обычно не знает меры, и Бэкхёну едва ли удается одновременно отбиваться от чужих рук и стряхивать их с порядком надравшегося Сэхуна. – Всё, с тебя хватит. Поехали домой, – говорит он, обнимая парня за талию и волоча к выходу из клуба. Холодный ночной воздух заставляет Сэхуна открыть слипающиеся глаза и осоловело уставиться на Бэкхёна. К его удивлению, они оказываются в прямом смысле в двух шагах от бэкхёновской квартиры. Бэкхён ведет Сэхуна за руку, как маленького, и тот сонно и доверчиво плетется следом, свесив голову и еле-еле перебирая ногами. Их вдвоем чудом не сносит метнувшимся к соседней квартире ураганом. Сэхун опасно пошатывается, рефлекторно оплетая руками и ногами близкое к нему тело. – Пак Чанёль, смотри куда прешь! – вопит Бэкхён ему вслед, когда дверь чужой квартиры приоткрывается и из проема высовывается перекрашенная в терракотовый и коротко подстриженная макушка Чанёля. Бэкхён проводит в голове генеральную ревизию. Парень, минуту назад промчавшийся мимо них, выглядит точь-в-точь, как Пак Чанёль, только с менее маньячным взглядом. Бэкхён смутно припоминает, что тоже где-то его видел. – Минкю, бл*ть, ты опоздал, – раздается из глубин квартиры голос особы несомненно голубых кровей. Девушка-мечта, с длинными волнистыми волосами, словно чёрный шелк, и лисьими опасными глазами, подходит к двери, обнаженная и прекрасная, словно богиня. Из щели по её бедрам стекает детище мужской страсти. К слову, Бэкхён только сейчас замечает, что Чанёль тоже одет только в воздух. – Третий лишним не бывает, – хмыкает Минкю, на ходу разматывая шарф, и Чанёль, усмехаясь, притягивает его для поцелуя. Сердце Бэкхёна мечется от эстетического оргазма при виде слияния уст двух возмутительно красивых и практически идентично похожих друг на друга мужчин до скачков ревностного давления. – О, – Чанёль поворачивается, замечая их жалкую парочку, и приветливо машет Бэкхёну, нисколечки не стесняясь своей красоты наготы. Его взгляд заинтересованно скользит вдоль леопардовых лосин и останавливается на вызывающем макияже Бэкхёна (черт бы побрал Сэхуна, настоявшего на этой оккультической раскраске). Чанёль довольно скалится, – Приятного вечера, голубки. Руки Бэкхёна слишком заняты Сэхуном, но вот Сэхуна за исключением потери координации ничегошеньки не сковывает, поэтому он без малейшего зазрения совести показывает Чанёлю средний палец. Троица за закрытой дверью звонко смеется. – Только не говори, что это и есть тот самый сосед, – устало выдает Сэхун, падая на карачки, как только Бэкхён запирается на все замки. – Хорошо, я молчу, – вздыхает Бэкхён и стягивает с парня высокие криперсы. – Так это реально он? – хрипло смеется Сэхун, но Бэкхён, откровенно говоря, не разделяет его веселья, – Поздравляю, друг, ты попал. – О чём ты? Сэхун гусеницей переворачивается на спину и по-детски протягивает руки к Бэкхёну, чтобы тот поднял его. Бэкхён усмехается. – Таких парней называют «принц-лягушка». – Кто называет? – смеется Бэкхён, волоча плохо соображающего парня в спальню. – Я называю, – важно заявляет тот, – Я, между прочим, создал свою классификацию мужиков, базируясь на детских сказках. Так вот, «принц-лягушка» значит, что парень безумно хорош собой, но достаточно его поцеловать, как проявляется его скользкая сущность. И хотя Бэкхён смеется над этим сравнением довольно долго, он понимает, что Сэхун заблуждается не во всем. Они ложатся спать вместе, потому что Сэхун боится спать один. Ведь обычно он засыпает, крепко обнимая пинку-пинку. Уже на грани между сном и реальностью, Бэкхён слышит тихий сэхуновский голос. – Если убрать тот факт, что мы с тобой лучший друзья, и ты видел меня в леопардовых лосинах, – сквозь сон лепечет он, – ты бы стал встречаться со мной? Бэкхён изумленно поднимает брови. Раздается шумная возня, прежде чем он поворачивается к Сэхуну лицом. – Без леопардовых лосин? – в шутку уточняет он. – Без, – усмехается Сэхун. – Дай подумать, – озадаченно