Особняк - дом, приют, могила
Двухэтажный коттедж стоял на окраине города, возле леса. Что это было раньше, сегодня его обитатели уже не знают и врятли когда-то узнают. Дырявая крыша, осыпающиеся стены, измазанные краской. Сырость во всём особняке не просыхает даже летом, внутри, на стенах цветет плесень, а с наружи их заполняет трава, его давно грозятся снести, но пока до этого не дошло и в нём про прежнему есть свои жители, которые также не знают с каких пор эта рассыпающаяся лачуга стала для них домом, равнозначно тому, как и кто был его хозяином много лет назад, эти знания никому не нужны - им хватает и тех сказок, что им рассказали старшие прежде чем пропали, а сейчас их переделали, додумали , что - то убрали, о чём- то забыли. Несли ли они в себе хоть частичку правды? Наверное, но всего лишь частичку так как первую сказку сегодня уже никто не услышит, но ведь всё начиналось с неё, а значит и в нынешних есть доля истины. Авторами нынешних сказок как прошлых были дети. Правда в том что обычными детьми их назвать не получится, всего лишь потому, что они не имеют самого главного, что есть у всех детей - людей, которые их любили бы, переживали, воспитывали... Поэтому они стали любить и заботиться друг о друге. Холодный и сырой особняк это место, где можно расслабиться и снять с себя маски безжалостных и не воспитанных. Здесь им не надо притворяться - можно быть самим собой. Особняк - единственное место откуда их не прогонят, потому что они не такие, какими принято быть.
Несмотря на то, что особняк был действительно большим, жилых комнат было мало, но зато в них можно было жить: там почти не текла крыша, стены были замазаны краской и окаянны газетами, кусками обоев и постерами, на полу лежали матрасы, по углам стояли сломанные кресла, в некоторых комнатах были даже раскладушки, почти в каждой комнате стояли тумбочки одни были пустые, другие же хранили в себе разный хлам, который для кого- то был единственным сокровищем, иначе найдя или украв от него бы медля избавились. В такие тумбочки обычно никто не лез - найти что -то ценное для себя там удавалось редко, а вот взбесить хозяина довольно часто. Подушек и одеял практически не было, вместо них были куртки и тряпки, найденные, как и большинство предметов обихода на мусорки, были и те что удалось унести при кражах, побегах из больниц, детских домов, приютов, но со временем их было не отличить между собой.
Стаса вошла в дом. На первом этаже были слышны голоса. Она поднялась на второй. Молча прошла по оживлённому коридору в последнюю комнату, дошла до окна, закрыла самодельные жалюзи и молча легла на ближайший матрас, моментально уснув, несмотря на весь хаус и беспорядок творившийся вокруг неё до самого прихода Егорки, так его называть могла лишь Стаса и в узком кругу, а на улицах и при чужих всё по-взрослому - никаких имён, фамилий только позывные, либо безымённое обращение, что было куда чаще и безопасней. Никто не знал как к Егорке прижился позывной Лютик и кто его окрестил, но врос в него основательно и не операбельно, ибо ни на что другое он никогда не отзывался и даже мог не слабо приложить, посчитав это за оскорбление. Сколько не говори про толерантность и демократию, а уважение и подчинение зарабатывается силой и мудростью.
Дом всегда считали не управляемым местом, где нет правил и нет хозяина, однако каждый его обитатель, даже мимолетный понимал, что это не так, об этом никто никогда не говорит, ведь обсуждениям это не подлежит, как минимум потому что это будет громко, а такие вещи происходят в тишине и проснувшись в очередной раз от осыпающегося потолка, ты обязательно уловишь весь шёпот изменений. Однажды именно такой шёпот прошёл по дому с известием о смене власти и придёт время когда он пройдёт снова с новым именем. Таков закон особняка - всё важное в тишине.
Вот и сегодня, вернувшийся через трое суток Лютик, изнасилованный не самой легкой жизнью, вмиг разогнал всех по местам. Зайдя в комнату он увидел, лежавшую на матрасе Стасу - она подняла руку вверх с оттопыренными двумя пальцами.
- От души ...- протянула она.
- Ты же говорила, что спать на животе нельзя.- Недовольным голосом начал Лютик.
- Я никогда не говорю нельзя. Всё можно, если осторожно! А ещё если со смыслом и неопровержимой причиной следствия...- Лютик подошёл ближе, чтобы разглядеть Стасу и вникнуть в её еле слышные слова, однако его жест был проигнорирован, она не то что не начала говорить громче или чётче она даже не открыла глаз, поведи себя так кто - либо другой в миг оказался бы на полу, но у Стасы были свои привилегии о которых знали все, но ни кто не подозревал откуда они и где их предел. Лютик не любил эти моменты, когда она пользовалась своим положением, ведь это не он наградил её им, а его предшественник и изменить это невозможно, у счастью, их дружбе это не мешало, а скорее наоборот, находясь рядом с ней он чувствовал себя куда увереннее и расслабленей, чем в кругу своей банды.
- Хмм... Ну и какая сегодня причина ?
- Неопровержимая...- Лютик поморщился в гримасе и сжал руки в кулаки, его лицо наливалось краской. Его всегда было легко вывести из себя, правда довести до действия могли единицы, а с принятия поста так и вовсе практически не возможно. Ответственность людей меняет.
- Её менты поймали! - С грохотом крикнул свалившийся с тумбочки Сопля и выбежал в коридор. На вид ему было лет восемь, худой и очень гибкий мальчик, с прилизанными к голове волосами. Получил свое имя в первые минуты своего пребывания в особняке от недавно пропавшей Вафли за его внешний вид, безрассудство, за которым скрывается детская трусость и за вечно текущие сопли, которые он вытирает рукой, если не успевает втянуть их в себя.
