[крылья бабочки.]
грудь распирает под натиском напряжения и страха. это словно невидимые сети, что стягивают с каждым разом все сильнее. встряла в паутину и никак не может выбраться из нее до появления охотника.
ты — бабочка, недавно беззаботно порхавшая в небосводе. но здесь теперь — лишь жертва, что так глупо попала в хитрую ловушку.
руки дрожат от переполняемых чувств, не давая уверенно держать клинок. иногда не получается даже нормально вдохнуть. дыхательные пути словно что-то стягивает, заставляя лишь жалобно хватать ртом воздух. сердце с бешеной скоростью перекачивает кровь в организме, будто собираясь уже выскочит из груди. нечто давит на виски, иногда закладывая уши.
ужасные чувства, о которых хочется поскорее забыть.
— если ты — бабочка, значит скоро за тобой должен придти паук, расставивший эти смертельные сети.
никого не видно, отчего никак нельзя понять, откуда поступит возможная атака.
она закрывает глаза на пару секунд, словно пытаясь успокоиться и более разумно оценить ситуацию. но ледяной воздух тут же проникает в легкие, будто начиная разрезать их. четко чувствуется то, как по ним что-то больно колит изнутри, еще больше затрудняя дыхание.
ей хочется расплакаться от собственной беспомощности. упасть на колени и поддаться напирающим чувствам.
шинобу устала от этого всего.
вдруг колкий холод в теле спадает, оставляя после себя лишь неприятное воспоминание. не верится, что это все заканчивается.
здесь — среди различных чудесных цветов — чувствуется необычная атмосфера, витающая в воздухе. прелестные бабочки порхают в некий такт неизвестной — едва слышной — симфонии этого места. а небольшой ветерок развевает приятные запахи всевозможных растений.
рядом вдруг опускается до боли знакомая фигура. ее никогда не сотрешь из собственной памяти.
и каждый раз при ее упоминании кочо хотелось вновь увидеть ее живой облик. от этого и хотелось опять расплакаться, отдавшись колким чувствам, что так долго сокрыты внутри.
[ она больше никогда не увидит свою сестру живой. ]
юная девушка мягко улыбается той, на которую накинуто хаори с яркими прожилками и чудесным узором, будто это и вправду были настоящие крылья бабочки. на пурпурные — отливающие небесной синевой — глаза неволей накатываются слезы, готовые в любую секунду сорваться вниз по мягким щекам.
— соберись. прекращай рыдать, — ее голос становится более строгим по отношению к шинобу, — вставай.
тогда приходит осознание, что все это просто игры собственного разума. но наставления сестры заставляют подняться и прогнать это видение, которое может стать причиной ее смерти и провалом изначального плана.
кочо отчетливо чувствует боль во всем теле. мало того, она ощущает это в душе еще больше, когда смотрит на это противное лицо доумы с его лживой мягкой улыбкой. его безжизненные переливающиеся красочным перламутром глаза всегда показывают внутреннее равнодушие и холод.
девушка желает смерти этого демона больше, несмотря на то, что все хаори испачкано в собственной крови.
ей безразличны его пустые комплименты по отношению к ней. ненавидит всей душой и желает отомстить за все те жизни, которые он погубил. _отомстить за канае._
он обязательно захлебнется в яде из глицинии, что искуссно сокрыт в ее теле.
бабочка умрет лишь для того, чтобы так убить паука. так он никогда не расставит свою очередную паутину, в которой исчезнут другие жизни.
доума умрет вслед за ней, не в силах больше продолжить эти пустые трели исходящие из его грязных уст.