5. AU; Нэкороки.
Примечание Ворона: действия происходят во вселенной из эндинга ко второму сезону.
Когда Изуку дожидался почтового ястреба на зелёной равнине, сидя прямо на траве, он никак не мог представить, что в этом пустынном месте найдётся хоть ещё один человек. Но факт оставался фактом.
Заметив в ясно-голубом небе с пушистыми белыми облаками силуэт птицы, Мидория тут же поднялся, отряхиваясь и выставляя руку со специальной подкладкой, на которую в последующем должен был опустится ястреб. Даже хлопанье крыльев не смогло заглушить для чуткого слуха юноши, привыкшего жить в лесу рядом с разной живностью, лёгкий стук лошадиных копыт о мягкую землю.
Удивлённо обернувшись, он сразу же наткнулся взглядом на белоснежного жеребца, всадник которого незамедлительно натянул поводья, останавливаясь рядом и начиная разглядывать паренька в ответ. Этот конь, богатая одежда с преобладающим синим цветом, завораживающие разноцветные глаза, взгляд которых мог мгновенно заморозить или наоборот, обжечь, ухоженные волосы, правая половина которых пепельно-белая, а левая - кроваво-алая, а так же багровый шрам на левой половине лица... Сомнений быть не могло - не наследный принц Тодороки Шото собственной персоной.
Принц смотрел на этого вполне обычного парнишку и не мог отвести от него взгляда. Посредственная, казалось бы, внешность, простая одежда немного грубоватого покроя, но это лицо... Милая россыпь веснушек и большущие зелёные глаза, в которых хотелось тонуть, тонуть и тонуть...
Они были как небо и земля. С одной стороны представитель Голубых кровей, а с другой - обыкновенный юноша, сын охотника, решивший отправиться в путешествие на поиски приключений. Впрочем, цели молодых людей по счастливой случайности совпали.
Молчание затягивалось и Изуку нашёл в себе силы прервать его, опуская глаза.
— В-ваше Величество... – заикнувшись, пробормотал Мидория, неловко кланяясь.
Выразить должное уважение помешал ястреб, всё ещё терпеливо ожидающий, когда о нём вспомнят. К удивлению юноши, принц спешился, держа Юкине, своего коня, под уздцы, и приблизился к нему.
— Ты ведь Мидория Изуку? Мы встречались пару месяцев назад... – Шото замолчал, вдруг понимая, что мальчишка один.
Когда они виделись в прошлый раз, рядом была бойкая колдунья и рыцарь.
— Д-да, я помню... – Мидория продолжал заикаться, в то время, как в голове проносились воспоминания того времени.
Он не забыл – не смог бы при всём желании, однако то, что Тодороки помнил об этом не мало удивляло.
— Это радует. А ты не знаешь, сколько до ближайшего города или деревни? – поинтересовался принц, мягко улыбнувшись. Стеснительность паренька умиляла, хотя при последней встрече он вёл себя довольно раскованно. А может, эта неловкость вызвана удивлением, и только.
— Деревня ближе, однако и до неё полтора дня пути пешком, на лошади около дня, наверное, – Изуку наконец справился с дрожью в голосе и теперь говорил вполне уверенно, но всё ещё немного трусил смотреть на принца, рассматривая белоснежного коня, находящегося чуть в стороне.
— Да? – голос Тодороки прозвучал огорчённо. Он и так уже был в пути больше половины дня, надеясь, что какое-нибудь селение вскоре встретится по дороге. Но тут его посетила другая мысль. – А как же ты? То есть, неужели ты день и ночь в дороге?
— Что? Нет конечно! Я ведь всё же живой, – юноша почесал затылок свободной рукой и отвёл взгляд, наконец вспоминая о ястребе.
Мидория поспешно освободил лапу птицы от скрученного листа бумаги, после чего поднял порядком уставшую руку вверх, чтобы ястреб улетел.
Тодороки проводил пернатого взглядом, но довольно быстро вновь сосредоточил внимание на Изуку, который решил продолжить ответ:
— Я ночую в лесу. Сейчас ведь лето, а потому довольно тепло.
— А если вдруг дождь? – интересуется Шото, наблюдая за тем, как мальчишка избавляется от подкладки.
— Нахожу место посуше, – как само собой разумеющееся отвечает тот, слегка пожимая плечами.
— Хм... Как думаешь, могу я составить тебе компанию?
— Что? – нелепо переспросил Изуку, вытаращив на принца и без того огромные глаза.
Шото терпеливо повторил вопрос, но Мидория, кажется, всё ещё прибывал в лёгкой прострации, а потому не среагировал как-то подругому.
