Аптечка тебя настигнет! (СуЛэи)
Лифт не работал, потому пришлось подниматься по лестнице. Хотя «пришлось» звучит как-то слишком уж несчастно, а я ничего не имею против пробежки по ступенькам на седьмой этаж. Бодрит, однако.
Повозившись с ключом, который как всегда не желал попадать куда надо, распахнул дверь и, переступив порог, замер, блаженно прикрыв глаза. Как же хорошо. Тепло. И не столько от отопления, что безусловно радует в ставшие совсем промозглыми осенние дни, и даже не от ярко-солнечных желтых стен небольшого коридорчика, сколько от звука скворчащей и брызгавшей маслом сковороды на плите и приятного аромата, заставляющего отозваться звучным урчанием пустой желудок.
— Я пришёл! — громко оповестил, стягивая с ног зеленые кеды.
— Ну, наконец! — в коридор выскочил, с широкой улыбкой на лице и деревянной лопаткой в руке, Сухо.
— Заждался? — усмехнулся я, запутавшись в шнурках.
— Не пора ли уже избавиться от них? — кивнув на кеды, недовольно зацокал языком.
— Что значит, избавиться? — возмущено глянул на него из-под черной чёлки, застилающей глаза.
— Не в смысле совсем, — поправился он. — Я к тому что, зима почти, а ты всё в кедах. Они ж тряпичные, холодно совсем. Заболеешь ведь, солнц.
— А мне вовсе не холодно, зато удобно! — я выпрямился, наконец справившись со шнурками и отставив кеды в сторону.
— Вааа... — Сухо аж рот приоткрыл, засмотревшись на моё правое колено, что выглядывало из дырявых джинсов, всё исцарапанное и покрытое запёкшейся кровью.
— Эм... — я выдавил смущенную улыбку и, наклонившись, прикрыл колено ладонью. — Всё в порядке.
— Можешь даже не пытаться отвлечь меня своей ямочкой на щеке! — он насупил брови, а я заулыбался сильнее.
— У тебя там на плите ничего не горит? — поинтересовался с надеждой.
— Уже выключил, — Сухо подошёл ближе и вдруг ударил деревянной лопаткой меня по мягкому месту, я прям от удивления подвис. — Сколько можно?! А? Опять упал? Под ноги смотреть не пробовал? — снова зарядил лопаткой.
— Эй! Она же наверняка грязная! Ты мне джинсы испортишь!
— Значит, джинсы тебе жалко, а собственную ногу нет? — ударил на этот раз ладонью.
— Перестань! — я засмеялся и кинулся от него в спальню.
— Беги-не беги, а со своей аптечкой я тебя всё равно настигну! — донеслось вслед.
И действительно уже через минуты три он пришел, держа в руках жестяную коробку внушительных размеров.
— Садись, пациент, — пихнул меня в грудь, и я плюхнулся пятой точкой на кровать. — И штаны снимай.
— У нас ролевая игра? — я усмехнулся.
— Не сейчас, — он смущенно улыбнулся. — Штаны снимать не собираешься? — приподнял бровь.
— Зачем? — я испуганно захлопал глазами.
— Солнц, ты тормоз, — вздохнул Сухо, сокрушенно прикрыв глаза.
— Есть немного, — передёрнул плечами. — Совсем чуть-чуть.
— Чуть-чуть? Да тормозить — твоё кредо по жизни!
— А вот и не правда! — я надул губы. — Прям обидно как-то.
— Вот как так вышло с твоей коленкой?
— Нууу... Я шёл, шёл, чуток задумался, засмотрелся на птицу в небе... споткнулся... и упал, — опустил поникши голову. — Но птица так красиво летела, и я тоже!
— Тоже летел? — хмыкнул. — Я заметил.
— Нет же! Я тоже захотел так летать! — сказал восторженно.
— Ну и как? Налетался? Не очень удачно, да? - он, наклонившись, потянулся к ремню моих джинсов.
— Ты чего?
— Ты же сам не снимаешь.
— Если ты хочешь сделать мне укол... — я ухватился за пряжку ремня.
— Солнц, не ерунди, какой укол? Я просто обработаю колено.
— Но можно и так, — произнес неуверенно.
— Не можно, мне не удобно. И вообще, что это за стесняшки, а? — он улыбнулся и снова потянулся к моему ремню. — Чего я там не видел?
— Эй! Я сам. Сам! — отмахнулся от его рук и сам стянул штаны, кинув их на кровать рядом.
Сухо присел передо мной, достал из своей мега-аптечки какой-то гель и стал аккуратно наносить на исцарапанное колено, при этом дуя на него. И зачем только дул? Не щиплет ведь даже. Но я промолчал, смотря на него сверху вниз, не в силах сдерживать улыбку. Он так заботливо проводил своими тёплыми пальцами по ранкам, так сосредоточенно это делал, будто моё колено стало центром его вселенной, целью и смыслом жизни. От этих мыслей я заулыбался еще сильнее. Как же нелепо.
— Всё, — Сухо закрыл тюбик и поднялся. — Больше нигде не болит? — поинтересовался заботливо.
— Неа, — я замахал головой.
— Ну и отлично! — он поднял с пола аптечку и развернулся, чтобы уйти, но я, потянувшись, перехватил его за запястье, развернув снова к себе и притянув ближе.
— Что? — удивленно вскинул брови.
Я провел пальцем по своему больному колену, а потом, протянув руку, мазнул гелем по ключице Сухо.
— Царапина, — я слегка улыбнулся, демонстрируя ямочку на щеке. — Так быстрее заживёт.
— Пошли ужинать, — он провел ладонью по моим волосам. — Остынет ведь.
— А поцелуй? — я вытянул губы уточкой и зажмурил глаза.
— Это еще с какой такой радости? — хмыкнул, ткнув в мои губы пальцем.
— Ну как же? — я открыл глаза и, раздвинув ноги, притянул его еще ближе, обхватив руками за талию и уткнувшись носом ему в живот. — Я тут так ужасно ранен, — пробубнил, касаясь губами пушистого свитера, — а ты меня даже поцеловать не хочешь.
— Солнц, — нагнувшись, чмокнул в макушку. — Твой желудок скоро соседей пугать начнёт, решат, что мы их тут бомбим.
Мой желудок подтверждающее заурчал.
— Окей, босс! — я вскочил. — Вперёд, на кухню! — я едва не вприпрыжку кинулся к двери.
— Солнц, а штаны? — донеслось насмешливо вслед. — Не наденешь?