Фотография
Тик-так... тик-так... Старые, давно уже отбившиеся от правильного хода времени, большие часы, висевшие на пожелтевшей и сильно ободранной стене, назойливо тикали, давая понять, что жизнь течёт, медленно, но верно и безвозвратно, не намериваясь ждать ни единой секунды. Деревянное кресло-качалка недовольно поскрипывало, неспешно и послушно покачиваясь из стороны в сторону. Хворост в камине негромко трещал, постепенно превращаясь в алые, тлеющие угли. Некто, сидевший в кресле, протянул озябшие до дрожи руки к огню и надолго застыл в таком положении, порой вздрагивая то ли от пробиравшего до самых костей холода, то ли от собственных мыслей, без остановки снующих одна за другой по просторам его измучанного и помутнившегося сознания. Весело танцевавшие и живо извивавшиеся языки пламени украли его внимание, и он, не отрывая от них взора, всё продолжал слушать стук часов, который, казалось, звучал уже и не из часов вовсе, а откуда-то изнутри, из самого его сердца...
На улице была непроглядная темень. Шум дождя, еле слышимый через закрытое окно, успокаивал, лаская слух своими приглушёнными ритмами. В комнате царила некая идиллия, какая-то особенная атмосфера, непривычная для читателя, но родная и знакомая для нашего героя. Он прекрасно понимал, что попросту тратит своё время впустую, но его это нисколько не беспокоило. Подобное времяпрепровождение - это как раз то, ради чего, по его мнению, и стоило жить.
"Чай был бы очень кстати..." - подумал он и нехотя поднялся с кресла, поёжившись от снова нахлынувшего холода.
- Брр.. - его лицо недовольно исказилось и слегка поморщилось, а тело снова задрожало.
Накинув на плечи маленький тёплый плед, висевший на спинке кресла, и как можно удобней завернувшись в него, герой отправился в соседнюю комнату, по пути захватив с собой какую-то небольшую, уже утерявшую свой былой цвет фотографию в рамке, некогда одиноко стоявшую на пыльной полке.
Комната, в которую он переместился, оказалась старенькой кухонкой, весьма грязной и неубранной. Поставив греться на плиту запачканный и слегка обгоревший чайник, человек сел за стол и стал ожидать его закипания. Фотография, которую он взял с собой, была аккуратно размещена на столе, напротив самого парня, и терпеливо ожидала дальнейших его действий, неподвижно стоя на месте, поблёскивая запачканным стеклом рамки.
Вскоре вода в чайнике вскипела, и он дал об этом знать, пронзая слух громким и противным свистом. Парень поспешил его унять и поскорее снял с плиты, перелив нагревшуюся воду в кружку. Чайный пакетик был безжалостно утоплен в кипятке, и по комнате тут же разнёсся приятный аромат мяты и, кажется, лесных ягод...
Герой умиротворённо вздохнул, почувствовав знакомый запах, и еле заметно улыбнулся, садясь обратно за стол, напротив фотографии. Жар, исходивший от кружки, слегка обжигал озябшие бледные ладони, но парень не убирал их. Ему нравилось ощущать это, пусть чрезмерное, но приятное и греющее тепло после долгого, жестокого и беспощадного холода, который, казалось, не намеривался отпускать его ни на минуту.
- Хорошо... - выдохнув, сказал он и отпил немного чая из кружки, смотря на фотографию, словно на собеседника, сидевшего напротив. - Ах, приятель, мне тебя так не хватает. - его лицо тут же помрачнело, и он опустил взгляд, словно стыдясь пристального взора человека с фотографии, задорно смотрящего прямо в душу. - Я знаю, ты бы точно посмеялся надо мной сейчас. - горько усмехнулся он, снова делая глоток. - Но я не могу не тосковать по тебе. Глупо. Очень глупо. Наверное, я дурак. Да, точно, дурак. Но и ты!.. Ты тоже такой дурак...