В конечном счёте, Тодороки всё же удалось пробиться сквозь тоненькую преграду шока и непонимания и напроситься в спутники. Кудрявый мальчишка этим обстоятельствам был явно смущён, но не противился и лишь постоянно посматривал то на юношу рядом, то на белого жеребца. Тодороки не мог не заметить его интерес, но ждал, когда Мидория сам попросит. И тот не заставил себя долго ждать, кое-как поборов смущение, красными пятнами выступающее на веснушчатом лице:
— Ва-аше Величество, – неловко начал Изуку, но был прерван Шото, который попросил обойтись без формальностей.
— Тогда, Тодороки-сан? – неуверенно поинтересовался мальчишка и, дождавшись лёгкого кивка, более бодро и воодушевлённо продолжил: – Можно мне его погладить? – и ещё раз посмотрел на Юкине.
Тодороки с готовностью кивнул и мальчишка тут же протянул к коню руку, не сняв перчатки. Принц нахмурился, обратив на это внимание, не удержался от вопроса. Мидория смущённо одёрнул руку, так и не дотронувшись до морды животного, промямлил в ответ что-то невразумительное. Шото не стал настаивать на ответе, мысленно ругая себя за любопытство. И куда подевалось его чувство такта?
Впрочем, юноши продолжили свой путь. Сперва они оба шли пешком, ведя Юки на поводе, но через некоторое время Тодороки предложил сесть на коня, аргументировав это тем, что так будет гораздо быстрее и удобнее. Немного подумав, Мидория согласился.
Ехать в двоём на одном жеребце было крайне смущающе. Руки Тодороки находились по бокам от Мидории, он почти прижимался спиной к руди принца и вообще вся поза напоминала обьятия очень близких друг другу людей. Но Юки, не смотря на двойной вес, без устали нёсся и по лесу, и по полям, и по узким тропам. Это было хорошо, потому как травы, собранные Мидорией для Урараки Очако, его хорошей подруги, меньше испортятся.
Впрочем, им всё равно пришлось остановиться на ночлег: Изуку вспомнил про одну особенную травку, которую можно было сорвать лишь с полночи до двух часов ночи. Тодороки порывался пойти следом, но Мидории удалось уговорить его остаться сторожить лагерь. Расставались они неохотно, обоих тянуло друг к другу со страшной силой.
Нужное растение долго не хотело находиться. Юноша почти засыпал на ходу, когда наконец заметил большие листки. Радостно улыбнувшись, Изуку поспешно, но аккуратно, собрал траву, сложив её в специально выданный колдуньей (той самой Ураракой) мешочек и вернулся к месту стоянки.
Тодороки уже спал, по крайней мере, Изуку так казалось, поэтому он подбирался к нему очень тихо и прилёг рядом на расстеленный на земле спальник. Отрубился почти мгновенно, но сквозь сон почувствовал, как что-то прижимается к нему, делиться теплом. И стало так хорошо, что Мидория блаженно улыбнулся, ведь это было так правильно.
Утром они проснулись одновременно, близко прижавшись друг к другу и переплетя руки-ноги. Говорить об этом неловком моменте не стали, а быстро позавтракали, свернули лагерь и отправились в путь. К обеду уже были в деревне, на окраине которой находился небольшой домик Урараки и по совместительству единственная знахарская лавка на всю округу.
***
Шото хотел остановиться на небольшом постоялом дворе, но Изуку на пару с Очако отговорили его от этой затеи и оба юноши на время обосновались в доме колдуньи.
— Наставница сейчас в отъезде, так что вы меня не стесните, – беспечно заявила девушка.
Мидория решил отдать собраные травы «заказчице», в то время как принц покупал для Юки еду. В сарае Урараки находилось одно стойло, которое было жалко разбирать, и именно там обосновался белоснежный жеребец, вполне довольный своим местом.
Принц как раз выходил из сарая во двор, когда едва не столкнулся с Мидорией, по всей видимости, направлявшемся как раз туда. Мальчишка неловко извинился, а Тодороки ощутил неожиданный приступ умиления и желания сжать этого яркого паренька в обьятиях. И желательно никогда не отпускать.
— Послушай, – неожиданно для самого себя начал Тодороки и уже не смог остановиться, – а мы можем звать друг друга поимени? Просто, мы ведь прошли через опасную битву, поэтому в этом нет смысла… Пожалуйста, Изуку-кун?
Мидория ошеломлённо замер, но потом коротко кивнул.
— Хорошо, То… Шото-сан, – юноша вдруг подобрался и явно хотел выпалить что-то ещё, но со стороны дома послышался женский голос.
— Де~еку~у! – к разговаривающим юношам стремительно приближалась воодушевлённая колдунья со склянкой, опасно раскачивающейся в руках Очако.