тянет парень, глядя на умиротворенное лицо в десяти сантиметрах от своего, – Нет, наверное, не стал бы. А знаешь почему? – Сэхун открывает глаза, и Бэкхён мягко ему улыбается. На его губах застывает: «потому что вряд ли в мире есть такой парень, который будет тебя по-настоящему достоин», но вместо этого говорит: – Лучше я всю жизнь пробуду один, чем лишусь такого друга как ты. Сэхун довольно хмыкает и укладывает голову на плечо Бэкхёна. Бэкхён вспоминает обо всем этом, пока наворачивает двенадцатый круг по парку. По вискам и за шею течет пот, а ноги уже отнимаются от усталости, но он все равно бежит, хотя время уже давно переваливает за полдень. У таких парней, как Чанёль, обычно нет времени на спорт и элементарные прогулки. Вместо этого у них стоит беговая дорожка, дай бог единожды опробованная кем-то из гостей, и хранятся пятилитровые банки с сухой смесью добавок для наращивания мышц. Такие парни не растрачиваются на свидания под дождем или ночное старое кино с ограниченным количеством показов. Вместо этого они, в сопровождении блондинок, вооруженных машинкой для пересчета денег, ходят на всякие банкеты, где каждый соревнуется друг с другом комфортабельностью личного самолета, протяженностью острова и количеством нулей на банковском счету. Такие парни ни за что не пойдут ночью в круглосуточный магазин за упаковкой крабовых палочек и, тем более, не станут есть их просто так, запивая апельсиновым джусом вприкуску с арахисовыми палочками и анчоусами. Вместо этого они будут нанизывать на зубочистку микроскопические закуски с непонятым содержимым, но зато это будет гарантированно низкокалорийная и безуглеводная еда. Эти ребята не знают, что такое любовь, преданность и дружба. Вместо этого они трахают своих приятелей, работодателей, коллег, отцов и матерей. Именно поэтому Бэкхён не понимает, какого черта Чанёль каждый день в течение трех последних месяцев достает его. Каждый день Бэкхён слышит улыбку в словах «доброе утро». Каждый день Бэкхён устраивает Чанёлю пытку, избирая самый изощренный путь, полный ухабов и узких тропок, в которых легко заблудиться. Каждый день Бэкхён боковым зрением видит, как Чанёль, превозмогая изнеможение и боль, бежит следом, тяжело дыша. И с каждым днем Бэкхён понимает, что ежедневное время с 6:30 до 7:30 и неограниченное по выходным (за исключением тех дней, когда Чанёль снимается для очередной обложки) – это уже стабильные отношения.

Огибая залитую солнцем полянку и резво сбегая по лестнице вниз, Бэкхён останавливается у прозрачного озера. Дети, смеясь, крошат маленьким утятам хлеб под присмотром взрослых, а раздутые от собственной важности селезни издалека осматривают свои территории. Чанёль нагоняет его через пару минут и практически падает на лавочку, шумно втягивая ртом воздух. Бэкхён хмыкает в полтона «слабак» и протягивает ему бутылку с водой. – Зачем ты так? – хрипло спрашивает Чанёль, задыхаясь, – Я же всего лишь хочу узнать тебя получше. – Это своеобразный ответ «нет» с моей стороны, – отвечает тот, и в его голосе звенит лёд. – Неужели я настолько тебе не нравлюсь? Глупо рассчитывать, что это действительно обида и разочарование на его лице, думает Бэкхён, всех моделей хорошенько натаскивают в школе театрального искусства. Он усмехается, вспоминая пьяные рассуждения Сэхуна на этот счет. – Таких, как ты, называют «принц-лягушка», – поясняет Бэкхён, и Чанёль непонимающе округляет глаза, – Красивое лицо – всего лишь маска, за которой кроется алчность и лицемерие. Слова хлещут будто серия ударов плетью – не щадя, не зная меры. – Я не хочу сближаться с тобой не потому, что ты мне не нравишься, а как раз наоборот, – Бэкхён пронзает Чанёля острым взглядом, и тот не поднимает глаз, – Я боюсь, что, если мы сблизимся, ты причинишь мне боль. Когда Чанёль встает и уходит, унося с собой какое-то незримое спокойствие, Бэкхён чувствует, как в нем ломается маленькая частичка надежды, что он оказался неправ. На