Тишина. Наверное, её парень не любил больше всего на свете. Он был готов вынести любой противный шум, но не его отсутствие. Тишина - недостаток звуков вокруг. Как давно уже он мучался, сложно вспомнить. Вероятнее всего, эта самая тишина приравнивалась к количеству времени, прошедшему с даты, выгравированной на серой могильной плите. Тогда-то, в тот день, для него мир затих навсегда. Сложно представить, какого же ему. Тихо, до боли в ушах тихо. Музыка, пение птиц, голоса людей - всё утеряло смысл. Сердце требует лишь одного. Тот голос. Он горячо любим и неповторим, его нельзя забыть или спутать с чьим-то другим, он греет душу и наполняет её радостью.
- Слишком тихо. - буркнул парень, стискивая зубы и кривясь от собственного же голоса, что являлся единственным звуком, который он мог услышать в тот момент. - Дурак.. я такой дурак... - прошептал он, закрыв своё худощавое лицо дрожащими руками, словно пытаясь скрыть от самого себя свои же эмоции и чувства.
Как вдруг, кружка с недопитым чаем резко полетела в сторону и разбилась вдребезги, оставив на и без того грязной стене мокрое темноватое пятно. Осколки разлетелись чуть-ли не по всей комнате. Парень застыл с вытянутой вправо рукой, которой он и кинул несчастную посудину, обрекая её на верную смерть. Рука не дрожала, что очень его поразило. Наоборот, он мог свободно и смело ей шевелить, не дёргаясь и не колыхаясь словно осиновый лист на ветру. На него вдруг нахлынула волна какой-то странной и непривычной храбрости, вытеснившая из него всю его родную робость и слабохарактерность, обитавшие в нём, наверное, с самого его рождения. Он тут же подскочил с места и метнулся к шкафу с посудой, схватив за ручки и яростно распахнув его. Всё зазвенело и зашумело. Кружки, тарелки, блюдца, пиалы - всё полетело на пол, раскалываясь и разбиваясь на мелкие-мелкие кусочки, порой вонзавшиеся в босые ноги парня. Но он не замечал этого. Ему не было больно от осколков, его терзала лишь тишина. Как же так? Ведь по всей квартире раздавался такой громкий, пронзающий слух шум. Так почему же парень ничего не слышал? Это необъяснимо. Навряд ли кто-то мог понять его чувства. Хотя нет. Всё же, был один человек, который его понимал. Но ключевое слово здесь "был"...
Подумав об этом, герой снова злостно скривился, еле сдержав слёзы. Посуда начала разбиваться об пол с ещё большей скоростью и стремительностью.
Но ничто не вечно, всё заканчивается, как бы этого не хотелось избежать. Оставалось всего ничего, каких-то пару тарелок, одна пиала и кружка. Первой разбилась пиала. За ней последовала одна, а потом и вторая тарелка. Но вдруг юноша остановился. Яркая разноцветная кружка осталась у него в руках, так и не встретившись с полом.
- Дост-кун, смотри какая красивая! - вдруг послышался громкий и звонкий голос, доносившийся неизвестно откуда.
- Пф, ну и зачем она тебе? Только деньги на ветер... - раздался другой, более тихий и спокойный.
- Ну как это "зачем"?! Она красивая, не то что твоя, однотонная и скучная! - возмутился первый.
- Ладно, как знаешь. - ответил второй, и послышались приближающиеся торопливые шаги.
Герой замер. Дрожь вернулась, и он снова заколебался, еле устояв на ногах. Прямо перед ним, у самого его носа, остановился белокурый паренёк с длинной косой и стал внимательно рассматривать точно такую же, яркую и красивую кружку, какая была у самого героя в руках.
- Гоголь?.. - тихо произнёс парень, не веря своим глазам.
- Эй, Дост-кун! - крикнул тот оборачиваясь на дверной проём.
- Чего тебе? - спросил третий, знакомый для героя, но всё ещё неразличаемый голос.
- Давай чаёк попьём? - хихикнул блондин, включая плиту.
- Угу.
Бесшумно подошевший третий, ещё, вероятно, неизвестный читателю персонаж, снова подал голос (что очень напугало нашего главного героя и вывело его из ступора), неспешно садясь за стол.
- Коль. - негромко позвал он своего белокурого приятеля.
- Ммм? - вопросительно протянул тот.