— Урарака-сан, осторожнее! – Изуку выставил перед собой руки, в попытке то ли отгородиться от девушки, то ли предостеречь её.
Однако, попытка успеха не возымела и, чего следовало ожидать, Урарака споткнулась, выпустив сосуд со слегка булькающей розоватой жидкостью из пальцев. Колба, описав дугу, приземлилась аккурат на макушку застывшего Шото. Мгновение, треск разбившегося стекла – и всё заволокло розовато-белым, как и содержимое склянки, туманом.
Мидория закашлялся, разгоняя туман руками и щурясь, в попытке разглядеть хоть что-нибудь. И вскоре, когда пыль осела, ему это удалось.
Урарака всё ещё лежала на земле, раскрыв рот в немом изумлении. Её правая рука была нелепо вытянута вверх, будто девушка пыталась поймать уже разбившийся сосуд.
А на том месте, где ещё совсем недавно стоял Тодороки было пусто. Изуку опустил голову и точно так же, как Очако, раскрыл рот.
На земле, в окружении осколков и остатков зелья, мирно посапывал двухцветный кот.
— У-урарака-сан, – Мидория нашёл в себе силы заговорить, переводя взгляд на поднимающуюся Очако и поспешно предлагая помощь, – а что это было за зелье?
— Смена сущности... – растерянно отозвалась девушка, досадливо закусив губу.
И почему она такая неуклюжая? Вот что ей стоило метнуть в колбу антигравом? Банально не успела...
***
Чуть позже Изуку и Очако сидели в небольшой гостиной домика Урараки и пытались найти решение неждано-негадано свалившейся на них проблеме. Кот Шото (Нэкороки, как просебя с теплотой думал Мидория) спал на коленях юноши. Он проснулся один раз, когда колдунья уложила его на кресло, чтобы перебраться поближе к человеческому теплу и в итоге оказался там, где лежит сейчас.
— Я поищу в книгах, – неуверенно предлагает Урарака, то и дело поглядывая на разноцветного кота.
— Я могу помочь, – тут же отзывается Мидория и уже ищет, куда бы переложить Нэкороки, как колдунья машет руками и головой.
— Нет-нет, останься лучше с ним! А я уж сама как-нибудь.
— Ну ладно, – огорчённо вздыхает юноша, глядя на то, как Очако скрывается в одной из комнат.
Он снимает с рук перчатки и разглядывает свои ладони, покрытые шрамами. Когда он последний раз кому-то показывал свои руки? Он уже и не помнит. Вероятно, лишь мама знает об этих уродливых отметинах. И, может быть, Каччан. Они ведь дружили в детстве…
Изуку рассеянно гладит кота, но ойкает и одёргивает руку, когда тот начинает блаженно мурчать, вибрируя грудной клеткой.
Когда моторчик начинает затихать, Мидория не выдерживает и возобновляет поглаживания, усиливая приятный звук.
Проходит, наверное, несколько часов, прежде чем Нэкороки просыпается. К тому времени Изуку уже не чувствует ног, но совесть не позволяет столкнуть тяжесть с колен. Кот лениво потягивается, с небольшим прищуром смотрит на мальчишку и деловито спрыгивает на пол, где оглядывается, затем трётся головой о ноги Мидории и громко мяукает.
Юноша тем временем встаёт, неприязненно морщится, начиная разминать суставы и медленно плетётся в ту комнату, где должна быть Урарака. Нэкороки путается под ногами, часто издаёт что-то похожее на «Мррмяу» и то и дело норовит обвить хвостом его лодыжку.
— Коты так не делают, – бормочет Изуку, когда едва не запинается о животное, но тут же вспоминает, что это не совсем кот и более внимательно смотрит на него. – Интересно, а ты сейчас всё понимаешь?
— Мяу, – уверенно провозглашает Нэкороки, садится на пол возле выхода из гостиной и начинает вылизывать левую лапу, иногда поглядывая на Мидорию.
— Подожди немного здесь, Тодороки-сан, я скоро приду, – только и успевает сказать юноша, прежде чем кот неожиданно пригибается и недовольно шипит, плотно прижав уши к голове. – То есть, я хотел сказать, Шото… сан.
Изуку краснеет от своих же слов (ну зачем этому принцу взбрело в голову называть друг друга по именам?!) и быстро сбегает к колдунье. Нэкороки остаётся в комнате, продолжая приводить и без того гладкую шерсть в порядок.
Урарака сидела за маленьким столом в довольно большой для такого домика библиотеке и просматривала очередной толмуд. Она уже порядком устала, но не собиралась отдыхать, пока не исправит собственную оплошность. В книге, где Очако нашла рецепт зелья ничего не говорилось о противоядии и девушка уже отчаялась настолько, что перешла на сказки. Впрочем, она руководствовалась принципом: «В каждой сказке есть доля истины».