следующее утро Чанёль предсказуемо не поджидает Бэкхёна с пожеланием доброго утра. – В его понимании, это равносильно тому, что ты его бросил, – рассуждает Сэхун, заваривая в кастрюльке рамён. Бэкхён позвонил ему полчаса назад и обо всем рассказал. Не успел он повесить трубку, как Сэхун уже стоял на пороге его квартиры с двумя пакетами вредной жрачки и бутылкой вина. – Я знал, что этим всё и кончится, – вздыхает Сэхун, ставя перед Бэкхёном кастрюльку ароматной лапши. – Чем? – Бэкхён расщепляет одноразовые палочки и приоткрывает крышку, шипя и дуя на обожженные пальцы. – Любовью, – Сэхун, предусмотрительно напялив прихваточку, забирает из ошпаренных рук горяченную крышку, и отвешивает Бэкхёну затрещину. – Смотри, куда руки тянешь. – Ты забыл? Мы говорим о парне, который бьет женщин и детей, и угрожает мне расправой, если я кому-нибудь расскажу, что он пьет как не в себя, – хмуро замечает Бэкхён. – Ну, во-первых, про то, что он кого-то бьет, ты всё выдумал, – хмыкает Сэхун и прихлебывает из ложки острый бульон, – А, во-вторых, знаешь, чем хороши все детские сказки? – глаза парня насмешливо блестят, – В них всегда счастливый конец. – Намекаешь на то, что даже «принц-лягушка» может оказаться не таким уж противным и скользким? – усмехается Бэкхён, и Сэхун заходится в пантомимных аплодисментах, выражая весь букет своих эмоций. – Ладно, ладно, успокойся. Я попробую что-нибудь сделать. На самом деле, Бэкхён не имеет ни малейшего понятия, как и что ему делать. Кроме того, что Чанёль живет в квартире по-соседству, он не знает ничего. Даже номера телефона, даже… Ну-ка, постойте. Бэкхён кидается к тумбочке, выгребая оттуда всю макулатуру и через буквально каких-то два заплыва победно выуживает смятую с одного угла визитную карточку – ту самую, с их первой встречи. Но на ней все так же нет ни адреса, ни названия сайта, на ней нет ничего, кроме имени «Пак Чанёль». Бэкхён удрученно вздыхает и падает на подушки, старательно вертя в пальцах визитку и так и сяк. Проходит по меньшей мере вечность, прежде чем он находит зацепку. Свет от ночника горит едва-едва, но при таком освещении и под правильным углом – если повернуть карточку на тридцать градусов вниз – можно увидеть жемчужную гравировку в виде шестиугольного лабиринта. Бэкхён гуглит полночи. Он гуглит и гуглит, несмотря на то, что к пяти утра его глаза похожи на глаза подслеповатого катарактика-гайморитника – впучиваются и слезятся. И находит. На самом деле "любовь" не сводится к «пришел, увидел, захватил». Любовь в гейском ее понимании ничем не отличается от обычной, но почему-то большинство считает наоборот. Бэкхену не нужен удачный вариант, чтобы скоротать вечер. Пф, для этого у него уже есть Сэхун со своим ванильным сексом. Бэкхену нужна именно что любовь настоящая. Не обязательно вечная, не обязательно со счастливым концом, но обязательно своя и взаимная. Чанель не убирался в эти рамки только по одной причине – Бэкхен слишком собственник и слишком ревнив, чтобы делить Чанеля с кем-то еще. Многие думают, что у геев все происходит легко и быстро: снял футболку, поиграл мышцами и всё – партнер готов. Конечно, Чанель сексуальный, у него красивое тело, и внешность самая что ни на есть «располагающая», но Бэкхену нужно постоянство, а не игра на публику. – Не узнаешь, пока не попробуешь,– напоминает Сэхун, набивая рот чипсами. На часах восемь утра, Бэкхён собирается добиваться своего счастья, а его лучший друг гадит сырными крошками в его кровати. – Если такой умный, почему сам не попробуешь? Тебе же нравится этот парень, как там его, – Бэкхен чешет затылок, а Сэхун выразительно хмыкает. – Не переводи стрелки. У тебя на лице написано, что ты ищешь любую зацепку, чтобы забить на Чанеля и еще полжизни стирать правую руку. – Ненавижу тебя, – огрызается Бэкхен и швыряет в Сэхуна толстенным журналом. Он и впрямь читает это? Вот же срань. – Если бы не я, ты давно бы сгнил от одиночества, – нараспев мурлычет