- Как думаешь, если... - дальше парни начали оживлённый диалог, но герой их уже не слышал. Он, лихорадочно дрожа, еле нашёл рукой за что ухватиться, почувствовав, что без опоры он точно на ногах не устоит. Тот самый третий человек - это и был наш герой, только немного моложе, из прошлого.
- К-как такое возможно?..
Он всё же не удержался на ногах и, поставив кружку на стол, медленно и прирывисто опустился на пол, становясь на колени. Осколки от разбитой посуды тотчас же вонзились в его кожу, от чего он болезненно скривился, но не поднялся. Сердце бешено колотилось, всё тело тряслось, руки не слушались, а в горле словно образовался ком.
- Воспоминания?.. Ха... ха-ха-ха... Галлюцинации?.. Ха-ха... До чего я докатился, дорогой мой друг?.. Ха-ха-ха... - каждая его фраза сопровождалась приступом нервного, безумного смеха. - Приятель, я совсем потерял рассудок... Как же мне без тебя?.. Как же мне жить дальше? - торопливо пролепетал он, словно задыхаясь от собственных слов.
Все образы вмиг исчезли, и старая кухня вновь опустела. Но парень не поднимался с пола, а лишь продолжал истерически смеяться и дрожать, ухватившись за сильно болевшую голову ледяными и бледными руками.
- Как же?.. Как же?.. Как?.. Ха-ха-ха-ха!.. - этот странный, можно сказать, нездоровый смех стал походить на какой-то животный крик, вырывающийся у него из груди, раздирая пересохшую глотку. Он тут же зашёлся приступом кашля, а после стал жадно глотать воздух в попытке успокоиться.
Как вдруг раздался скрип входной двери, и послышались неспешные но уверенные шаги. Парень посчитал, что это очередные выдумки его больного (во всех смыслах) воображения, но всё же притих, затаив дыхание. "Топ, топ... Топ, топ..." раздавалось всё громче и громче, всё ближе и ближе. Наконец, спустя полминуты, гнетущий и пугающий звук прекратился, и герой было уже выдохнул с облегчением, убедившись в своей догадке об очередной галлюцинации, но неожиданно зазвучавший прямо над самым его ухом голос заставил содрогнуться и вскрикнуть от испуга. Послышался надменный и довольный смешок.
- Что?.. К-кто?.. - нервно прошептал герой дрожащим голосом, медленно и осторожно оборачиваясь.
- Приве-етик! - задорно протянул незванный гость, и его губы искривились то ли в довольной ухмылке, то ли вовсе в злобном, хищном оскале. - Как я погляжу, ты всё убиваешься по своему горячо любимому приятелю?.. Я прав, Достоевский? - последнее слово было как-то странно выделено интонационно и резало слух.
- Ты... Не может быть... Как ты меня нашёл?! - в ужасе вскрикнул обладатель названного ранее имени, поспешно пятясь от стоящего рядом с ним человека в дальний угол.
- Очень даже просто-о. - довольно произнёс собеседник, всё так же ухмыляясь.
- Невозможно... Дазай, чёртов ублюдок!..
- Ну-ну, зачем же так грубо? Я ведь не просто так тащился в такую даль. Да ещё и под дождём... Ты же знаешь, я...
- Кончай ныть. - грозно процедил Достоевский. - Ближе к делу.
- Ох, какой ты грубиян, да ещё и торопыга... Ну, впрочем, ничего против не имею. Раз так спешишь, задерживать не стану. - он уверенно стал подходить к сидящему на полу герою. Осколки от разбитой посуды заскрежетали под жёсткой подошвой обуви, придавая обстановке ещё большее напряжение.
- Э-эй... Ты чего это?..
Ловкое движение руки и вот... Дуло пистолета уже приставлено к бледному, мокрому от холодного пота лбу. Секунда дела и... Громкое "бах!"... Ещё пару секунд и белое тело уже без чувств падает на усыпанный осколками пол.
- Хах, может встретишь там своего ненаглядного дружка... - небрежно произносит стрелявший, швырнув пистолет в сторону, и спокойным шагом выходит из комнаты.