квартира
миллионы подъездов отдают мне свои ключи.
много домов для меня открыто.
"вход воспрещён" имеешь лишь ты.
а я выбираю твою квартиру.
стучусь в твою дверь,
она приоткрыта.
ступая по стёклам разбитых бутылок,
я пробираюсь на кухню.
не вижу тебя среди грязи пропитого помещения.
пытаюсь отмыть посуду,
большинство превращаю в осклоки, сквозь раздражение.
пришла,
наследила,
разбила тарелки,
воткнула иголки в столы и сиденья.
и бросила это дело.
вышла в большую комнату.
пыталась убрать подушки и пледы,
чтобы найти тебя в ворохе сноведений.
только тебя там нет.
подушки летят в окно,
твои вещи за ними следом.
я дохожу до ванной.
то ли разводы крови, то ли душа вытекала наружу,
но ванна заляпана чем-то чёрным.
на стиральной машине с окурками кружка.
вытряхну пепел на пол, отмою разводы,
сильнее размазав по стенам.
убито гуляю взглядом по разбитому помещению,
не находя ни грамма тебя, не считая чернильных субстанций.
нужно проверить балкон.
таится надежда, что там и окажется,
твоё дохлое тело с не меннее дохлыми мыслями.
но там лишь бутылки и запах чего-то кислого.
пытаюсь собрать в пакеты твой алкоголь дешёвый,
оставить свои духи, но только нет толку,
всё разбивается и режет мне ноги.
теперь на балконе останется кровь моя группы четвёртой.
я прохожу в твою комнату.
чувствую холод и с дрожью кусаю губы.
в огромной твоей кровати лежит мёртвая шлюха.
присмотревшись, я вижу твоё альтер-эго,
а ты
лежишь сверху.
и ластишься, нежишься убитым сознанием
к дохлым надеждам.
в квартире расколотой, битой, растерзанной.
за пределом квартиры твой статус пропавшего без вести.
я просто прилягу рядом,
плевав на свои брезгливости.
руками веду по лицам твоим,
и глаза открываются.
пространство вокруг наполняется новыми продолжениями.
кажется, ты просыпаешься.
сон литургический уходит в свои владения,
забирая с собой бутылки, окурки и запахи смерти.
мы вновь засыпаем.
на этот раз
вместе.