Сэхун, и Бэкхену нечем ему возразить. Впрочем, как и всегда. Когда он выходит из дома под ободряющее «я буду здесь, чтобы, в случае чего, утешить тебя», вся уверенность в правильности выбранного решения как-то мигом его покидает. Но, по идее, умный человек не тот, который учится на чужих ошибках, а тот, который учится на своих. И Бэкхён заранее понимает, что это его единственный шанс испытать на себе – что значит встречаться со звездой. Бэкхен видел Чанеля пьяным. Он видел его потным и грязным. Он видел его даже голым. Ему неоднократно доводилось лицезреть Чанёля-идиота с вечной подхалимной заискивающей ухмылочкой. Но чтобы Чанель работал да еще и стойко выдерживал все детальные замечания фотографа вплоть до «подбородок выше» и «нет, опусти, твои ресницы так кажутся слишком длинными» – Бэкхен видел впервые. И уже мысленно позавидовал его ангельскому терпению. Вокруг все бегают, суетятся, ассистенты и помощники снуют туда-сюда и мешают пройти. Декорации, техника, дорогая аппаратура – все это наводит ужас. Хвала Кришне, что Бэкхёну сразу сказали, где найти Чанёля и еще обрадовали, что Пак Великолепный сегодня не на выездной фотосессии. Но даже тот факт, что среди всего этого хаоса есть одно знакомое лицо, нисколько не утешает. Бэкхён чувствует себя не в своей тарелке. Ярлык «чужак» прилепляется к нему сам по себе с каждой новой позой, которую принимает Чанёль ради удачного кадра. За минуту на его лице появляется тысяча различных выражений: надменность, непокорность, страсть, игривость, мужественность, невинность, сексуальность. И что самое страшное, Бэкхён верит каждому из них. – Перерыв! – оглашает на всю студию фотограф, и Бэкхён не замечает, как его оттесняют к проходу. Откуда-то появляется высоченный парень с продолговатой железной лестницей в руках и когда он, наконец, проходит мимо, перед Бэкхёном вырастает Чанёль. На нем все еще расстегнута рубашка, а под ней переливающаяся от пудры смуглая кожа, но Бэкхёна это совсем не отвлекает, нет – категорически нет. – Привет, – говорит он, сбиваясь с мысли и решая атаковать в лоб, – Знаешь, чтобы пройти сюда, мне пришлось почти полчаса втирать охраннику, что мы живем по соседству. – Это было необязательно: после моего въезда, они получили список жильцов, – Чанёль усмехается, а Бэкхён изумленно поднимает на него глаза. – А если серьезно: почему ты здесь? – Чтобы извиниться, – парень дергает плечом, когда между ними протискивается еще какой-то работник стаффа. – Не пойми меня неправильно, мне показалось, что я немного перегнул палку. – Тебе показалось? – хмыкает Чанёль, складывая на груди руки.

Бэкхён закатывает глаза. – Ладно, я больше чем уверен, что переборщил, ясно? Я прошу у тебя прощения, – Бэкхёну не очень удобно все время задирать голову, чтобы смотреть на скалящееся лицо Чанёля, хотя, по правде, ситуация немного смущает. – И что дальше? – деланно спрашивает тот. – Что? – Не думаю, что тебе нужно только мое прощение. В таком случае, ты мог бы получить его на лестничной площадке, подкараулив меня после работы, – Чанёль улыбается. – Еще я хочу, чтобы мы снова вместе бегали по утрам, – чуть тише добавляет Бэкхён, вжимая голову в плечи. Чанёлю обязательно так его смущать? Судя по довольной роже – всенепременно. – Точнее: чтобы я бегал за тобой? – усмехается парень. – Неужели «принц-лягушка» все-таки заслужил расположение принцессы? Чанёль глухо охает, сгибаясь, когда бэкхёновский кулак в полсилы прилетает прямиком в солнечное сплетение. Он усмехается и оплетает своими ручищами миниатюрного по сравнению с собой Бэкхёна, лицо и уши которого полыхают маковым цветом. – Чанёль-ши, на площадку! Тот оборачивается и кивает кому-то из ассистентов, а Бэкхён не верит в то, что его лицо может быть ещё более пунцовым. Чанёль издает что-то очень похожее на смешок, напоследок наклоняясь к покрасневшему ушку, и на грани с урчанием шепчет: «увидимся дома», чем вызывает повторную волну смущения.

fin.