- Это правда?!- удивление перебило в Лютике злость. Его голос звучал непривычно растерянным и мягким. Стаса вздохнула.
- Старею ведать как бы это не звучало банально и грустно. Стаа-ре-ю.
- Да ладно сырость тут лишнюю разводить и так девать некуда . - Приободрившись решил поддержать Лютик.- Подумаешь попалась один раз. Так пару приводов и привыкнешь. Когда-то же должны были эту корону сбить. Кто срисовал то?
- Тебе никогда не говорили что ты совершенно не умеешь ни сочувствовать, ни сопереживать?
- Да н..
- Молчи! - перебила его Стаса.- Просто знай это. Не хочу знать ответ. А насчет "привыкнешь" иди ты к лешему. Моё величество не собирается привыкать к такому. - Стаса на секунду открыла глаза .В комнате кроме них было ещё двое ребят - Самса и Лео. Испуганно, растерянно они смотрели на происходящее. Лютик с недовольством сидел напротив.
- Извини. Тяжёлые сутки. - мягко произнесла Стаса и закрыла глаза.
- Завтра поговорим .- Холодно ответил Лютик и откинувшись на матрас завернулся в куртки. Вскоре комната заполнилась детьми, стало намного теплее и уютнее.
Утром Стаса проснулась, как всегда, лежа на спине. В ногах была чья - то голова, по правую руку спал Сопля, чья-то нога лежала у Стасы на животе, а рука тянулась через Сопляка. Месиво ещё то... Если ночью не придавит, считай жизнь удалась. Стаса вылезла из-под рук, ног и курток, тихо вышла из дома, взяла давно угнанный велосипед и поехала в ближайшую деревню. Уже светало, поэтому нужно было поторопиться, чтобы успеть собрать все лакомства быстрее, чем это сделают хозяева животных. Добравшись до места Стаса прошлась по излюбленным точкам, а точнее сараям, где не было собак и, набрав примерно два десятка яиц и несколько бутылок молока, немедля поехала обратно. Хоть и было только 4 часа утра, погода стояла жаркой. Вернувшись Стаса отварила на костре яйца и занесла их в общую комнату, убрав молоко в одну из тумбочек она пошла досыпать. За Стасой также тихо встал Лютик. Он исчез на час, а вернулся уже с хлебом, булками и лепёшками. Затем он тоже лег спать, а за ним начали просыпаться по цепочке все старшие особняка. Это правило было заведено ещё за долго до рождения нынешних жильцов, но передалось к ним как добрая традиция от своих ушедших братьев "Поешь со всеми утром, чтобы вернуться к ним вечером" наставление было смутным для младших, но есть никогда никто не отказывался. Для старших же это звучало куда яснее, ведь они знали действие этого ритуала, которое заключалось в том, что у каждого был свой продукт, который он обязан был принести к утру, за который отвечал только он и никто другой и по уходу из особняка каждый приглядывал себе замену. Однако у этой традиции была и обратная сторона, так проще отследить кого не стало. Странностями этого ритуала всегда возмущался Лео, который никак не понимал почему это так важно, почему это вообще работает до сих пор. На эти вопросы никто не знал ответы, наверное потому что ими не задавались. Они никого так не интересовали и не мучили как Лео. Для всех это было просто как необходимость. Так было. Так есть - значит так надо, а если это надо, то так оно и будет.
В десять утра прибежал в комнату Поэт, он был другом детства Лютика.
- Лютик! Лютик! Вставай!
- Ага... Встаю..-Я вижу ! Вставай, давай хорош спать !
- Встал я уже... Встал.
-Лютик! - Грозно крикнул ему поэт .- Весь завтрак проспишь. Там съедят сейчас все, а ты тут валяешься. Опять поесть не успеешь я с тобой делиться не буду. - Он посмотрел на Лютика, который ещё больше залез под куртку.- Вставай !!!
- Стааасаа! Вставай.- сонным голосом промычал Лютик.
- Да иди ты к черту... - промямлила Стаса.
- Поэтик , ты сам все слышал иди ты со своим "вставай" к лешему в сарай .... О! Рифма. Дарю... - Мычал из-под курток сонный Лютик.
Поэт молча взял чей-то под руку попавшийся рюкзак и книгу и запустил это в Лютика и Стасу, а потом молча скрылся за дверью.
- Вот до чего ты человека довела, а. Эх, Стаса, Стаса обидела такого поэта ..- Договорил Лютик как в него прилетел рюкзак.
Через пять минут все были в общей комнате, за столом, жуя всё что удалось найти. Весёлые полные сил и энергии, смеялись и рассказывали друг другу свои сны. Кто-то уже играл на дудках, на гитаре, другие под это все пытались петь. Все по утрам делали то, что считали что умеют делать лучше всех, то за что бы их обязательно запомнили, ведь вечером они могли уже не вернуться в особняк по самым разным причинам. Одних могли забрать в полицию, другие просто напивались, обкуривались или садились на иглу и вскоре пропадали из дома, были и те кто в поисках больших денег становились курьерами, закладчиками и вскоре тоже исчезали, а ещё были те кто уходил на бои без правил сначала им всегда везло, сквозь синяки они светились счастьем, но затем не возвращались. Жизнь улиц богата на эмоции, но к сожалению она коротка, наверно поэтому там иные проблемы и совсем другие мгновения счастья.