Подняв голову от чтения, колдунья заметила в дверях Мидорию и улыбнулась ему.
— Он проснулся и я решил, что могу чем-нибудь помочь, – ответил юноша на невысказанный вопрос, подходя ближе и вставая рядом с Ураракой.
— Спасибо, Деку, – слегка устало отозвалась она и подвинула книгу поближе к Изуку. – Смотри, я нашла только одно упоминание о снятии подобного рода чар. Но способ довольно… мм~мм… специфический.
Мидория наклонился, несколько минут вчитываясь в текст.
— Царевна-лягушка? – растерянно произнёс он, поворачиваясь к девушке.
Их лица вдруг оказались очень близко и оба замерли, сильно покраснев, но не прерывая зрительный контакт. Казалось, ещё мгновение – и они начнут приближаться друг к другу, а потом губы столкнутся в мягком поцелуе.
Но тут откуда-то снизу раздалось громкое требователбное «Мя~ау» и Изуку быстро выпрямился. Урарака вскрикнула, потому что Нэкороки, чтобы добраться до стола, сперва запрыгнул ей на колени. Не удостоив колдунью и взглядом, кот, гордо задрав хвост, прошевствовал ближе к Мидории и потёрся об него, издавая довольное мурлыканье.
— Ты уверена, что это единственная зацепка? – спросил юноша, беря Нэкороки на руки, чтобы он не топтался по книгам.
— Абсолютно, – кивнула девушка, поднимаясь из-за стола. – В любом случае, нам придётся проверить этот способ. А пока, можно выпить чаю.
Изуку согласился и они направились на кухоньку. Нэкороки отказывался слезать с мальчишечьих рук, цепляясь за одежду (и иногда за кожу), поэтому Мидория таскал его с собой, но вскоре просто сел на табуретку, чтобы не мешать Урараке.
— Вот, держи, – колдунья поставила перед гостем чашку с горячим чаем, пахнущим ароматными травами, а сама приземлилась напротив, неспешно попивая собственный напиток.
Казалось, что с каждым глотком девушка понемногу расслабляется, прикрывает глаза… В конечном итоге, выпив весь чай, Очако уснула, свесив голову на плечо и прислонившись спиной к стене. Мидория не сразу это заметил, но когда обратил внимание на то, что колдунья притихла, она уже сладко сопела.
— Урарака-сан? – негромко прошептал Изуку, желая удостовериться, что она действительно спит.
Девушка никак не отреагировала на зов. Мидория же подумал, что стоит перенести её в комнату, а то спать на табуретке наверняка не удобно. Он поставил потерявшего бдительность, а от того не сопротивлявшегося Нэкороки на пол, аккуратно поднял Урараку, попутно покраснев, как маков цвет, и направился в сторону девичьей спальни.
Осторожно уложив подругу на кровать и накрыв её здесь же лежащим пледом, юноша поспешно ретировался, прикрыв за собой дверь. Пришла пора проверять теорию. Сама Урарака сейчас не в состоянии это сделать, так что придётся ему, тем более, что принца следует расколдовать как можно скорее. Остаётся надеятся на то, что Тодороки после снятия заклятия не будет помнить часов, проведённых в теле кота.
Нэкороки всё ещё был на кухне, сидел на том месте, где его оставили и старательно умывался. Стоило Мидории приблизиться, как кот поднял голову, с осуждением взглянув на него. В разноцветных глазах запросто можно было прочитать немой вопрос: «Как ты посмел бросить меня здесь и уйти с этой девчонкой?»
Изуку сглотнул, неловко отводя взгляд и машинально почёсывая затылок. Лицо вновь залилось румянцем, но в конце концов юноше удалось перебороть смущение и аккуратно поднять Нэкороки на руки.
С минуту человек и кот пристально смотрели друг другу в глаза, а потом Мидория вздохнул и пробормотал:
— Надеюсь, вы… ты простишь меня.
Затем он наклонился, зажмурился и быстро чмокнул кота в холодный мокрый нос. Раздался громкий «Пуф!», комнату заволокло всё тем же дымом, но Изуку явственно ощущал чужие руки на своей талии.
Отважившись приоткрыть глаза, Мидория на толкнулся на внимательный изучающий взгляд принца. В который раз покраснев, юноша хотел отпрянуть, но ему не позволили, ухватив одной рукой за запястье, а другой за затылок, после чего поцеловали. На этот раз по-настоящему, глубоко, но в том же время крайне нежно.
Изуку не сопротивлялся. Да и зачем? Ведь это не абы кто, а Шото. Его Шото, принц Нэкороки.
