10-47
Мы остаёмся на сцене вдвоём. Кей встаёт напротив и некоторое время просто смотрит на меня. Он действительно серьёзен. «Зачем ты всё это затеял?», хочу я спросить его, «Неужели только для того, чтобы спасти постановку Миямото?»
Спросить? Я даже посмотреть на него боюсь. Мне кажется, если я это сделаю, все поймут, что между нами что-то есть. Глупо, конечно, такое предполагать, так что я беру себя в руки и поднимаю взгляд.
Она как будто только этого и ждал.
-Я ваших рук рукой коснулся грубой,
Чтоб смыть кощунство, я даю обет:
К угоднице спаломничают губы
И зацелуют святотатства след.
Конечно же, он хорош, мешает в идеальных пропорциях отчаянную смелость и трепетное восхищение. Я просто не могу ответить хуже.
-Святой отец, пожатье рук законно.
Пожатье рук – естественный привет.
Паломники святыням бьют поклоны,
Прикладываться надобности нет.
Моя Джульетта нежна и осторожна. Я знаю, что в этот момент она уже полюбила, но всё равно играет свою роль до конца, потому что Ромео это нравится.
-Однако, губы нам даны на что? – меж тем спрашивает Кей.
-Святой отец, молитвы воссылать.
-Так вот молитва: дайте им работу,
Склоните слух ко мне, святая мать.
Он подходит ближе.
-Я слух склоню, но двигаться не стану.
Я остаюсь на месте.
-Не надо наклоняться, сам достану.
Он наклоняется ко мне близко-близко, его губы так и не касаются моих, но это всё равно не менее интимно, чем поцелуй.
-Вот с губ моих весь грех теперь и снят.
Эту игривую вроде бы фразу Кей говорит почти обречённо, как будто случилось что-то непоправимое, и ничто уже не будет, как прежде.
-Зато мои впервые им покрылись, - я говорю растеряно, подтверждая интонацией, что пути назад уже нет.
-Тогда отдайте мне его назад, - говорит мой Ромео, будто не веря своему счастью.
И я действительно отдаю и отдаюсь, потому что не могу по-другому, моя Джульетта не может. Я возвращаю поцелуй, которого не было, и спрашиваю с призрачными нотками ревности:
-Мой друг, где целоваться вы учились?
-Прекрасно! – восклицает Миямото и даже аплодирует нам, остальные тоже к нему присоединяются, - Такеши и Йошида играют Ромео и Джульетту, а Меркуцио и Тибальта их дублёры. И прошу вас всех молчать об этом, пока всё не отыграем. А ещё я договорюсь с учителями, чтобы всех, кто задействован в постановке, сняли с уроков. У нас три дня, и мы всё успеем. Только ради Бога, не ешьте ничего сомнительного до пятницы.
Итак, я играю Джульетту. И с одной стороны, меня это радует. Джульетта будет такой, какая мне нравится, а Ромео даже превзойдёт мои самые смелые ожидания. Но с другой стороны, что-то подсказывает мне, что это будет началом конца. Эта роль на один вечер уничтожит другую мою роль, которую я играю уже почти год. Как, когда и почему это случится, я не имею понятия, просто знаю, что для того, чтобы всё было хорошо, мне надо держаться в тени, а не «лезть на сцену». Но я уже не могу соскочить, механизм запущен.
«Ты злишься на меня?», приходит сообщение от Кея, пока я переодеваюсь.
Злюсь ли я? Злости у меня было много, но сейчас всё перегорело. Следовало догадаться, к чему приведут эти отношения рано или поздно, так или иначе. У меня был выбор, ввязаться и всё потерять, или жить дальше свою почти жизнь. А на самом деле не было у меня никакого выбора, как у этих пятьдесят раз помянутых «шекспировских неразлучников». Не на что злиться, осталось только идти к концу, блестяще доигрывая роль.
«Нет», отвечаю я.
Мы идём домой вместе, как и каждый день в последние две недели. Кей поглядывает на меня изредка, я иду молча.
-Я думал, ты будешь рвать и метать, - прерывает он молчание, - Уже приготовился обороняться. Но ты идёшь и молчишь, будто меня нет.
-Прости, я просто….
Я замолкаю, не зная, как рассказать ему о своих личных апокалиптических предчувствиях. Он не выдерживает, останавливает меня и разворачивает к себе.
-Я сегодня совершенно бессовестно поцеловал тебя перед всеми, и что? Даже не повозмущаешься для приличия?
Я криво улыбаюсь. Злиться на ещё один камень, брошенный в тонущую лодку?
-Представь себе, нет, - отвечаю я, - Даже замечу, что наши девчонки в восторге. Теперь они думают, что ты не разрешаешь мне встречаться с твоей сестрой, потому что сам в меня влюблён, и сегодня приревновал, когда увидел, как Миямото взял меня за руки, потому и поцеловал у всех на глазах.
Он смущенно отводит взгляд, и я понимаю, что примерно так всё и было. Он действительно приревновал меня к Миямото.
-Кстати, - спрашиваю я, - тебе перед парнями не стрёмно было это делать? Что теперь будет с твоей репутацией?
Удивительно, но он начинает смеяться.
-Что? – не понимаю я причину его веселья, но тоже невольно начинаю улыбаться.
-Когда я начал встречаться с тобой и думал, что ты парень, я был готов к тому, что потеряю многих близких людей, даже родителей, не то, что друзей.
Кей замолкает на некоторое время, а потом говорит:
-Я хочу, чтобы все знали, что мы встречаемся.
-Ты имеешь ввиду в школе?
-Да, - отвечает он, глядя мне прямо в глаза.
Я теряюсь, мне даже в голову не приходило, что он может захотеть этого. Потом отрицательно качаю головой и говорю:
-Мне нельзя привлекать излишнее внимание, Кей. Кто-нибудь может догадаться, кто я, и мне придётся уйти.
-Даже так?
-Да, - говорю я без надежды, что он поймёт, а потом продолжаю, - Хотя то, что я играю Джульетту уже достаточно вызывающе….
-Так ты из-за этого переживаешь всю дорогу?
-Ну да. Чувствую, мне недолго осталось.
-Да брось! Что вообще может случиться?
-Кто знает? Но не беспокойся, я не отступлю. Я сыграю Джульетту, ради искусства и ради мечты Миямото.
-Сыграй ради себя, - вдруг говорит Кей.
-О, Господи! Только не говори мне, что ты всё это затеял ради меня!
Кажется, я начинаю прозревать.
-Представь себе.
-И что по-твоему мне это даст?
-Просто тебе не идут вторые роли, хочу, чтобы до тебя это дошло. И ещё, всё будет хорошо, я не позволю чему-то плохому случиться с тобой.